История девушки, рожденной в России, или исповедь проститутки.

Меня зовут Капустина Ольга Валерьевна, я родилась 9 марта 1982 года в Оренбургской области, в городе Новотроицке. Там, где жаркое лето, с обжигающими ветрами, там, где люди с круглыми глазами, не знающие, что есть счастье... Вернее они, знают, что счастье есть - им счастье показывают по телевизору. В том городе розовое небо. Химический завод и металлургический комбинат исправно делают своё дело. В час пик там нет пробок. Но там ходят трамваи, битком набитые ошалевшими людьми. Трамваи развозят их по домам... А точнее до остановки... А дальше... Люди не знают куда идти... И поэтому часто идут в палатку за спиртным, или за сигаретами, или… на лавочку, в подъезд, в подвал... Но это так, отступление...

Я росла в обычной провинциальной семье. Всё моё детство прошло в Новотроицке Оренбургской области, на родине моей мамы, Богатовой Людмилы Константиновны 23 января 1955 года рождения. Отец – Капустин Валерий Викторович, родился в Бресте 31 мая 1952 года. В Новотроицке он работал художником-оформителем, затем стал работать в бригаде по отделке квартир. Они делали евроремонты и мебель. Встреча моих родителей была по-особенному судьбоносной. Папа служил в Кузнецке. Мама проходила практику в Пензе, после Ленинградского института, где она училась по специальности «Мосты и тоннели». Познакомились они так…

Во время посиделок в компании папа выкрикнул: «Познакомьте меня с хорошей женщиной!». Его сотоварищ написал на салфетке адрес. Потом папа написал маме письмо. Они встретились. И моя мама доверила ему свою жизнь. В тот же вечер, со слов отца, мама пошла вместе с ним в его квартиру ночью, через тёмный лес, не испугавшись. Отец был статен и красив, силён духом, весел... Ей было во что влюбляться, хотя она никогда не говорила мне о своей любви. Я плохо понимала свою мать и её любовь в своём детстве видела лишь в виде заботы или даже чего-то вроде вежливости. Я считала её холодной. Возможно, что в брак она вступила лишь из чувства долга перед обществом, могу только интуитивно предполагать. Она рассказывала мне, что влюблялась с первого взгляда в парня в институте, а он обманул её, оставив беременной. Мама сделала аборт... Она делала аборты трижды. От разных мужчин, во время учёбы в ВУЗЕ. Я думаю, что это отложило определённый отпечаток на будущее.

Сначала мы жили в общаге. Помню эпизод, когда я хотела сбросить с балкона третьего этажа кошку. Я взяла её на руки, свесила с балкона, и сказала: «Иди, погуляй». Она вырвалась, и, оцарапав мне щёку, убежала в комнату. Я слышала, что кошки могут прыгать с высоких этажей, оставаясь при этом живыми, поэтому я так и не поняла, за что меня отругала мама. Остальное помню по фотографиям, сделанным папой. Он увлекался фотосъемкой. У него был специальный красный свет и разные проявители с ванночками. Мне очень нравилось наблюдать за тем, как он проявляет фотографии. У нас было много фотографий. Были фото огромного размера, наклеенные на фанеру, но на них я не нравилась себе. Я была похожа на гадкого утёнка.

Помню одну красивую открытку от тёти Нади, маминой сестры, которую она прислала мне, из Магнитогорска, где она училась. В ней было много тёплых слов. Она писала, что любит меня, что я хорошая и красивая девочка. Тогда у тёти ещё не было детей.

Затем мы переехали в район магазина «Томас», в однокомнатную квартиру панельного дома, которая была на пятом этаже. Я пускала с балкона самолётики, а потом бежала во двор поднимать их. Друзей с того двора я не помню. В садик я не любила ходить. Мне не удавалось наладить дружеские отношения с другими детьми, по причине моей замкнутости. Я не могла расслабиться вне дома. Во время тихого часа я редко спала. Я вставала на кровать, которая была у окна и смотрела на дорогу, в ожидании бабушки Гали, которая забирала меня из садика, потому что мама с папой работали. В детском саду я ходила по пятам за воспитательницей. Я боялась других детей. Они казались мне агрессивными и недружелюбными. Часто приходила бабка Маша, она была нам какой-то родственницей и жила неподалёку. Мы разговаривали с ней через ограду детского сада, она приносила мне конфеты.

Потом маме дали двухкомнатную квартиру на работе в Ленгипромезе. Мы стали жить на Комсомольском проспекте в первом подъезде, на первом этаже.

Часто родители говорили мне, чтобы я пошла на улицу… Я бродила по двору, каталась на качелях, скидывая вверх сандалии, это было весело. Вместе с другими детьми мы делали «секретики» из бутылочных и других стёкол, находя их во дворе и за домом. Мы разбивали стёкла кирпичом на мелкие кусочки, делали в земле ямку, закапывали их туда, клали сверху красивые цветочки, а сверху прикрывали тонким куском оконного стекла. Мы каждый день ходили проверять свои «секретики», раскапывая землю. Иногда оказывалось большим разочарованием обнаружить на месте своего «клада» пустую ямку, мы негодовали, и злились на тех, кто подглядывал за нами и разворовывал их. Я дружила с Оксаной Дубинкиной (ныне Сомовой) , которая жила через стенку на первом этаже в соседнем подъезде. Оксана была высокомерной девочкой. У неё была младшая сестра Катя. Я заходила за ней, стучавшись в дверь, и когда её папа открывал, спрашивала: «Оксана выйдет?». Я огорчалась, когда меня заставляли ждать на улицу, пока она поест. Напротив квартиры Оксаны, тоже на первом этаже, жила Кристина Коновалова с мамой, папой, который носил усы и очень мне нравился, и младшей сестрой Ирой. Они были хулиганками. Когда их родителей не было дома, они устраивали через окно своей кухни шоу, показывая нам «фокусы». Они мазали крышки из плотной фольги от молочных бутылок, которые выпускали раньше, яркими красками, наливали в бутылки воду, накрывали крышкой, потом обматывали их полотенцами и трясли в руках. Когда они снимали полотенца с бутылок, вода в них становилась цветная. Все удивлялись, это было здорово придумано! В их же втором подъезде на третьем этаже жила Юлия Милова (Колобинцева) с мамой и младшей сестрой Аней. Мама её работала на рынке. У них водились деньги, и Юля часто приглашала нас к себе домой, когда её мамы не было. Иногда она нас чем - то угощала, грязные тарелки Юля выбрасывала из окна. Надоевшую обувь Юля рвала, для того, чтобы её мама, увидев это, посочувствовала и купила новую. В соседнем, 50-м доме, в нашем дворе, на первом этаже жила Елена Лапушкина с родителями и младшим братом Славой. С Леной мы вместе ходили в школу, вместе сидели за одной партой почти десять лет. Она заходила за мной, или я за ней. Лена была отличницей и старостой нашего класса. Её все уважали, потому что она давала всем списывать просто так. Она была открытая, весёлая, и эмоциональная, с огромными голубыми глазами и косичками с цветными бантами, которые она укладывала баранками. Её мама работала воспитательницей в детском саду, а папа - на комбинате. В нашем подъезде, на первом этаже напротив, в первой квартире жила многодетная семья. Во второй квартире жила тётя Галя Багрянцева - она работала в психинтернате, любила выпить, в будущем она удочерила девочку Яну.

Мы играли в прятки, выбивалы, «кис-кис, мяу-мяу какой цвет?», вызывали в подъезде каких то гномиков, долго смотря на горящую лампочку, а потом, выключив свет нам всем мерещилось, что пришёл гномик. Гномики были разные: «Гномик-сладкоежка», который приходил на конфету, «Гномик-матершинник». Когда «приходил сладкоежка» в тёмном подъезде кто-то из девчонок откусывал малюсенький кусочек от конфеты, чтобы никто не видел. Когда включали свет все видели, что конфета надкусана «гномиком». Когда приходил «матершинник», кто-то тихо ругался в темноте матом, все думали, что это гном. Мы вызывали каких то волшебниц подобным образом, и с криком выбегали из тёмного подъезда, когда страх было невозможно преодолеть. Однажды папе нужно было на крышу для того, чтобы подкрутить антенну, и я попросилась с ним. Забравшись на крышу пятиэтажного дома через люк 50-го дома в последнем подъезде, я испытала невиданные доселе ощущения. Мне там очень понравилось. Вскоре, прихватив с собой двух соседских девчонок, я решила повторить это маленькое приключение. Мы влезли на крышу, сидели там и восхищались видами сверху, когда вдруг бабка Маша из нашего подъезда, жившая на 4-м этаже, увидела нас с балкона и подняла панику. Она начала ругаться, кричала, чтобы мы спускались. Я была самой старшей из девочек, я подошла к люку, дернула его, и… он оказался закрыт. Кто-то закрутил его с другой стороны, из подъезда. Девочки испугались и начали рыдать. Я стала бегать по крыше в поисках выхода. Не отыскав его, я поняла что нам нужна помощь. Сверху я увидела соседа, Лёшку Гревцева, он жил на третьем этаже в нашем подъезде, с младшим братом Колей, бабушкой и мамой. Я крикнула ему, он увидел меня и бросился на помощь. Открутив крышку люка, он помог нам спуститься вниз по лестнице на площадку пятого этажа. Девочки были в растрёпанных чувствах. Я успокаивала их, чувствуя внутри радость от того, что нам всё удалось.

Я не помню свои сны. За исключением одного сна из детства. Я помню, как я летала. Это ощущение полёта непередаваемо, и я хорошо помню его до сих пор. Когда я летела, над родными домами, над дворами, в которых гуляла, мне было так легко! Люди, которые шли по земле, казалось бы, не видели в моём полёте ничего необычного. Они как бы не замечали меня. А меня удивляло то, что они не хотят понять то, что я чувствовала, глядя на них с высоты птичьего полёта. Я помню даже, как я взлетала. Поднимала руки в стороны, ощущая поток воздуха, который поднимал мои руки, и он же заставлял меня взлетать. Это воистину прекрасное чувство! Мне давно уже не снятся такие сны. К сожалению…

В детстве я тянулась к отцу. Я чувствовала его заряд, закалку и энергию, приобретенные во время службы. Жалась к нему, но до той лишь поры, пока не стала осознавать, что он обижает маму... Отец пил. Сейчас понимаю, что от недостатка любви... Иногда он устраивал скандалы, от неудовлетворённости жизнью... Он ругался матом, хватался за нож... Однажды он бросился на маму с ножом, возможно, просто хотел напугать, но я схватила нож за лезвие, предотвратив возможное ранение, и заплакала. Когда я разжала пальчики, на моей ладошке была рана. Папа был агрессивен. Бывало, он пил так, что валялся и спал там, где упадёт. Такова была его страсть. Он не обращал внимания ни на кого. Никого не стеснялся. Я не раз видела папу, валяющегося на полу без трусов. Наблюдала за тем, как он мочится в раковину на кухне и на пол. Это было дико. Однажды ночью он закричал, требуя от мамы физической близости, которой она не хотела. Я проснулась и прибежала в зал, где увидела отца, который поднял руки вверх и стал махать ими, на нас с мамой посыпались осколки тёмно-коричневого стекла нашей люстры, плафоны которой были в виде тюльпанов. Я тогда снова немного поранилась. Часто мама сбегала от него, забирая меня с собой к бабушке Гале, которая жила с младшей сестрой мамы Надеждой в трёхкомнатной квартире на улице Марии Корецкой. Папа не любил Надю, называя её, почему то завистливой. Я тогда не понимала, что это значит. Дед Костя, мамин папа, был весьма трудолюбивым человеком, он работал на комбинате во вредном цехе. Любил ездить на рыбалку на своём зелёном мотоцикле «Урал», и иногда брал меня с собой. У него был гараж с погребом на остановке «Техникум». В погребе хранилась картошка, мои любимые соленые арбузы в банках, которые делала бабушка Галя, маринованные огурцы, помидоры, капуста. Морковка и свёкла хранилась в ящиках с песком, но овощи всё же пускали корни. В погребе было холодно и немного влажно. Мне очень нравилось там находиться и дышать тем чудесным запахом подземелья. Дед не пил алкоголь, но курил сигареты и любил лежать в горячей ванне. Он относился ко мне с теплотой и любовью.

В детстве я не раз видела, как папа подходил к маме и наклонялся к ней сверху, мама сидела на диване, задрав разведенные в стороны ноги вверх, я не видела, что он делал с ней. Но мне казалось, что он её обижает, потому что она визжала. Я рассказала об этом бабушке, на что она отвечала, что они так играют.

Часто мы скрывались у бабушки, пока у отца не прекращался запой. Потом он приходил туда и просил у неё прощения... Мы возвращались... Через некоторое время всё повторялось снова. Бабуля пекла вкусные пирожки, беляши и чебуреки. Я не хотела возвращаться домой. Иногда жила подолгу у бабушки, играя с соседом, Сашей Крековым, который поцеловал меня под столом, когда мне было 6 лет. Я видела, как Саша ковыряется в попе и потом вытирает пальцы о бабушкины шторы, но почему-то промолчала. Саша обещал, что женится на мне после того, как женится на своих друзьях, после чего он перечислил имен 7-8 мужских имен. Такая перспектива меня не радовала. Мы катались с ним на велосипедах. Он был немного старше меня. У него был взрослый двухколёсный, а у меня трехколесный маленький. Однажды, когда мы были на великах в бабушкином дворе, нам встретились его друзья, они сказали нам: «Привет, парни!». Я тогда обиделась. Но догадалась, что они сказали так потому, что у меня короткая стрижка.

В детстве родители всегда стригли меня под «каре». В школе Лёшка Ерыгин называл мою причёску «горшком», он говорил мне: «Сними горшок» и смеялся. Меня называли «Капустой», «Вилком», и «Кочаном». Не знаю, почему мама с папой не защищали меня от других детей. А мне хотелось этого.

Помню один раз, в детстве, я пожаловалась маме, что дети не играют со мной в песочнице. Мама ничего не стала делать. Она не уделила внимания этой проблеме. Я не смогла понять тогда что со мной не так. Мама просто продолжила хлопотать на кухне. И после этого я больше ничего и почти никогда не рассказывала своим родителям.

Моё детство прошло в страхе. В нашей семье, было модно смотреть телевизор. Это было культом. Мама смотрела сериалы в маленькой комнате на маленьком телевизоре, а папа смотрел в зале новости и боевики. Мне нравилось созерцать в телевизорах красивые дома, одежду, автомобили, украшения, рестораны. Я смотрела с мамой сериалы: «Санта-Барбара», «Элен и ребята», «Беверли хиллз 90210» , «Богатые тоже плачут», «Рабыня Изаура»…

Покой я находила у бабушки. А уроки жизни проходила на улице. Я могла проснуться в любое время среди ночи от криков или от того, что мама приходит ко мне в кровать со слезами и просит меня подвинуться, потому что отец не даёт ей спать. Но это длилось недолго... Через какое - то время он в полубреду подскакивал с дивана в зале, громко орал: «Люська, иди сюда!» Если она идти не хотела, то он затевал ссору на всю ночь. Бывало, что они ругались и дрались до утра, я их разнимала, а утром шла в школу. Пятерка по поведению за унылый вид была мне обеспечена всегда. Сражаться с одноклассниками уже не было сил, они называли меня ПАРТИЗАНКОЙ, потому что я, часто зная ответ на уроке, молчала, когда меня спрашивали... Просто не хотела говорить. А может быть попросту психической энергии не оставалось... Но, как ни странно, 11 классов я закончила только с тремя тройками по физике, химии и истории. Я чувствовала себя маленьким воином. Я свыклась с этой ролью миротворца, я не хотела, чтобы мама разводилась с папой. В ответ на её нытьё, обращенное ко мне: «Оля, что делать, он пьёт, обижает меня, мне с ним развестись?», я ответила тогда: «Нет, мама, я папу люблю». Мама вняла моему детскому совету. Так я взяла тогда на себя ответственность за счастье своей семьи.

Однажды зимой, катаясь с горки во дворе у бабушки, я разбила левую бровь о лёд до крови. Да так, что «скорая» увезла меня зашивать её. Было скорее страшно, чем больно. Теперь у меня там шрам и фантомная боль, трансформировавшаяся в мнимое плохое зрение левого глаза.

Мне сложно понять, что заставило мою мать выйти замуж. Отец мало уделял ей внимания, не делал комплиментов, подарков и не водил её в рестораны или на берег моря. Зато мама уделяла внимание моему отцу, пожалуй, даже больше, чем ему надо было. По его требованию, у нас всегда был обед из двух блюд, всегда вовремя. Всегда в одно и то же время мы принимали пищу. Завтракали мы тоже обязательно. Отец заставлял съедать всю пищу, иначе не выпускал из-за стола. Иногда я набивала рот едой, шла в туалет и выплёвывала всё в унитаз. Не от вредности, а от того что это было много для моего желудка.

Дома у нас было два десятилитровых аквариума с разными рыбками. В них плавали гуппи, сомы, циклиды, золотые рыбки и прочая живность. Папа добавлял туда воду, а чистили стёкла сомы на присосках. Я помню, как однажды, ночью, у нас потёк аквариум. Всем пришлось проснуться и черпать воду, собирая попутно рыбок с полу. Тогда я пошла в школу невыспавшейся.

Однажды ночью, захотев в туалет, и открыв двери, ведущие в зал, где спали мои родители, на диване я увидела папу, стоявшего на коленях позади мамы. Мама стояла на четвереньках. Он совершал поступательные движения, увидев меня, выругался, и они спрятались под одеялом. Выйдя из туалета, я прошмыгнула в свою комнату. Но та картина осталась в моей памяти.

На втором этаже над нами жил Виктор Киссер, по кличке «Киса», ему было около 30 лет, он был из местной мафии, так говорили про него. Он был женат и имел дочь. Он был похож на волка, с легкой пружинистой походкой, озорными глазами, он нравился мне. Я не раз видела из окна, как он, выходя из своей машины, угощает соседских детей конфетами. Я не знала принципов его работы. У него был Харлей. Он ездил на нём и смотрелся очень круто по меркам нашего маленького провинциального городка с населением 100 тыс. чел. Когда его жены не было дома, он приводил туда кого-то, было шумно. Потом его убили выстрелом в спину, днём, у магазина, когда он остановился там на своём мотоцикле. Мне было грустно. Вскоре в его квартиру заселился Валера Карякин, приемник, или кто-то тоже из них. Мы называли его с мамой за глаза «Колобок» за маленький рост и смешную быструю походку. Он не был толстым, но зад у него был круглый и при ходьбе смешно перекатывался. Я раньше видела его вместе с Кисой. «Колобок» жил с девушкой по имени Оксана. У этой девушки из Оренбурга была короткая стрижка, чувственное лицо с большим ртом и глазами, сексуальный голос, хрупкая фигура и большая грудь. Она была очаровательна.

Я жила с родителями в квартире под номером 3. Когда мне исполнилось 7 лет, 14 июля 1989 года, мама родила брата, Виктора. Чуть позже, 31 июля того же года тетя Надя родила дочку Жанну от грузина, который вскоре бросил её с грудным ребёнком. Выйдя из декрета тётка стала работать в Росгострахе. Замуж она так и не вышла.

Я была счастлива. У меня появились брат и сестра. Мне нравилось играть с ними и катать их в коляске. Иногда я всё же чувствовала, что теперь я не единственный ребёнок, мне всё же было приятно, что у меня есть брат, и намного веселее было дома с ним. Виктор родился с Детским Синдромом Церебрального Паралича (ДЦП). С тех пор мама уже не могла работать инженером. Брат был инвалидом. Он родился, обмотанный 9 раз пуповиной вокруг шеи. У него было плоскостопие и косоглазие. Мама посвятила свою жизнь ему. Она возила его по больницам, даже в Москву. Ему сделали операцию на глаза, но это не исправило ситуацию на 100% , он продолжал косить. Врачи посоветовали ему супинаторы, в которых рекомендовали ему ходить по квартире. Папа сделал ему их из гипса и каких то верёвок в надежде выправить плоскостопие. Они одевали ему эти штуковины на ноги, а он ходил в них, недолго, потому что ему было сложно, а потом он говорил, что хочет рулить. Он садился на пол в зале, лицом к окну, вытягивал прямые ноги в струнку, руки тоже держал прямыми и вытянутыми вперёд, представляя, что держит руль. Он зачем то ещё широко открывал рот, напрягал всё тело, тянулся и делал вид, что едет на машине, крутя головой, которой он вертел из стороны в сторону. Он воображал себя дальнобойщиком, после просмотра соответствующего фильма по ТВ, который очень ему нравился. Он играл в эту игру часто, по 30-40 минут, несколько раз в день, начиная её тем, что якобы открывает дверь машины воображаемым ключом, после садился на пол, в конце вставал, «закрывал дверь машины», «кладя ключ» в карман шорт. Он был очень худым. Чрезмерно. У него был нормальный аппетит, но он не поправлялся. Когда брату было около 10-ти лет, он уже пробовал нюхать бензин, пить алкогольные напитки со старшими пацанами и курил сигареты. Он любил ходить в гости, в частности к Оксане со второго этажа. Она угощала его пивом. Ему нравилось то, что она ходила дома в трусах. Она не закрывала входную дверь. Он мог наблюдать за ней в замочную скважину. Её сексуальность будоражила его юный ум. Он рассказал мне, что Оксана трахалась с Лёшей Гревцевым, который был младше её на несколько лет. Я не знаю, откуда Витя узнал это. Лешка был привлекательным парнем и увлекался футболом. Я была бы не против встречаться с ним, но он не обращал на меня внимания. Витю дразнили в школе и во дворе, обзывая «косым». Ему пришлось учиться в интернате, потому что директор нашей школы не взял его на обучение. Мама или я ездили за ним на автобусе на другой конец города. Иногда он убегал с уроков. Он был очаровательным хулиганом, не смотря на своё косоглазие, и у него было доброе сердце. Папа бил его, на моих глазах, за пьянки и прогулы в школе, но это было для Витька неубедительным наказанием, так как дома он постоянно наблюдал наглядный пример в виде пьяного папы.

Дед Костя умер в 59 лет во сне. У него остановилось сердце.

Мы в это время были у родителей отца в Кинешме. Помню, как маме пришла телеграмма, и она, рыдая, с трудом дошла до дома с почты, которая находилась недалеко. Бабушка Оля, мать папы, часто была злой. Она росла сиротой. Она жила в Москве. Они познакомились с дедом Витей на войне. Бабушка скидывала с крыш домов бомбы или гранаты. Она ругалась на мою маму, потому что она громко ревела, говорила, что она перепугает всех соседей. Я помню, как мы пошли с бабушкой Олей вдвоём в баню. Она остервенело тёрла меня мочалкой. Мне было больно и страшно. У неё было злое лицо. Помню, как однажды она, достав из шкафа отрезок клетчатой шерстяной ткани с гипюровой ниткой, показала его мне, приговаривая : «Смотри, что у меня есть, видишь? Я тебе не дам!» Мне было смешно и немножко обидно.

Мы в это время были у родителей отца в Кинешме. Помню, как маме пришла телеграмма, и она, рыдая, с трудом дошла до дома с почты, которая находилась недалеко. Бабушка Оля, мать папы, часто была злой. Она росла сиротой. Она жила в Москве. Они познакомились с дедом Витей на войне. Бабушка скидывала с крыш домов бомбы или гранаты. Она ругалась на мою маму, потому что она громко ревела, говорила, что она перепугает всех соседей. Я помню, как мы пошли с бабушкой Олей вдвоём в баню. Она остервенело тёрла меня мочалкой. Мне было больно и страшно. У неё было злое лицо. Помню, как однажды она, достав из шкафа отрезок клетчатой шерстяной ткани с гипюровой ниткой, показала его мне, приговаривая : «Смотри, что у меня есть, видишь? Я тебе не дам!» Мне было смешно и немножко обидно.

Редко, но я прогуливала школу. Мне не хотелось быть такой, как все. Я не хотела никому подчиняться. Помню день, когда папа ушёл на работу, мама повезла Витька в садик, а я решила остаться дома. Я не открыла Лапушкиной дверь. Когда мама вернулась домой, я забралась в шкаф в нашей с Витьком спальне, и наблюдала за ней через щёлку. Она включила порно и мастурбировала на диване. Я поняла, что у неё есть от меня секреты.

Первую сигарету я попробовала где-то в 14 лет, катаясь с Ленкой Волошиной (ныне Шаклеиной, похоже, что она скрывается. Нигде в соц. Сетях найти её не могу) на «чёртовом колесе» в городском парке. Доставая пачку красного «LM» и затягиваясь сигаретой, она сказала мне: «Попробуй, Ольга! Классно!» Ленка была длинноволосой блондинкой, с тонкими губами и хитрыми голубыми глазами с нарисованными на верхних веках черными стрелками. Она любила одеваться ярко, слишком сексуально для 14 лет, у неё была масса обтягивающих платьев, костюмов и коротких юбок, которые они шила у портнихи. Я взяла у неё сигарету. И закурила. После, сойдя с аттракциона, мы выпили по бутылке «Балтики № 9» и отправились на дискотеку «Джем», что была на открытой площадке в глубине парка. Нам было здорово. Я ощущала себя взрослой и готовой к приключениям.

Месячные у меня начались в 13 лет, в поезде. Однажды, будучи у нас дома с бабой Галей, я залезла в шкаф нашей «шведской» стенки, перебирала пластинки и диски, и наткнулась на черный пакет среднего размера из плотного целлофана, я схватила его неловко, и из него посыпались черно-белые фотографии. Бабушка была рядом. Я сначала не поняла, что на них изображено. Там были голые мужчины и женщины. Они совершали непонятные мне действия. Помню фото с голой женщиной, которая находилась на улице в самом центре города, она выглядела смелой и прекрасной. Помню лежащих в ряд на кровати женщин с узкими глазами, возможно узбечек, которые раздвигали себе большие половые губы, показывая фотографу свои вагины. Помню женщин, держащих у рта какой-то незнакомый мне предмет, в виде свечи, с большой головкой. Тогда я не знала, как выглядит половой член. Видела фото людей, которым чья-то рука помогала вставить эту самую «свечку» во влагалище. Бабушка заахала и заохала и мигом подлетела ко мне. Отобрала все фото и куда-то спрятала. Позже мне удалось отыскать их.

Родители мне ничего не объяснили. А я не спрашивала.

Потом я увидела член вживую, через щелочку в стене, розетка была сквозной и плохо сделанной, так что я могла видеть кусочек чужой комнаты, а именно своих новых соседей из квартиры, где раньше жила моя подружка Оксана. Теперь там жил Максим по кличке «Лось» со своей сестрой и мамой. Однажды, заглянув в ту щель, я увидела, как он сидит на полу и держит себя за свой обнаженный половой орган. В другой руке у него была лампочка, которую он облизывал. Мне не удалось тогда понять смысл его действий, так как мама позвала меня на кухню.

Когда родители уезжали на огород, я искала предлог, для того чтобы остаться дома. Однажды, когда родители уехали в огород, я осталась дома одна. Мне было лет 12-14. У меня только сформировалась грудь. Я видела себя лишь во время мытья в ванной комнате, но то зеркало было небольшое. Я не знала, кто я, и во мне появилось желание к самопознанию. Я скинула с себя всю одежду и подошла к большому зеркалу в коридоре. Я полностью оглядела себя, и ко мне пришло осознание своей красоты, богатства и сексуальности. Вдруг, практически моментально, на меня накатила волна наслаждения. Позже, из найденной дома книги о сексе, запрятанной кем-то из родителей вглубь за художественную литературу, я поняла, что это был оргазм. Позже я неоднократно при возможности подходила к зеркалу обнажённая и старалась повторить это ощущение, но у меня не выходило. Тогда я начала изучать эту самую книгу, потом нашла дома видеокассету с порно, и, посмотрев её, научилась мастурбировать. Как только я ни делала это: и пальцами, и с помощью банана. Возможно, именно так я и потеряла свою девственность. Я приноровилась тереться клитором о жесткую подушку раскладного светло-красного дивана, которую я седлала, словно лошадь, поставив её вертикально на пол, и елозила на ней минут 10 голой «киской». Двигаться было сложно, через 5 минут мои движения становились неконтролируемыми, я мчалась на ней «рысью», потом «галопом», во всю прыть, забывая себя окончательно. Потная, я достигала оргазма, который был довольно ярким. Иногда я не снимала подушку с дивана, а терлась прямо об угол её, совершая движения телом из стороны в сторону влево и вправо, держась на руках над ней. Мне понравилось это необычное чувство. Нравилось послевкусие в виде усталости и облегчения. Руки и ноги уставали от напряжения, и в итоге получалась качественная разрядка. Часто я закрывалась в ванной и направляла себе на клитор струю воды. В течение сорока минут я могла кончить подобным образом около девяти раз . Бывало, что кто-то из родителей находился дома, они пытались попасть в туалет, который был совмещен у нас ванной, я упорно не хотела их пускать, и мне приходилось прекращать свои занятия. Родители стали раздражать меня тем, что мешали моему процессу самоисследования. Они ограничивали мою свободу. Ещё мне нравилось надевать рваные чёрные капроновые колготки и ярко красить лицо красной помадой, тушью, черными полосами подчёркивая скулы и нос, я становилась похожей на актрису, на модель, но только не на школьницу. Любила залезать в наполненную ванную прямо в таком виде, не снимая одежды и ощущать на своём девичьем теле мокрую одежду, когда оставалась дома одна.

У нас была собака по кличке Тошка, кобель, дворняга, чёрное и бесформенное существо. И его я тоже склонила к сексу. Намазала сгущёнку на клитор и подставила ему. Щенок слизывал. Я получила оргазм. Нас чуть не застукал отец, и желание повторить это у меня больше не возникало. Струя воды и диван помогали мне достичь наслаждения в разы ярче.

Однажды мама с братом пошли к бабушке вдоль вдоль проезжей части. Тошка выбежал на дорогу, и его сбила машина. Так рассказала мне мама, после возвращения от бабушки. Прошла ровно неделя. Наступил четверг. Мама пошла на улицу вешать выстиранное бельё. Была зима. Когда мама входила в квартиру, держа в руках пустой пластиковый таз, в квартиру вдруг ворвался Тошка. Я обомлела, когда увидела его. Я была удивлена. Вечером пришёл с работы папа и, увидев собаку, воскликнул: «Мистика!». Но Тошка был какой-то странный. От него невкусно пахло и он не отзывался на своё имя. Однажды я забрала его с улицы на руках, он сидел как вкопанный у второго подъезда нашего дома. Дул сильный морозный ветер, но, казалось, что он ничего не чувствовал. Он был словно зомби. Через неделю он умер. Из-под него потекла какая-то странная коричневая жидкость. Он просто лежал на животе. Папа унёс его из квартиры. Эта ситуация меня обескуражила.

Один поступок в подростковом возрасте до сих пор терзает меня. В настроении, навеянном телеэкраном однажды, я села сзади своего младшего братишки, которому было в то время от 7 до 9 лет, и обняла его ногами. Он сказал: «Не надо Оля, у меня писька встаёт». Я удивилась, мне стало немного смешно и немного неловко, и я отодвинулась от него. И ещё, когда родителей не было дома, я помню, как садилась на него сверху, пытаясь повторить увиденные ранее где-то сексуальные действия по отношению к нему. Он заплакал, и у меня ничего не вышло. Не могу сказать, что мною двигало, скорее любопытство. Думаю, я ощущала своё превосходство в плане возраста и хотела подчинить брата себе, показав, кто главный. Временами мне казалось, что его родители любят больше, чем меня, и меня злило это. Я хотела быть лучшей и единственной любимой девочкой. Может быть так. Хочу заметить так же, что не раз мы с Витей сильно дрались, просто беспощадно. Он обзывал меня всякими неприятными словами, которые слышал от отца, который (я уверена, что необоснованно оскорблял мать, так как знаю, что она точно не изменяла ему, хоть и досталась ему не девственницей), называл её при нас «проституткой», «шлюхой» и прочими словами. Сейчас я понимаю, что это были нереализованные фантазии моего отца. Во время одной из наших жестоких драк брат схватился за нож. Я была уверена, что он может меня поранить или даже убить, так как он был очень зол. Справедливости ради, хочу заметить, что я оскорбляла его, подавляя его личность (я знаю, зачем это было нужно мне). Я сильно испугалась и смогла уговорить его отдать мне нож и не трогать меня. Он тогда буквально плакал от злости. Я знаю, что это я спровоцировала его взять нож.

Помню как мы: я, брат и мама с папой ходили в баню к отцу на работу в «Домнаремонт». Там отец настоял на том, чтобы «все мы были голые, так как в баню одетые не ходят». Мне было жутко неудобно и неприятно обнажаться перед своей семьёй, но отец настаивал, требовал и гневался, видя, что я не хочу делать это. Мне пришлось подчиниться. Там были большой бассейн и маленький типа ванны. Витя разбил плитку как-то случайно, поранив при этом ногу. Помню его кровь и то, как кричал папа. Как кричал папа, я запомнила надолго, и как мама была недовольна тоже. А ещё остался стыд и протест от того, что он заставил меня сделать то, чего я не хотела.

Отец неоднократно рассказывал мне о том, как «мыл мне письку» (дословно). Я не понимаю, зачем он мне это рассказывал, когда я была уже в зрелом возрасте. Ещё он говорил о том, что ненавидит отцов, которые трахают своих детей. Он говорил, что не понимает их. А я до сих пор не понимаю, зачем он мне говорил об этом, говорил не раз и даже не два.

Однажды мой сосед через стенку Максим «Лось» со своим другом Сергеем по кличке «Ивашка» содрали с нас с Оксанкой шапки во дворе и побежали с ними в подвал. Мы последовали за ними. Выяснилось, что у них там оборудована комнатка. Там был алкоголь, они закрыли нас там и стали рисовать на бумажке план по сниманию с нас одежды, и там был ещё и Пашка Чиков по кличке «Чип», который нравился Оксане. Они рисовали на бумаге план и, смеясь, обсуждали, как будут воплощать его в реальность. У них была водка «Белый орел». Была зима. Я была в белой искусственной шубе и новых черных французских сапогах, которые были куплены мамой на талоны. Я переживала о том, что скажет мама, когда узнает, где я нахожусь. Они налили нам водки. Оксана выпила. А потом она стала плакать. Я услышала, как мама зовёт меня. Похоже, что кто-то увидел, куда мы пошли, и рассказали ей. Она заглядывала во все забитые жестью окна подвала и звала меня. Парни нас отпустили. На маминых глазах я вылезала из подвала прямо через окошко, оформленное оттопыренной ржавой жестью. Мама ругалась. Все были в растрепанных чувствах. Оксана пошла домой на улицу Уральскую, где они жили тогда с семьёй. А я была рада тому, что отвоевала свою шапку.

Нам было мало этого приключения, и вскоре мы с Оксаной Дубинкиной (Сомовой) отправились в гости к соседу «Лосю» играть в «танчики», приставку я взяла у себя дома. Моя мама знала, куда мы пошли. Она мне позволила. У «Лося» было вино «Тутти-Фрутти». Тогда я впервые попробовала спиртной напиток. Голова закружилась. Нас было четверо: «Лось», «Чип», Оксана и я. Оксана с «Чипом» вскоре оказались в одной комнате, а мы с «Лосём» - в другой. Не знаю, что они там делали. Мы с «Лосём» лежали на полу на подушке, и он лез мне рукой под майку, трогал мою грудь. Я отчетливо помню это. Но я не понимаю, почему я не заехала ему в глаз. Вскоре наши игры нарушил приход «Ивашки». Поняв, что он лишний, он пришёл в бешенство. Мы резко оделись и выскочили из квартиры. А разгневанный «Ивашка», выскочив в коридор, дал нам обеим пинка под зад для ускорения. Потом «Лось» приходил ко мне и стучал в дверь, родители даже позволили мне выйти к нему в подъезд пообщаться. Меня тянуло к нему, он был большой и высокий, говорили, что он сидел в тюрьме, а мне было интересно с ним разговаривать.

Я окончила 11 классов средней школы и поступила в Политехнический колледж имени Рудницкого, получив образование «Делопроизводство и архивоведение». Затем я работала в училище мастером производственного обучения несколько месяцев с зарплатой 900 рублей. Потом продавцом бытовой химии в магазинах «Ключ», «Автомир», вместе с мамой, с 9 до 21 вечера, я получала там 2000 рублей, будучи маминой напарницей. Мама научила меня отливать немножко шампуня, бальзама и доливать во флаконы воды. Иногда мы брали домой зубную пасту и различные моющие и чистящие средства, крема. Пользовались ими, запечатывали и несли обратно в магазин. Во время работы в магазине «Юбилейный» я познакомилась с Инарой https://www.facebook.com/inara.tigra?fref=ts , по отцу чеченкой и татаркой по матери. Она торговала соевыми продуктами. Моей напарницей была девчонка Ира. Мы продавали косметику, парфюмерию и игрушки. Во время нашей работы в том отделе у Иры погиб парень. Обстоятельств его смерти я не помню. Мне было жаль её. Она была улыбчивой длинноволосой блондинкой со смеющимися голубыми глазами.

Однажды зайдя домой, папа прокричал: «Оля, иди, я тебе женихов привёл». Я вышла из комнаты и увидела в коридоре двоих парней. Один был тёмноволосым, кареглазым и красиво улыбался, второй - голубоглазый блондин. Их обоих звали одинаково. Мне больше понравился тёмноволосый, с фамилией Голубничий . Потом я познакомила светловолосого Дениса (Бурцева) со своей подругой Оксаной Дубинкиной. Мы гуляли вчетвером в парке, потом Денис поцеловал меня у подъезда, когда провожал домой. Это был мой первый поцелуй в осознанном возрасте. Мы гуляли 2 или 3 раза на улице. Мобильных тогда ни у кого не было. Денис обещал зайти позже, но не пришёл в обозначенное время. Я долго ждала его и смотрела в окно. Потом мне стало очень грустно. Я лежала и плакала на диване в своей спальне. Мама подходила и успокаивала меня. Оксана со вторым Денисом продолжали гулять вместе, иногда я гуляла с ними. Бурцев сказал мне, что Голубничий уехал в Москву. А зачем? Я не поняла. Я почувствовала себя по-настоящему брошенной и обманутой. Долго не могла придти в себя. Я раскаивалась в том, что гуляла и целовалась с ним. Было больно.

Во время работы в магазине, учась в колледже, на дне города я познакомилась со Стасом Тягуновым . Праздник длился три дня. По иронии судьбы я встречала его каждый день, я была с Лапушкиной и Александровой Ленами, а он с какими-то парнями. На третий раз он выпросил у меня номер телефона. Мы поцеловались у моего подъезда уже, когда наступал рассвет, в первое наше свидание. Я была мокрая там, внизу. Часто, рядом с ним я была мокрой, он хорошо целовался. Мне казалось, что я даже испытываю оргазм от поцелуев в губы с ним. Стас был ростом примерно 185 см, он был крепким парнем, со средним размером губ, улыбчивый и весёлый, у него были красивые каре-зеленые теплые глаза и приятный голос. Его мама Марина гнала самогонку и работала в ЖЭКе. Отчим был таксистом. Родного отца Стас не любил, потому что тот оставил его. Мы встречались три месяца до того, как он стал моим первым сексуальным партнёром. Гуляли по улицам, сидели на лавочках, он всегда провожал меня до дому, мы целовались. Мы «отирались», как говорил папа, в подъездах. Он совал мне во влагалище пальцы и двигал ими внутри меня. Настал момент, когда я уже не могла ему отказать. Я согласилась пойти в квартиру его отчима, на улице Марии Корецкой, недалеко от дома моей бабушки Гали. Всё было скомкано, он попросил меня сначала пососать его член, а я не знала, как это делать. Боясь позора, я накрылась одеялом с головой и кое-как вставила его 16 сантиметровый предмет (который мы измеряли линейкой) себе в рот. Он сказал, что ему понравилось. Потом я легла на спину, он вошёл в меня, и через 5 минут кончил мне на живот. Он был счастлив. Я была рада тому, что наконец стала взрослой. В моей жизни появилась новая точка отсчёта. Когда я спускалась пешком по лестнице из той квартиры на пятом этаже, у меня было ощущение, что я иду враскорячку. Оргазм я тогда не испытала. На следующий день он сказал мне о том, каким счастливым он чувствует себя теперь. Мы продолжили встречаться. Часто мы уединялись в квартире его отчима - там была бедная обстановка, в которой присутствовал дух романтики. Мне было легко разговаривать с ним, я могла легко расслабиться. Через какое то время я узнала от него, что такое куниллингус. Мне это очень понравилось. Стас был ласков и нежен со мной. Я кончала преимущественно от его языка, после он входил в меня и трахал в разных позах, на кровати, на диване, на кухне, на подоконнике. Однажды, пьяный, он заснул у меня прямо между ног, когда лизал. Мы трахались с ним даже в наших родных Уральских горах. Вид оттуда был просто потрясающий. Родители и его и мои разрешали нам спать в одной постели и ночевать под одной крышей с ними же. Мы то и дело оставались вместе дома у него или у меня и занимались любовью под одеялом, стараясь не скрипеть диваном, находясь, так сказать, под наблюдением родителей. Иногда мы курили местную траву, которую брали где то коробками или даже стаканами. Они варили манагу, но мне не нравилась она. Гораздо приятнее было вдыхать запах чистой травы. Мне понравилось курить. Мы зависали на хатах его друзей, отмечали все праздники, пили самогон, танцевали под «Руки Вверх», «Блестящих», «Ace of Base», слушали «Scooter», «2Unlimited», «Aphrodite», «Мальчишник», и других, модных на тот момент исполнителей. Мы трахались практически каждый день, после чего он исправно сажал меня на автобус и я ехала домой, сам он шёл пешком до материнского дома. Приходя домой, я звонила ему всегда, когда приезжала. Мы разговаривали по телефону ещё час или больше, телефон был с проводом и стоял в комнате родителей, я протягивала его через дверь, а сама располагалась под дверью на полу в своей комнате. Иногда я так и засыпала с трубкой в руке. Мы были неразлучными, и я думала, что это навсегда. Город наш был маленьким. Я знала его бывших девушек, он сам показал мне их. У меня тогда бывших не было, и я чувствовала неравенство, несправедливость, злилась и ненавидела его подружек. Мне казалось, что они умнее и красивее меня, что он, может быть, встречается и с ними в тайне от меня. Стас работал электриком посменно. В один из наших походов в кафе «Гурман» он поздоровался там с девушкой, как выяснилось, её звали Марина, он сказал мне, что она с его работы. Она сидела за соседним столиком с подругой и посматривала с интересом на нас. По какой-то причине я стала его ревновать. Иногда Стас пропадал. Его мать не знала, где он. Он не брал трубку, а то и вовсе телефон его был выключен. Правды я добиться не могла, и мне это не нравилось.

Не помню, где я познакомилась с Колей. Он любил пиво, мы гуляли с ним. Потом трахнулись в моем подъезде стоя, между первым и вторым этажом, у него было дерзкое лицо, с ухмылкой, которое меня заводило. Неоднократно я изменяла Стасу с ним, в квартире Кольки, где шёл ремонт, на грязном полу и каких-то тряпках, даже в квартире отца отчима Стаса, от которой у меня были ключи. Мне нравилось быть шлюхой. Я вжилась в эту роль. Теперь я стала спокойна. Мне стало не обидно больше, что я у него не единственная.

Так прошли 2 года…

Потом настало время провожать Стаса в армию. В смеющейся и пьяной компании его друзей и родных мне стало грустно. Автобус должен был забрать его утром, вместе с другими призывниками. Мы пошли в квартиру его отчима, оставив пьяную толпу, и занялись сексом на полу под песню «Мальчишника» - «Последний раз». Стас неплохо чувствовал музыку и мог в ритм подпевать. Я сидела сверху на его члене и двигалась не спеша, из глаз моих катились слёзы. Мне не хотелось расставаться с ним.

Вернувшись, мы все пошли провожать его на автобус. Я была изрядно пьяна. Была зима. Я была в белых варежках. Я плакала и вытирала ими слёзы вместе с тушью для ресниц. Я не помню, кто провожал меня домой. Утром брат рассказал мне, что я приехала на такси, проблевалась и легла спать. Когда утром я увидела свои варежки, то удивилась, они были черными и мокрыми от слёз.

Я почувствовала себя брошенной и одинокой, и стала гулять со своими подругами, Анастасией Люкшиновой и Еленой Волошиной (она была моей одноклассницей, ссылка на анкету её родной сестры ). Лену с Настей познакомила наша мафия, потому что они похожи. Они обе были длинноволосыми стройными блондинками, бесстрашными хохотушками, охотницами за богатством чужих мужчин. Они знали все места, где тусит местная мафия, и мы облазили все вместе их все, одевались ярко и вызывающе. Я подражала им. Я хотела с ними дружить. Вскоре я знала всю мафию по именам и фамилиям, они угощали нас спиртным, присаживались к нам за столик и улыбались нам. Но всё же я чувствовала их недоступность для себя. С кем-то из них Ленка с Настей спали. Я, поддавшись их влиянию, тоже переспала с одним, Дима его звали. Невысокого роста, коренастый, с раскосыми глазами, в нём было что-то притягивающее. У него был пейджер. Это было тогда чудом света. Я оставляла ему сообщения. Он заезжал за мной и возил к себе трахаться. Мне было плевать на себя и на него. Нравился его старый мерседес. Когда он вёз меня на нём, впереди дороги маячил этот пресловутый значок, который отложился в моей памяти. Я ни разу до этого не каталась на мерседесе.

Ленка с Настей ярко одевались и вели себя вызывающе. Соблазняли на алкоголь и интим. С Леной у нас было втроём с её «другом» по институту Сергеем Шатненко . Помню, это на диване было, в Орске. Ленка мне лизала, Сергей тоже.

Потом, с этой же Ленкой Волошиной мы в Орске познакомились с хачём на мерседесе. Не помню его имени. Он был похож на гиббона. Ужасный, маленький ростом типчик. Трахал Ленку в офисе за шампанское и конфеты. Она была рада хвастаться своим «успехом». По её просьбе хач катал нас с Настей на своей тачке.

Потом был чувак по кличке «Гитлер». Уж очень он был на него похож. Саша его вроде звали. Тоже Волошиной ёбарь. Так вот, он нас катал на иномарке. Спала с ним Ленка. Мне не удалось его соблазнить. Угощал там чем то, в кафе возил. Старпёр ёптыть.

Позже я узнала, что у папы есть любовница. Ещё позже я услышала, как он говорит с ней по телефону, а ещё позже я увидела их вместе на остановке «Парк Металлургов». Они гуляли. Она была блондинкой. Они не держались за руки, а просто шли вместе, но я подумала, что это измена и предательство. Моя мама не выглядела удовлетворённой. Мне стало обидно за неё.

Мне захотелось отрываться по полной. Где то на улице, или в кафе я познакомилась с Сергеем. Мне хотелось мести. Может я хотела почувствовать то, что чувствуют мужчины, изменяя, не знаю. Но я в первую же встречу пошла к нему и отдалась ему, лежа на полу, он был сбоку. После чего я встала и ушла из его квартиры. Самое приятное в этой истории было – увидеть его удивлённое лицо. Я бросила его сразу же. Я просто его использовала. Через какое-то время я случайно встретила его в парке, он был пьян, и рассказал, что в тот день пошёл и побил кого-то. Я чувствовала себя крутой.

В то время я продолжала учиться в колледже и работать продавщицей. Был 2002-й год.

Однажды, возвращаясь домой из ремонта обуви, я присела на лавочку у подъезда. И вдруг увидела, как в подъезд заходит муж маминой подруги Елены Комаровой из магазина, она работала в алкогольном отделе. Его звали Владимир. Долговязый, с хитрыми глазами, будто насмехающимися надо мной, с рыже-белыми волосами и щетиной, похож на еврея. Он узнал меня, поздоровался, и пригласил в гости. Я пошла за ним. Там, без особых прелюдий Вова предложил мне поехать в Москву работать проституткой. Рассказывал в красках, как это круто и престижно. Что девушки зарабатывают сами себе квартиры, некоторые работают за границей. Конечно, я хотела добиться успеха. Он чем-то угостил меня, и уговорил заняться с ним сексом, в другой комнате в этот момент был их маленький сын. После секса он сказал: «Тебе бы детей рожать». «Боже, какой наглый сарказм!», - подумала я. Я не сразу поняла, что произошло. Выйдя из его квартиры, я стала обдумывать происшедшее.

Стаса отправили служить недалеко, в Тоцкое, он часто приезжал на побывку. С вокзала ехал сразу ко мне. Его мать злилась на меня, за что - не знаю, и говорила, что разрешит нам пожениться только через её труп. Я тогда поняла, что у нас нет будущего. Я ездила к нему, когда скучала. Однажды его положили в госпиталь в Оренбурге, и я решила навестить его там. Он попросил выйти всех из палаты, и мы трахались прямо там, на железной солдатской койке. Потом его пустили на улицу, мы занимались с ним сексом ночью, в тёмном парке.

Однажды, прогуливаясь с Настей Люкшиновой по улице Советской, мимо пятачка, где часто стояли ребята на тачках, к нам подошёл парень, который оказался её знакомым. Его звали Тулупов Максим . Макс понравился мне глазами и носом. Его приятный голос проникал в сердце. Макс был на жигулях 99 модели серебристого цвета с номером 731. Он предложил нам покататься. Настины родители, которые работали на комбинате, в тот день были как раз в смену. Мы поехали в магазин за пельменями и водкой, потом к Насте домой. Сварили пельмени и стали пить спиртное на кухне. Вскоре Настя отправилась в душ. Когда она вышла оттуда, Максим снимал с меня лифчик. Мы поцеловались. Настя присоединилась к нам. Мы стали целоваться втроём. Затем переместились в комнату. Макс достал гандоны. Мы делали ему минет. Потом он трахал нас по очереди. Настя вскоре устала и уснула. Макс был неутомим. Я продолжила трахаться с ним на диване, прямо рядом с её сонным телом, так, что она чуть не скатилась с дивана. Потом переместились на балкон на пятом этаже её квартиры. Светало. Я кричала в открытое окно от острых ощущений, которые появились после продолжительного секса. Он не мог остановиться. Шептал мне на ухо приятные слова. Обессиленные мы уснули, но вскоре были разбужены Настей, она сообщила, что скоро должны были вернуться с работы её предки, и отправила нас по домам. После той ночи я неоднократно встречалась с Максимом наедине. Мы курили траву иногда, трахались в его машине, у реки Урал, в горах, на центральной площади под дождём в машине. Я запомнила эту его тачку. Она была клевой. Не помню, чтобы у меня был оргазм во время свиданий с ним, но мне был приятен сам факт общения с милиционером. Это было так романтично. Он казался мне честным человеком. Таким, как мой дед. Однажды Макс застегнул на мне настоящие наручники и трахнул. Мне понравилось. Но всё же наши отношения были не законными, так как они были основаны чисто на сексе.

Я чувствовала себя одинокой и никому не нужной. До окончания колледжа оставалось полгода. Я рассказала Лене с Настей о своей случайной встрече с сутенёром. Лена сразу загорелась и вскоре уехала в Москву по моей рекомендации. Стала работать в салоне на Можайке, у «тёти Лены», державшей тот притон.

А я всё думала. Думала где-то полгода. Волошина звонила мне и хвасталась, что клиенты делают ей кунилингус, звала в Москву. Мои отношения с отцом были плохими. Он всегда был недоволен мной. Мне нравилось рисовать, в 17 лет я нарисовала целых 2 общие тетради разных моделей одежды, но отец сказал, что у них всех обезьяньи рожи. Являясь на тот момент для меня главным авторитетом, он стукнул мне по рукам, после этого я оставила свою мечту стать модельером.

Наконец я закончила колледж с синим дипломом и решила ехать в Москву. Был 2002-й год. Родным я сказала, что еду работать в Москву секретаршей. Как ни странно, они отпустили меня, без особых разбирательств и отговорок, на вокзале бабушка Галя сунула мне тысячу рублей, и я уехала. Меня встретили на вокзале двое сутенёров, Валера и Костя. В отличие от Лены, меня отвезли в квартиру, где я стала жить вместе с Валерой, который каждый день отвозил меня на точку на Каланчёвке. Я стояла на трех вокзалах.

Первым моим клиентом стал молодой программист. Он привёз меня куда-то в Митино. Мне было стыдно и противно, но деваться было некуда, настроение было: «отчаяние и безнадёга». Он не обижал меня. Оргазма у меня не было.

Валера не приставал ко мне. Каждый день меня продавали с точки по цене 200 - 250 долларов за ночь. Половину денег у меня забирали. Так продолжалось около года. За это время я попадала на «геморрой» не один раз.

Однажды, уже к утру, когда по своей обычной цене мамкам меня продать не удалось, меня отдали за 100 долларов, вместе с другой девчонкой. В машине были двое. Нас привезли на окраину Москвы. На мой вопрос, куда мы идём, я услышала, что нас ждут Али-баба и 40 разбойников. Я посчитала это шуткой и послушно пошла с ними в квартиру. Зайдя в квартиру, я насчитала там 9 человек мужского пола, они были нетрезвыми. Сначала мы пили на кухне, они морально унижали нас, хотели заставить нас сосать под столом, они называли эту игру «Ромашкой». Но этого не произошло. Зато они все отымели нас по очереди. Кто-то из них кончал быстро, кто то, ввиду своей степени опьянения не мог кончить практически целый час. Я запомнила этого «самого долгого» парня, которому мне изо всех сил пришлось дрочить и сосать, пока он не кончил. Я боялась разозлить их, вела себя покорно, и они не били меня. Когда все устали, нас отпустили домой. У «долгого» я попросила денег на такси, он дал мне 100 рублей.

Сутенёр Валера отреагировал на мой рассказ с интересом, старался понять меня и сочувствовал. Потом ко мне подселили ещё одну девушку, которая стала жить со мной в одной комнате, она была полного телосложения, Валера возил нас на точку вдвоём. Она стоила 100 долларов.

К Валере приходили друзья, курили, но меня не трогали. Однажды, когда мы были дома вдвоём, я позвала его, хотела что-то спросить, а он не отвечал. Когда я зашла к нему в комнату, то увидела его лежащим со спущенными штанами на постели. Было понятно, что он мастурбировал и уснул. Я видела его обвисший член. Мне стало неловко.

Однажды, нас с другой путаной взяли какие то цыгане на джипе, их было двое, нас повезли за город, я поняла, что пахнет неладным. По дороге они говорили о наркотиках и какой-то цыганской свадьбе. Я поняла, что надо бежать. Каким-то чудом, моими молитвами их остановили на посту. Я показала знаком гаишнику, чтобы он забрал нас у них, объяснила, что не знаю, куда нас везут. Он всё понял. Я позвонила Валере. Он приехал за мной, заплатил им 1500 рублей и меня отпустили. Так мне удалось избежать геморроя.

Помню одну лишь приятную поездку с точки. Нас взяли стриптизёры, я так подумала, потому что они были симпатичными спортивными ребятами. Довольные, они увезли нас на красном кабриолете, с ветерком в шикарную сауну. По дороге они подпевали рэперам «2pac», я тогда как будто попала в сказку. Там все веселились и танцевали. Атмосфера была позитивная. В ту ночь у меня трахнули по очереди двое парней. От секса с ними я испытала эстетическое удовольствие, мне было просто приятно.

Один раз двое друзей взяли нас с девочкой в квартиру, напились, не могли долго кончить и били, в том числе по лицу. Она была опытнее меня, маленькая ростом, она говорила, что с ними надо общаться как с детьми. Ей удалось успокоить моего обидчика, и под утро нас отпустили. Мы дошли с ней вместе до метро и разъехались в разные стороны.

Помню случай, когда нас с девчонкой взял то ли охранник, то ли водитель какой-то крутой шишки. Не знаю, кто он. Мы были где то в центре Москвы, у входа в его дом сидели львы. Он был пьян, нюхал кокаин и не выпускал нас до середины следующего дня. Мы сосали ему по очереди и одновременно, он делал с нами всё, что хотел. Это была настоящая жесть. Он так и норовил незаметно стянуть с себя «резинку».

Как-то раз, зимой я вернулась в Новотроицк на Новый Год. Стас тоже приехал. Мы ходили гулять на ёлку с его мамой и его тётей. Там он очень тихо сделал мне предложение. Он сказал это так тихо, что я не поняла, правда это, или мне послышалось. И я ничего ему не ответила. Потом он рассказал мне о том, что общается со своей бывшей, маленькой и худой Настей. Я знала её в лицо, ведь он её показывал мне раньше. Потом я узнала её номер телефона и звонила ей не раз по ночам затем, чтобы послать на три весёлых буквы. Я испытывала от этого облегчение.

Однажды зимой поздним вечером я стояла на автобусной остановке в новой бело-серой дублёнке, отделанной лисьим мехом, и в белых сапогах на каблуках. Вдруг рядом остановилась синяя «десятка», из неё вышла та самая мелкая Настя с какой то незнакомой девушкой. Они направились ко мне и стали бить меня руками и ногами, таскать за волосы до тех пор, пока я не упала на землю. Потом они сели в машину и уехали. Моя одежда была в грязи, на ладони была ссадина, и я вернулась домой. Я рассказала всё родителям, они выслушали меня, но разбираться им похоже было лень. Мне ничего не оставалось, как позвонить Максиму Тулупову, который посоветовал пойти и написать заявление в милицию и снять побои, что я на следующий день и сделала. Из отделения меня сразу повезли на улицу Уральская, где жила Настя. Стас сказал мне по телефону её адрес. Меня обрадовали их с матерью испуганные лица, когда они открыли дверь милиционерам. Ругаться я тогда не стала, и предпочла остаться в стороне. Потом Насте пришла повестка в Мировой суд. Она рассказала об этом Стасу. Стас рассказал мне, я предложила встретиться втроём в кафе «Гурман» и предупредила её, что не заберу заявление, пока не услышу от неё извинений. Настя ушла в себя. Ждать её раскаяния было некогда, мне нужно было в Москву. И я так и не узнала, чем закончилось дело.

Этот сутенёр, Валера, сделал мне фотографии и разместил на определенных сайтах, предоставляющих интим-услуги. Ездить «на работу» должна я была только под его руководством и с полным отчётом ему. Однажды я нарвалась на ментов. На Староконюшенном переулке. Не помню точный адрес, приехала на заказ в квартиру через сайт, в квартире меня ждали трое. Один из них открыл дверь и сказал: «Проходи». Я зашла. Менты забрали все мои 2 телефона, стали рыться в сумке. С собой у меня было 3500 рублей. Не помню, составляли ли протокол. Но точно помню, как меня запугали тем, что расскажут всё родителям. У меня был с собой паспорт, и его ксерокопия. Они посадили меня в чёрную иномарку. Я была в шоке. Они куда-то меня повезли. Меня отвели в подвал. И по очереди изнасиловали. Каждый. Один из них хотел анальный секс, я попросила его не делать этого. До этого я занималась анальным сексом лишь со Стасом, когда была пьяна и очень расслабленна. Мент не стал применять грубую силу, может быть потому, что моё узкое влагалище удовлетворяло его. После меня отпустили, оставив у себя лишь ксерокопию паспорта и 3500 рублей, которые были у меня. Как потом выяснилось, данные о моём административном правонарушении, вместе с распечатками с сайта интим-услуг были отправлены по месту моей прописки. Пришлось соврать родителям, что это ухищрения врагов, но червь сомнения в моей порядочности уже въелся в их мозги. Я думаю, что тогда родители перестали мне верить…

На одной из точек где-то на Сухаревской я познакомилась с другим сутенером, который показался мне более симпатичным. Его звали Артём. И я ушла к нему. Он поселил меня в однокомнатную квартиру на первом этаже в Люблино, вместе с нерусским водителем, который возил меня продаваться на Ленинский проспект и на Ленинградское шоссе. Бывало, он приставал, но я не давала ему. Я тогда стала много читать. Интернета ещё не было.

Стас в это время вернулся из армии. В один мой приезд в Новотроицк мы сильно поругались. Стас избил меня за то, что я уехала на турбазу с тем самым Максом, который работал в милиции города Новотроицка. Я позвонила тёте, попросила её сказать ему, что я была с ней. Но она сказала Стасу, когда тот ей позвонил, что я с ней не была, она сказала ему, что я плохая девочка. Я звонила ему, он был зол, по телефону я слышала, что он пьян, но всё же поехала к нему. Я надеялась помириться с ним. Он был во дворе со своими друзьями. Он стал орать и оскорблять меня, душил меня, я стояла у стены дома и просила у него прощения, а он бросал в меня пивные бутылки. Я пошла к его матери. Она была дома, впустила меня. Я рассказала ей о происшедшем. На что она ответила мне, что у нее болит голова, ушла и легла на диван в зале. Я пошла к Насте. Они жили со Стасом в одном дворе. Попросила телефон, позвонила Максу, тот сказал, что приедет и разберется. Через некоторое время он приехал во двор. Я показала ему, где живёт Стас. Он громко ругал пьяных знакомых Стаса, за то, что никто из них не заступился за меня. Затем пошёл к нему домой. Потом он рассказал мне: "Захожу к нему домой, его мать не хотела меня пускать, но я сказал, что хочу поговорить насчёт запчастей. Зашёл в его комнату. Он спит, пьяный. Разбудить его было невозможно. А на столике в его комнате стоит твоя фотография..."

Через какое-то время я встретилась со Стасом, чтобы передать ему его музыкальные диски. Он был спокоен и холоден. Для меня осталось загадкой, изменял мне Стас или нет. Но я видела его фотографии, в том числе и армейские, где у него на коленях сидит некая Татьяна, медсестра. Я подумала, что между ними что-то было. Раньше я была очень ревнивой.

После этого я уехала в Москву и продолжила работать проституткой на точках. Тогда модно было знакомиться по смс. Я познакомилась с Артёмом. Он работал где-то далеко. Сам был из Тулы. Мы переписывались с ним днями и ночами, он был моей отдушиной в часы ожидания клиентов в машинах и микроавтобусах нашего «начальства» на точках Москвы . Спустя определенное время наше общение со Стасом возобновилось. Он сказал мне, что собирается ехать в Питер к сослуживцу из армии, и будет проездом в Москве. Я согласилась встретиться с ним. Я попросила водителя уехать на 1 день из квартиры. Мы провели ночь со Стасом, в той однушке в Люблино, я купила кучу сладостей, колбасы и продуктов, чтобы показать ему что у меня всё хорошо. В ту ночь я отдалась ему, хотя у меня были месячные, подстелив под зад чистое полотенце. Потом он уехал в Питер и стал звать меня к себе жить. Через некоторое время я согласилась. Переехала. Бросила свою грязную работу. Сначала, около пары недель, мы жили в городе под Питером, под названием Выборг, у его армейского друга. Далее сняли комнату в Санкт-Петербурге. Стас занял денег у своей матери, и занялся сетевым бизнесом. Сначала мы жили с его другом, Павлом, нашим земляком. Денег у нас не хватало, иногда нам приходилось воровать еду в магазинах. Однажды мы так и отметили Новый год. На ворованных продуктах. Купив в магазине только батон и молоко, мы протащили через кассу в одежде несколько палок колбасы и бутылок водки. Затем я устроилась работать web - моделью. Раздвигала ноги на камеру для иностранцев и мастурбировала по их просьбе. Получала около 10 000 рублей в месяц. Пашок спал на полу, а мы со Стасом на кровати. Когда Павел якобы засыпал, мы со Стасом занимались сексом под одеялом.

Потом мы стали жить со Стасом вдвоём на Ладожской, снова в одной комнате. Мне не понравилось то, что по городскому телефону он говорил со своей знакомой подругой, имя её я не помню. Он работал как то неусердно, часто был дома, нам было тесно в маленькой комнате. Но засыпать с ним рядом было здорово и спокойно. В соседней комнате жила женщина с ребёнком, у неё был любовник кавказских кровей, однажды на наших глазах он до крови разбил ей голову бутылкой, приехала скорая и увезла её. В один прекрасный момент, когда я поняла, что Стас влез в долги и не приносит домой денег, я решила бросить всё. Я позвонила Гоше, 60 летнему своему клиенту с точки, который был архитектором, и особенно внимательно ко мне относился по сравнению с другими. Он снял мне квартиру в Бутово. Появилось место жительства. Оставив Стасу 9000 рублей, я сказала, что поеду к родителям. Он поверил. Я помню, как он, провожая меня на вокзале, прислонил руку к окну вагона, и смотрел на меня с теплом и любовью. Он был уверен, что я вернусь. Но… я не вернулась.

Я приехала в Москву. Гоша встретил меня. Сразу же по приезду в квартиру стал приставать. Секс с ним мне не нравился. Особенно было мерзко сосать его вялый член. Он дарил мне какие- то свечи, которые якобы предотвращают зачатие, ещё какую-то мелочь. Планировал подписать мне свою трёхкомнатную квартиру на Дорогомиловской. Было тяжело терпеть его в постели. Да, мне нужны были деньги, но тело Георгия меня не привлекало.

Тогда я впервые встретилась с Артёмом, с которым так долго переписывалась по смс. Надела голубые линзы. Он приехал на машине, которую не помню. Он оказался блондином с голубыми глазами, симпатичным и притягательным. Мы купили креветок и чего-то ещё и поехали в квартиру в Бутово, которую снял для меня Гоша. Сидели на полу и ели креветки. Он рассказал мне о разных видах поцелуев, я запомнила цыганский, (когда изо рта в рот передают дым), и спросил, был ли у меня когда-либо креветочный поцелуй. Я ответила: «Нет». Тогда он взял в рот креветку и приблизился ко мне. Я приникла к его рту, и мы стали целоваться, потом занялись сексом. Он уехал, кажется, на следующий день. Потом я приезжала к нему в Тулу. Он купил сметану, зелень и орехи и снял номер в гостинице. В ней мы занялись сексом, он кончил за ночь 9 раз. Я забыла там серебряные серьги - большие и тонкие кольца. Вот это темперамент! Через пару недель я приняла решение вернуться в ряды проституток. Я не хотела зависеть финансово ни от одного человека. Через Ленку Волошину я взяла контакт салона, где она работала раньше. Отвезла Гоше ключи от квартиры в Бутово, которая стоила 400$, и, бросив ему их в почтовый ящик, поехала на Можайку. Хозяйка салона Лена была полной женщиной немного за сорок, с пышными грудями и грудным голосом. Она любила выпить и покурить. По этой причине часто мы подолгу сидели без работы. Я жила в трехкомнатной квартире вместе с другими девчонками, мы принимали клиентов на дому и ездили к ним. Однажды ко мне приехал хороший клиент Юрий. Он привёз с собой травку. Мы покурили. Потом он пригласил меня на 8-е марта в хороший ресторан, в Москва-Сити, до этого я не была в таких. Оплата счетов там была в валюте. Он подарил мне духи. Потом предложил мне жить вместе. Он был симпатичным и весёлым, к тому же курил, и я согласилась. Он снял однокомнатную квартиру на Полежаевской. Часто уезжал в командировки. Он был женат. Оставлял мне деньги. На продукты мне хватало. Но захотелось большего. Я пошла учиться на курсы в Бизнес-школу "Образование" по специализации "Дизайн интерьера". Освоила ArchiCAD, научилась проектировать дома и квартиры. Благополучно получила красный диплом. Дома мне было скучно. Я искала смысл... Сказала Юре, что хочу пойти работать стриптизёршей. Он посмеялся и сказал, что как-нибудь зайдет с друзьями посмотреть, но тем не менее не запретил мне сделать это. Отыскав где-то соответствующее объявление, я попала в клуб «Белый Медведь» на Проспекте Мира. Сначала училась около 2-х недель, набивая себе синяки на ногах о шест. Приобрела стриптизёрские туфли на Китай-городе в магазине «Голливуд». Потом, когда наступило время работы, я поняла, что не хочу, мои ноги дрожали от волнения. Мне было неудобно просить деньги у мужчин, подходя к ним после танца. Я ушла оттуда, прихватив с собой три платья, которые мне дали для выступлений, синее, черное и лимонного цвета, с перьями, последнее показалось мне самым красивым.

Приблизился праздник 1 мая. Я всё ещё продолжала жить с клиентом Юрой. Он предложил вызвать девочек. Я согласилась. Приехала машина. Мы пошли на улицу выбирать. Наши вкусы разошлись, поэтому пришлось взять двоих. Обе были блондинками. Одна с короткой стрижкой и полной грудью, а вторая - с длинными мелкими косичками, её я запомнила, звали ее Оля. Мы выпили. Пришло время ласк. Она начала делать мне массаж. Потом одела на язык презерватив и стала делать мне куни. Я ничего не почувствовала. Это реально извращение, секс в гандоне в каком бы то ни было виде – это извращение для меня. Юра со второй блондинкой присоединился к нам немного позже. Потом мы с Олей вышли на кухню, а Юра продолжил трахать в комнате вторую проститутку. Позже они уехали... Утром Юра стал приставать ко мне... Я дала ему. Не знаю зачем. После этого он стал мне отвратителен. Мне не хотелось разговаривать с ним. И через какое-то время он предложил мне уехать снова работать в салон, что я и сделала. Я попросила Гошу-архитектора отвезти меня туда с вещами.

Проработав какое-то время там, я познакомилась с другим хорошим человеком. Он снял квартиру на Планерной. Я получила наконец то долгожданную свободу, которая была всё же относительна. Изредка он заезжал в гости. Я не знала, что мне делать дальше. Позвонила одной подруге из родного города и пригласила её в Москву. Вскоре она приехала. В первые дни совместной жизни я заманила её в ванную. Мы лежали в пене и пили вино, после чего я попросила её полизать мне «киску». Она сделала это. Тогда я была очень возбуждена и кончила быстро. Потом были какие то знакомые из чатов, секс втроем с молодым парнем, во время которого они по очереди мне лизали. Мне было о-о-очень приятно, я испытала оргазм.

Потом мы с Настей познакомились с двумя товарищами. Они угостили нас чипсами и газировкой, а мы пригласили их к себе. О-о-о-о-о, групповой секс казался мне тогда очень крутым действом. Наблюдение за сексуальными действиями других людей в порно будоражило моё сознание, я краснела, но всё же смотрела на этот процесс, и мне хотелось поучаствовать в нём в реальной жизни… Но, тогда, приняв участие в групповой оргии вчетвером, я не получила оргазма. Я думаю, потому, что я не хотела удовлетворять свою подругу, и думала только о себе.

Через рекламного агента Лёху Фантомаса, который приходил в салон на Молодёжной, я вышла на женщину, которая предоставляла жильё и помощь для работы под индивидуалок. Условия были теми же, 50/50. Мы с Настей стали работать на неё в двухкомнатной квартире на Автозаводской. Вскоре я поняла, что уже не нуждаюсь в посредниках. Это был вроде 2003-2004 год. Тогда, мама сказала мне по телефону, что у неё обнаружили рак груди. Я расстроилась, но выхода не видела. Знала, что ей предстоит операция, но как помочь - не знала. Потом мы сняли с Настей отдельную двухкомнатную квартиру на Кантемировской и стали работать сами на себя, платили лишь за рекламу нашему агенту. Маме на тот момент сделали операцию в Оренбурге, отняли полностью левую грудь. Я летала к ней, жила в гостинице, после операции была с ней. Приезжали папа с братом. Папа жил там с «друзьями», они пили «горькую», а Виктор - со мной в гостинице. Помню случай, когда он просил меня купить ему жареную курицу, а я не стала этого делать, возможно сыграла жадность. Сейчас я жалею об этом.

Когда мы жили с Настей Люкшиновой вдвоём , мы очень весело проводили с ней время, могли ходить куда и когда захотим, ездили по торговым центрам, обувь покупали в торговом центре на Автозаводской, одежду в ТЦ Люблино, посещали популярные клубы, такие как «Слава», «Красная Шапочка»... Танцевали, пили, ели практически всё, что хотели, иногда приглашали стриптизёров к себе, они не просили у нас денег, и мы были этому рады. Нас узнавала охрана клуба «REDCAP», мы чувствовали себя круто. У нас было много симпатичных парней, с которыми мы развлекались. Я познакомилась с Александром Александровым (из ДОМа-2) на «знакомствах», мы гуляли вчетвером, с Настей и Димой (Он тоже из ДОМа-2, фамилию забыла). Мы трахались с ними, ходили в КАМЕДИ КЛАБ, сидели в первых рядах с Навацким, фотографировались. Димка утверждал, что Навацкий – гей. П- пафос.

Однажды, позвонив родителям, я узнала от отца, что брат Виктор утонул. Отец нашёл его одежду на озере... И я, и все мои родные отказывались верить в это. Тела не было. И они искали его по всему городу, ездили с фотографией и расспрашивали людей, видел ли его кто-нибудь... Они ходили к местному колдуну, который сказал, что мой брат жив, но его держат насильно в каком-то неопределённом месте и не отпускают. Мы все тогда сошли с ума. Я звонила Тулупову Максиму (милиционеру из Новотроицка) и просила его найти водолазов, но он их не нашёл. Наконец-то родителям удалось найти водолазов. В тот самый день, когда они должны были нырять, отец пришёл на берег озера и увидел там милицейскую машину. В воде лицом вниз плавал мой брат, мой отец сам достал его из воды... Всё это время, пока его искали, я была в Москве. Я не могла поверить, что с моей семьёй когда-нибудь может случиться такое! В тот день, когда нашли брата, мама разбудила меня утром телефонным звонком и обрушила на меня поток рыданий. Тут же я впала в глубочайшую депрессию. Купила в переходе билет на самолет и полетела на похороны.

Виктор утонул 30 сентября 2004 года. Я помню, как отгоняла мух от его трупа, когда мы везли его в гробу в катафалке на кладбище. Насти не было на похоронах. Похоронная процессия заехала в интернат, где учился мой брат, по пути на кладбище, чтобы дети попрощались с ним. Все вышли на двор к гробу, и раздался последний звонок. Я рыдала, меня было невозможно остановить. Моя однопартница Лена Лапушкина подошла ко мне, чтобы успокоить меня, вместе с другими девчонками, я не помню всех, кто был там... Потом мы ходили с Леной на озеро, сидели на берегу и пили вино, Лена тихонько плакала и говорила: «Как так? Вити больше нет…» Она успокаивала меня. Внутри меня стало пусто и холодно.

Я вернулась в Москву. Я не снимала черный платок и молилась каждый день до тех пор, пока Настя не начала возмущаться. Я сказала ей, что ещё месяц точно не буду ходить в клубы. Из дома я выходила редко, и только в платке. Но вскоре мне пришлось его снять... Родители писали письма, в которых отец просил меня о материальной помощи, он тогда делал евроремонты, просил денег на пластиковые окна, которые хотел поставить в нашу квартиру. Я проигнорировала его просьбу. Меня злило в некоторой степени, то, что я должна помогать отцу деньгами. Я считала его умнее и сильнее. Я считала, что нахожусь в несправедливом положении, так как я ребёнок, и помогать надо мне. Внутри рос конфликт. Вскоре, после смерти брата, через 3 месяца умерла моя бабушка, мамина мама, Галина (Агрепина) Меркуловна Богатова. Фактически сгорела от рака лёгких. Я летала её хоронить. В день своего последнего отъезда из Новотроицка я заходила к ней, тогда она себя уже чувствовала неважно и знала, что дни её сочтены, хотя дочери скрывали от неё правду... Она сказала мне: "Наверное мы с тобой больше не увидимся", когда я в последний раз её видела . Так и случилось. Бабуля была очень трудолюбива. А замуж вышла потому, что так велели её родители. И она, и он были из провинции... В последний путь я провожала её спокойно.

Во время работы проституткой на Кантемировской я познакомилась с Денисом. Он приехал по рекламе, которая размещалась на специализированном сайте. Первая наша встреча с ним была втроем, вместе с Настей. У Дениса был день рождение, и он приехал за нами для того, чтобы забрать нас к себе на всю ночь. Мы поехали к нему. Милый парень. Всё было более-менее прилично. После мы встречались вдвоём. Он приезжал за мной преимущественно по пятницам. Мы с ним ездили вкусно ужинать в разные уютные места в центре Москвы, а потом к нему, в его квартиру на Бронной. Однажды он положил мне три тысячи рублей на телефон, когда я была в Новотроицке у родителей, потом дал мне сто долларов и сказал: «Купишь себе журналов», это меня порадовало. Как-то он рассказывал мне, что его тетушке приснился сон, будто он встречается с девушкой, у которой светлые длинные волосы, на тот момент у меня как раз были такие. Денис удивился и ответил, что такого не может быть. Денис работал в банке. Видимо поэтому мы расстались, наше общение могло погубить его карьеру. Сейчас я вспоминаю о нём с теплом.

Помню Пашу. Это был мужчина неидеальной внешности, но платёжеспособный. Приезжал ко мне домой, приглашал в кафе. Мы «дружили».

Мужчину, который пришёл в нашу съёмную квартиру с просьбой показать ему стриптиз, я помню плохо. Я ему отказала и он ушёл.

Максим был просто женатым парнем. Я не помню, где мы познакомились. Ему я просто дарила себя, потому что у него были красивые голубые глаза с длинными ресницами и светлые кудрявые волосы. Потом он обнаглел и стал приезжать в любое время дня и ночи. Звонил в домофон. Я открывала. Он заходил ко мне в комнату и трахал меня. Вроде бы я не кончала. Он рассказывал, что умеет защищать собственный автомобиль мыслями. Я запомнила технику. А ещё он подарил мне самодельную свечу.

Алексея я заметила в клубе «Красная Шапочка». У него был зрелищный номер «Ворон». Я наблюдала за ним, болела за него. Секса у нас не было. Потом случайно нашла его в интернете. Переписывались.

Стивен (Стас Марков) тоже танцевал в «Красной Шапке». На сцене в клубе он часто был в бандане на голове и джинсах. Однажды мы видели хозяина клуба Могучева. Он был пьян. С двумя парнями в обнимку он подошёл к сцене и крича: «Смотрите, это мой гарем!», засунул нескольким танцорам в сапоги стодолларовые купюры. Бармены рассказывали, что он ревнует любимых парней к девушкам и устраивает скандалы, когда те хотят «уволить» их на ночь.

Потом я купила свой первый ноутбук , Samsung. Бродя однажды в интернете, я случайно наткнулась на сайт знакомств Lovemail.ru или mamba. Зарегистрировалась там. Мне писало очень много людей. Там я познакомилась с Алергуш Олегом . Он был красивый и правильный по моим тогдашним представлениям. Спортивного телосложения, высокий и крепкий, он не имел вредных привычек. В первое наше свидание он накормил меня в общепите какого-то торгового центра. Вскоре я согласилась поехать к нему в квартиру в Подмосковный город Троицк. Мы стали близки. Таковы были его правила. Однажды он нашёл мою тетрадку, где я записывала клиентов, и ушёл. Я почему то посчитала нужным его вернуть и наврала с три короба, написав ему любовное письмо. После этого он согласился и дальше быть моим любовником. Он признавался мне в любви, с ним я впервые увидела море. Мы платили каждый за себя. И полетели с ним в Турцию, в Кемер. Впервые увидев море, я подумала, что попала в сказку, оно было таким глубоко-синим и бескрайним. Пробыв там неделю и вернувшись, я увидела, что Настя недовольна. Она была не одна дома тогда, с Виталей, нашим общим знакомым из «Красной Шапочки». Наши отношения стали немного напряжёнными, мы и до этого один раз дрались, из-за одежды вроде, плюс ещё у нас обоих были месячные в одно и то же время. Через некоторое время я переехала жить к Олегу на Площадь Ильича, по его просьбе. Он жил с мамой, которая ещё ухаживала за его лежачим больным отчимом, Олег помогал ей. Мне было приятно с ним поначалу. Я могла жить нормальной жизнью, хоть нам и было тесновато.

Живя с ним, я устроилась на нормальную работу секретарем, и в течении 2,5 лет жизни с ним я работала в офисах различных компаний, преимущественно строительных, долго ни в одной не задерживалась, искала местечко потеплее...Однажды, работая в компании «Монблан Кэпитал» на 1-м Колобовском переулке, что в районе Цветного бульвара, я наткнулась на весьма неприятного руководителя. Я сидела на ресепшене. Рядом, в приемной был туалет. Частенько шеф закрывался там с телефоном, громко разговаривал, пердел и матерился. Он не стеснялся посетителей, которые сидели на стульях в ожидании своей очереди. Как-то раз он позвал меня к себе в кабинет и предложил мне аванс за секс услуги. Я согласилась. Раз или два в неделю он вызывал меня к себе в кабинет преимущественно для минета. Потом сказал, что мне нужен деловой костюм. Дал мне на него денег. Олег обрадовался, что фирма так хорошо обо мне заботится. Я купила сиреневый пиджак с юбкой в мелкую вертикальную полоску. Я оставляла свой пост по звонку шефа и шла к нему в кабинет, который он запирал на ключ на 10-15 минут. Однажды он позвал меня к себе в кабинет, а я отказала ему. За что была уволена "по собственному желанию". Олег не знал об этом. Он не делал мне никаких подарков. Говорил, что может давать мне тысячу пятьсот рублей в месяц на одежду, не больше. А зарабатывала я тогда не больше четырехсот долларов по тому курсу (примерно двенадцать тысяч рублей). Секс с Олегом меня устраивал, он был регулярным, я была удовлетворена этим, я была желанна и не искала приключений на стороне. Кроме всего прочего он контролировал меня. В плане того, что дома я должна была быть всегда не позднее десяти часов вечера. А когда я выходила встречаться с подругами, которых у меня фактически не было, кроме моих двоих землячек, Лены и Насти, он следил за мной. Я не могла тогда расширить круг знакомств, я стеснялась своего прошлого.

Однажды я встретилась с Леной Волошиной ( Шаклеиной) на «Китай городе» в ТЦ. Через некоторое время мне пришла смс от Олега: "Передай Лене, что к этому джинсовому костюму ей подошел бы лучше белый пояс, чем черный"... Удивил, ничего не скажешь. Я стала настороженно относиться к нему, испытывала двойственные чувства. Когда Олег уходил на работу, (он работал посменно охранником в банке), то часто звонил мне и писал смс. Свободы для творчества не было.

Иногда, когда Олег был на работе, я целыми днями сидела в сети «Интернет». На «мамбе» тоже сидела, но не встречалась ни с кем. Однажды увидела там Дениса Голубничего, он на первой странице был, когда я вошла на сайт. Это тот самый Денис, с которым меня познакомил мой папа, приведя его с другом к нам домой, когда мы ещё жили в Новотроицке. Так вот, я написала ему. Когда мы жили с Настей Люкшиновой на Кантемировской, у нас был рыжий кот Тёмка, которого мы взяли с ней с рук по объявлению. Уехав от неё к Олегу, кот остался у Насти, так как у мамы Олега была якобы аллергия на кошек. Настя доставала меня с этим котом, предлагая взять на себя ответственность. В итоге я уговорила Голубничего взять себе кота. Один раз я ездила к нему домой просто так. Ничего не было. Он жил тогда на Юго-Западной и работал автомехаником. Денис шутил. Был удивлён и рад нашей встрече так же, как и я. Потом я привезла ему Тёмку. Денис подстриг его под «льва». Кот стал выглядеть уродливо. С Денисом я больше не встречалась. Из социальных сетей позже я узнала, что он работает стриптизером где-то, то ли в «Эгоистке», то ли в «Капризе». Ещё позже…выяснилось, что он умер. У него была травма головы.

Я не задерживалась на одном рабочем месте дольше полугода. Мне была не интересна секретарская работа. Я получила данную специальность по совету мамы. Поэтому я злилась на неё. Я хотела моделировать одежду, но в нашем городе не было соответствующего ВУЗа, в другой город было ехать дорого, и мама уговорила меня пойти учиться с Леной Лапушкиной в Политехнический колледж. Лена же ведь отличница и даёт списывать за «так», с ней я точно не пропаду. Политика воспитания родителей в плане моего безопасного образования была ясна мне, как Божий день.

Однажды я заметила, что Олег лазит на порносайты, и, дав ему пощечину, выскочила из квартиры. Ходила по дворам. Он звонил. Уговорил вернуться. Его мать, Маргарита Ивановна, делала вид, что я нравлюсь ей, и старалась эксплуатировать меня при любой возможности как домработницу. Однажды Олег вернулся с работы и мне попал в руки его телефон, где я увидела подозрительный контакт. Я позвонила по данному номеру, трубку взяла девушка, я спросила её кто она, она ответила что Олег познакомился с ней в метро и предложил пойти в Макдональдс. Меня расстроило это. Я устроила ему скандал. Собрала вещи и уехала к Насте, которая жила тогда одна на Бабушкинской, и работала в фирме. После моего переезда к Насте Олег не оставлял меня в покое. Через какое-то время моё сердце смягчилось. Я вернулась к нему. Устроилась работать официанткой в казино «Шангрила». Кто-то из "подруг" Анастасии Люкшиновой сказал мне, что там дают хорошие чаевые. Проработав там месяц и получив самую большую сумму в размере тридцати долларов в качестве чаевых, я приняла решение уйти.

Примерно в это же время я уговорила родителей перебраться поближе к Москве, в Кинешму, где жил мой дед, отец моего отца, Капустин Виктор Васильевич. Он прошёл войну, имел звание полковника, проработал начальником милиции города 10 лет, был уважаемым человеком и не брал взяток. Так говорят. И я уверена в том, что это правда. Я поехала в Новотроицк помочь родителям осуществить обмен недвижимости. Квартиру я продала быстро через мою одноклассницу, Екатерину Папшеву , семье её брата. В то время, пока я занималась в Новотроицке продажей квартиры, Олег собрался ехать отдыхать в Тайланд без меня. Я понимала, чем это чревато, и ревновала. Я не смогла его остановить. Я решила уйти раз и навсегда, к тому мне не хватало денег для покупки квартиры в городе, где был прописан мой дед. Олег жил в Москве и имел друзей, однако не нашёл необходимой суммы в размере порядка тридцати тысяч. Я поехала покупать квартиру, проездом через Москву. У меня был ключ от квартиры, в которой мы жили с Олегом и его мамой, я зашла туда, когда никого не было дома. Олег на тот момент был уже в Тайланде. Я собрала вещи и увезла часть в камеру хранения, часть к деду. Нашла в Кинешме милую двушку и купила её, оформив на себя с позволения родителей. Сначала я жила у деда. Мне было стыдно за свою никчёмную жизнь, мы с ним практически не разговаривали, я старалась как можно быстрее проскользнуть в дальнюю комнату, чтобы избежать вопросов.

Со мной всегда был мой железный друг – ноутбук. Я ощущала свою свободу и одновременно одиночество после расставания с Олегом и снова пустилась во все тяжкие. Познакомилась с некоторыми мужчинами из области. Илья работал в администрации. Ездил на дешёвом джипе. Он кормил меня, возил на родник, несколько раз мы трахались у него дома. Секс мне понравился. У него был малюсенький член. Я практически ничего не чувствовала даже тогда, когда он засовывал мне его в попу.

С Димой Голубевым , который жил в Иванове, был местным авторитетом и вором в законе и на момент нашего знакомства имел успешный бизнес в газете «168 часов», я так же познакомилась на «мамбе». Я переспала с ним в первый же день. Дмитрий брутален, обладает бархатным голосом и красивым, как у дорогой машины, телом, не смотря на свой зрелый возраст. Он привёз меня в свою дорого обставленную квартиру на первом этаже в Иваново, наполнил джакузи. Он ласкал меня там языком, сам процесс был на тройку, так как его «голубчик» оказался маловат и вяловат, что он пытался компенсировать арсеналом средств из ящичка своей тумбочки, но безуспешно. Однако пальцы на его ногах были Божественно красивы. Мечты о здоровом сексе с красивым мужчиной рухнули, и я захотела домой, вернее в Кинешму к деду. Дима дал мне денег на такси, и я уехала. Затем было ещё несколько бесперспективных встреч, заканчивающихся либо более-менее сносным сексом, либо вообще ничем.

Вскоре родители переехали жить в Кинешму, в квартиру деда. Здоровье деда было плохим, ему было почти восемьдесят лет. Мой отец со своим младшим братом Вадимом из Коврова пили спиртное при маме и дедуле, ругались и матерились. Однажды мама пошла отдохнуть в спокойной обстановке ко мне в квартиру, на Чкаловский. В тот день у папы случился инсульт, парализовало левую сторону. Он пробыл в больнице меньше положенного срока, отругал врачей и его выписали, он так и не восстановился полностью. Позже он начал передвигался медленно, с тростью, но тем не менее он ходил по магазинам, помогал маме по хозяйству.

После расставания с Олегом мне было негде жить в Москве, денег на аренду квартиры не было. Зато был сайт знакомств. Там я нашла одного доброго человека, который согласился приютить меня. Я попросту приехала к незнакомому человеку с чемоданом. Он жил с отцом. Он разместил меня в отдельной комнате. Он пытался сблизиться со мной, но я не хотела. Я искала работу в офисе. Через неделю я переехала к другому парню, с которым так же познакомилась на мамбе, он жил один, однако, секса мне снова удалось избежать. Вскоре я нашла работу. Я жила на ВДНХ, а ездила на Октябрьское поле. Маршрутка, метро, далее опять маршрутка. Я стала работать помощником руководителя, в фирме, которая называлась «ОЛМА» ( бывший , наверное, уже сотрудник Рустам Рахимов ) У нас был дружный, молодой, в основном коллектив. Меня окружали позитивные люди. Мне нравилось там работать. Но... я продолжала сидеть на «мамбе» даже в рабочее время в поисках богатого принца.

Однажды мне написал человек без фото. Спросил мой номер телефона. Я ответила ему, что у меня нет телефона. Он предложил подарить мне его. Я полезла в интернет выбирать, прислала ссылку на айфон, который только вышел в продажу, я не знала тогда, что это крутой гаджет, та модель показалась мне удивительной, реклама была в первых строчках поиска, поэтому я выбрала его. Предложила встретиться неизвестному мужчине у метро Октябрьское поле. Подошла к указанной машине и села в неё. Выяснилось, что человека, который вручил мне коробку с моим первым айфоном, зовут Гор. Для меня тот телефон был чудом. Я испытала чувство благодарности. Потом мы поехали в ресторан, я рассказала ему немного о себе, мы поужинали и он отвёз меня домой. На тот момент я жила уже в Царицино, с Инарой, тоже из Новотроицка, мы познакомились с ней в магазине "Юбилейный, где я работала продавцом. Она работала в офисе, мы жили в однокомнатной квартире. Мне не нравилось, что она не хотела ходить со мной по клубам.

Однажды в клубе «Опера» я встретила парня. Он был обворожителен. Он сказал мне, что я самая красивая в клубе. На следующий день он позвонил и заехал за мной на BMW X5, мы поехали в кафе «ДэМарко». Там он достал права и закрыл последние буквы своего имени пальцами. Его имя Дэвид Маркозов , он гонщик, известный определённым кругам лиц. Название кафе совпадало с его именем и фамилией. Я удивилась. Когда мы вернулись в машину, он заметил, что моё лицо очень красиво в неоновом свете, и долго смотрел на меня. Потом отвёз домой. Он рассказывал, что жил с певицей Натальей Ветлицкой. Я думала о том, как же мне повезло быть рядом с ним сейчас. Мы встречались ещё пару раз, пока в одном из заведений он не сказал мне, что ему не понравилось то, как я смотрю на официанта. После этого я больше не видела Дэвида.

Однажды я простудилась, и Гор прислал мне огромный букет белых роз и открытку. Сказал, чтобы я вызвала врача. А после с водителем прислал мне конверт с деньгами. Мне было приятно. Никто прежде за мной так не ухаживал. В одну из встреч с ним зашел разговор о жилье. Он предложил мне помощь, и я согласилась. Гора не было в городе, однако он прислал водителя, который вручил мне шесть тысяч долларов. Вскоре я сняла квартиру на Большой Грузинской. В обменнике у метро Белорусская меня обманули на тысячу двести евро, и мне пришлось докладывать деньги из своей зарплаты. Был 2008-2009 год. Я продолжала работать в офисе. В свободное время иногда встречалась с мужчинами с мамбы. Инара Гериханова обиделась на меня за то, что я уехала от неё. Я её понимаю, так как денег на аренду у неё было мало, спонсоров у неё не было. Не смотря на то, что я нашла для неё другую сожительницу, она была всё равно недовольна моим поступком.

Помню парня, Сергея с мамбы с ником «стикер». Он был хорошим любовником, мы встречались чисто для секса, молодой, темноволосый, с хорошим телом. Он не пожалел для меня даже своего приятеля и однажды трахнул меня вместе с ним, подсказывая ему в процессе, как надо со мной обращаться, чтобы мне было приятно. Мне это понравилось.

На новый год мы полетели с Настей Люкшиновой отдыхать в Тайланд ( потому что нам не дали визы в Германию, куда мы хотели рвануть вместе с некой малознакомой компанией «прожигателей жизни»). У нас был хороший пятизвёздочный отель в Паттайе. Мы гуляли по Walking street, выпивали, общались с людьми. Однажды в клубе ко мне подошли пара молодых парней. Я стала с ними беседовать. Тут же подошла Настя, и стала меня утаскивать от них, говоря: "С кем ты стоишь??" Я не видела ничего плохого в этих людях, поэтому стала сопротивляться. Я зацепилась за дверь платьем, моим любимым платьем «TOP SHOP», расшитым белым и оливковым бисером, который посыпался. Я была расстроена. На следующий день Настя уже не разговаривала со мной. А жили мы в одном номере. И предстояло жить нам с ней в Тайланде еще около 4-х дней. Поэтому я сама начала разговор с ней, для общего комфорта. Хотя мне вовсе не хотелось говорить. Деньги приходилось экономить. И мысли разъехаться отпали. Вернувшись, я послала её на три буквы на сайте «Одноклассники», и она удалила меня из друзей.

По приезду в Москву я стала приглашать к себе в гости понравившихся мне парней, спала с ними так. Они привозили шампанское, водили меня в кино, в кафе. Мне нравились красивые люди, рядом с ними я хорошо себя чувствовала. Я дарила себя всем. Квартира стоила сорок семь тысяч рублей в месяц. С Гором у нас так ничего и не было бы, если бы я не решила вдруг его отблагодарить, пригласив к себе домой. После этого я не видела его. Возможно он почувствовал, что секс мне не понравился, и перестал отвечать на смс и звонки. Мне нужно было оплачивать жильё, и я начала реагировать на коммерческие предложения на «мамбе». За секс мне предлагали от 10 т. р. до 2-х тысяч долларов.

Помню Константина, который в гостинице «Золотое Кольцо» грубо трахнул меня в жопу за две тысячи долларов огромным членом. Было больно. Но деньги согрели мою душу. У Константина голливудская улыбка, и он занимается йогой, больше я ничего не успела о нём узнать. После встречи, ссылку на его анкету я бросила Елене Вовк той, что из Питера. С Костей больше не встречалась.

Некоторым мужчинам, кто отчаянно хотел встретиться со мной, я говорила, что мне нужно пятьдесят тысяч на аренду жилья. Если они соглашались, то я встречалась с ними. Предложений о встречах было довольно много. Я чувствовала себя нужной личностью, гордилась этим, и выбирала, когда, куда и с кем идти. Определенной цели у меня не было. Я была рада тому, что освободилась от слепой любви к Олегу, а в частности, я не нуждалась уже в постоянном нахождении рядом с мужчиной в одной квартире. Как то раз я поехала на очередное свидание с новым интернет-знакомым по кличке Джек, за ужином он предложил мне пятьдесят тысяч рублей в месяц за то, что будет приезжать ко мне раз в неделю. Это предложение меня порадовало. Так в моей жизни появился первый спонсор на постоянной основе. После этого я не прекратила поиски чего-то, не знаю чего.

Отец моего отца, дед Витя вскоре слёг и умер, от инфаркта, не выдержав папиных пьянок.

Мама с папой стали жить вдвоём в квартире деда, которая по завещанию перешла к отцу.

Продолжая работать в «ОЛМЕ», я случайным образом увидела на мордоленте сайта знакомств «мамба» девушку, ищущую секретаря. Я написала ей и поинтересовалась зарплатой. В ОЛМЕ я получала тогда 20 т.р. Та девушка, как позже выяснилось, администратор, предложила 30 т.р. за должность секретаря в Администрации Гражданских Аэропортов (ФГУП АГА). Я поехала на собеседование. Меня взяли. Директору фирмы я сказала, что у меня проблемы, и я уезжаю домой к родителям. Он предложил мне помощь, добрый человек… Я ответила ему тогда, что ни в чём не нуждаюсь.

Несомненно, новое место было престижнее, к нам приходили весьма серьёзные люди, но работа секретаря унижала меня, мне не хотелось приносить им чай и кофе. Я чувствовала, что способна на большее. Ощущая себя чуть ли не самой глупой в компании, я продолжала сидеть на сайте знакомств. Как я уже писала, я жила тогда на Белорусской. Мне очень понравилось жить в центре. Я ощущала «крутизну» и думала, что лучше других, хотя бы в том, что могу снимать квартиру в центре, посредством своих авантюрных схем. Бывало, что люди, дающие мне деньги, пропадали, без претензий, и мне не приходилось расплачиваться с ними своим телом, чему я конечно была рада. Конечно, это было странно тогда для меня. Ведь я никогда не была богатой. Бывало, что я попросту не отвечала на их звонки. Далее я нашла ещё двух спонсоров, которые давали мне примерно столько же, около 50-ти т. р. в месяц за встречу раз в неделю на моей территории, на несколько часов. Итого, ничего не делая, я получала 150 т.р. в месяц, почти 50 т.р. отдавала за квартиру. А 100 т.р. не такая уж и большая сумма для столицы. С размахом я никогда не жила. Так продолжалось примерно полгода.

Много парней было у меня во «френдзоне», с которыми я занималась сексом из спортивного интереса, среди них Владимир Романов , бывший стриптизёр из «REDCAP» , он подарил мне плюшевую игрушку. Антона помню с Речного Вокзала, Евгения Бурцева (вроде из Ташкента, Узбекистан по-моему), который бизнес тогда строил по продаже автозапчастей, на мазде ездил… Романов тогда был «скорострелом». Антон в жопу хорошо умел трахать, мне даже нравилось. Курили с ним. Женька, который на MAZDе не раз у меня зависал и продукты возил. Он даже готовил сам. Запекал курицу в духовке. Целыми днями с ним в койке валялись. Насчёт оргазмов своих я уже не помню, не хочу врать. Мне было с этими парнями приятно проводить время, это факт. Они нравились мне внешне. О совместном ведении дел я тогда не думала.

Деньги были. Их предлагали многие. А у тех, кто стеснялся предложить мне их, я спрашивала сама, в переписке. Взамен они хотели меня. И я была щедрой… В день проводила по 2-3 встречи.

Сергей Гладков - тоже из сетей. Пригласил в кино. Вскоре после первой встречи я написала ему смс о том что мне необходимы 20 т.р. на дизайнерские курсы, он приехал и подарил мне их в кафе на Тверской. Я была рада. Получать дополнительный диплом я тогда не планировала, а шмотки новые были нужны, чтобы быть не хуже своих «подружек». Глупо было обманывать его, но я это сделала.

Я купила себе права категории B. Пришла, села в Жигули и заглохла. Мне сказали, что я сдала экзамен. Потом я оплатила частного инструктора, он научил меня ездить на Тойте Раф 4. Площадка, город, у меня получалось всё хорошо, кроме парковки.

До весны у меня не было подруг, пока мне не написала Юля Шеремет (Попова) и предложила встретиться. Приехала на огромном джипе, Land Cruzer, маленькая такая милая блонди. Поведала мне свою историю, о том, что живёт с арабом. Юля приезжала ко мне в гости с пустой бутылкой и куском гашиша. Тогда я серьёзно пристрастилась к наркотикам. Мы катались с ней по Москве, ходили в разные клубы, бары и рестораны, могли позволить себе поход в любое место, нас пускали во все клубы, такие как Рай, Опера, Дягилев, и другие. Я была в ресторане Горки, Прага, SkyLoung, Скромное обаяние буржуазии, ДеМарко, и т. д… Мы встречались с мужчинами и делились впечатлениями, она познакомила меня со своими подругами, со своим любимым арабом, который впоследствии не раз пытался прилипнуть ко мне, но я не поддалась на провокацию.

С Еленой Вовк я тоже познакомилась на «мамбе». Она подъехала на Большую Грузинскую, я похвасталась ей своими «достижениями», увидела что она загорелась, и меня это обрадовало. Лена работала юристом, и шабашила на «мамбе». Я познакомила Лену с Юлей. Мы иногда общались с помощью «конференцсвязи» втроем по мобильному телефону, и знали друг о друге многое, по крайней мере из настоящего момента наших жизней… Лена была активнее Юли, кроме того она была позитивнее, любила танцевать, заниматься сексом и нюхать кокс. Мы нюхали вместе в клубах, вместе с её питерской подругой Женей , отрывались без тормозов… Юля не работала официально, у неё был спонсор помимо любимого араба, и это повлияло на меня. Суть в том, что я решила, что мне вовсе не обязательно работать. А зачем? Если есть люди, которые решают проблемы. Я просто не видела необходимости в том, чтобы пахать за 40 т.р. в месяц, если за день могла получить 50 т.р. Посоветовавшись с Юлей, я приняла решение об увольнении. Впрочем, всё решилось за меня, наблюдая мою «качественную работу» в офисе, администратор, во главе с помощниками по секретарской части, предложили мне написать заявление об увольнении по собственному желанию. Я была этому только рада. Итак, я стала вольной птицей…

Ко мне в гости приезжали разные парни, я занималась сексом с ними, когда и как хотела, мы пили, курили, и веселились. Однажды один из моих знакомых пригласил меня в гости к паре (парню и девушке). Мы купили бутылку шампанского и поехали к ним. Они оказались свингерами. Выпив немного за знакомство на кухне, мы переместились в комнату и между нами случилось то, что принято называть близостью. Я удивилась тому, что парень не ревновал свою девушку. Мы обменивались партнёрами. Ярко запомнилась мне одна вещь. Когда я стояла в позе «раком», её парень трахал меня сзади, а «мой» парень трахал её. Она лежала подо мной в позе 69 и лизала мой клитор в то время, как её парень трахал меня. В этом было что то новое, неизведанное. Вряд ли я тогда испытала оргазм, однако запомнила эти наши тантрические действия на будущее. Я вообще не люблю торопиться, вот что я поняла. Когда торопишься и ищешь чего-то, ждёшь, (оргазма в данном случае), то это теряется. Из-за ожидания результата теряется смысл действий, необходимо ежесекундно находиться в настоящем моменте. Если этого не происходит, то кульминационный момент становится утерян, так же как и момент настоящего.

В 2009-м я поняла, что хочу автомобиль... Познакомившись в интернете с мужчиной из Алма-аты, я подумала: «Он 100 % - ный олигарх, там ведь нефть». Общались мы только в «майл-агенте» и по телефону... И как-то перед 8 марта он сказал, что подарит машину. Я, согласилась, ни разу не видя его. Он сказал, что я могу поехать в автосалон и выбрать авто на свой вкус. Я, не долго думая, поехала в бмв-салон и потом сообщила ему, что хочу X5. Я подсознательно тяготела к джипу, так как понимала, что этот маленький танк мне необходим, чтобы прятаться от чужих глаз и чувствовать себя в безопасности. Он сказал, что может оплатить его. Но мне нужно было самой внести залог. Я внесла 30 т.р. и стала ждать, когда приедет машина в выбранной мной комплектации. Я ждала около месяца. Спустя 3 дня до того, как автомобиль должен был приехать в салон мне стали сниться сны о том, как я езжу на нем и нажимаю на педали. Просыпалась я от того, что ноги двигались во сне. Но… чуда не произошло. Он пропал. Я ждала неделю и отвечала на звонки менеджеров с надеждой, что он появится. Как я была наивна и глупа! Когда я поняла, что машину он не оплатит, то поехала в салон для того, чтобы забрать залог. Я 3 дня ничего не ела. Наталья Михайлова ( не могу её сейчас найти) приезжала ко мне домой для того, чтобы и вытащить меня из депрессии. Мне сложно было смириться с обманом.

Потом произошёл случай, когда в интернете один проходимец, представлявшийся там Сергеем и имеющий кучу подарков от поклонниц и ВИП - статус, пообещал мне перечислить деньги на машину. Я была в таком трансе от счастья, что согласилась с ним переспать, точнее я просто отсосала ему у себя дома, после одного выпитого алкогольного коктейля, и больше я не видела его. После этого моя депрессия углубилась.

Помню одного «клоуна», которого звали на «мамбе» Сергеем. Он вызывающе общался, прямо как богач её Богу. Пригласил на встречу. Я приехала к метро «Китай-город». Он опаздывал, позвонил и сказал, что задержится, что бросил свою «Бентли» и едет в метро. Приехал, вошли в Ритц-Карлтон и присели там попить кофе. Мужчина при разговоре постоянно стряхивал пепел, стучал окурком о пепельницу – было видно, что он нервничает. Ему поступало много звонков, из разговоров было слышно то, что звонят по вопросам недвижимости. После того, как мы попили кофе, Сергей пригласил меня в магазин «Подиум», который находился неподалёку, на этой же улице. Это был магазин ювелирных изделий. Продавцы закрыли для нас магазин, и нам принесли мерить всё, что выбрал Сергей. Мы выбрали украшения на сумму более миллиона рублей. Сергей сказал, что оплатит всё по безналу, и я смогу забрать украшения через три дня. После этого мы вышли из магазина и пошли в кафе напротив. Там Сергей стал приставать ко мне, он обещал мне Мерседес, обещал абонемент в фитнес-клуб, и при этом старался положить мне руки на колени. Я вырывалась, телефон там плохо ловил. Он говорил мне что-то типа: «Всё. Теперь ты моя. Сейчас приедут мои люди и повезут нас за город». Я испугалась, это всё казалось мне сумасшествием, и я поспешила покинуть его общество. Выбрала подходящий момент и выбежала на улицу, быстро поймала такси и уехала к себе на Белорусскую. Там пришла в себя, после того как выпила бутылку вина. На звонки от Сергея я не отвечала. На следующий день мне позвонили из автосалона «Мерседес», сказали, что Сергей попросил проконсультировать меня. Я ответила им тогда : «Спасибо, не надо». Что это было? До сих пор не могу понять…

Однажды, блуждая по сайту: «Одноклассники», я наткнулась на яркую блондинку, которая была запечатлена на фото гуляющей по набережной. Девушку эту зовут Мария Капшукова , она известная сейчас в определенных кругах личность, позиционирующая себя блогершей. Я поставила ей пятёрочку, и у нас завязался контакт. Через некоторое время мы обменялись телефонами. Долго общались виртуально. Но в гости она приехала ко мне только осенью. На такси. С маленькой собачкой. Она была часто очень возбужденная, эмоциональная, даже какая-то дерганная, рассказывала мне о своём американском любовнике, который дарит ей дорогие ювелирные украшения, о том, как здорово она проводит время с ним в Европе, как он снимает дорогие отели, водит её в дорогие рестораны и покупает только дорогие вещи. У Маши длинные крашеные волосы, огромная, густая копна, голубые обезоруживающие глаза, она предстала передо мной, как чистый ангел, как нимфа, которая отхватила жирный кусок материального счастья у этого бренного мира. Мы стали встречаться и проводить вместе время, ходить друг к другу в гости. Она жила тогда на набережной на Таганке, в сталинском доме. Помимо своего американского дедушки, которого в присутствии мужчин она называла дядей, Маша не отказывала во встречах другим. Она любила кавказцев, при мне у неё было двое горячих парней. Один, Рома, мягко говоря, не был мне приятен: у него был низкий рост, но… он давал Маше порулить на своем стареньком Mercedese и обеспечивал её едой, за что Маша награждала его своей натурой. Они весьма тесно общались. Так же как и с Артуром. С ним она спала, как мне казалось, «по любви», но постоянно жаловалась на то, что он не даёт ей денег. Маша рекламировала себя как «мастер по разводкам», дорогие украшения из драгоценных металлов и камней не оставляли мне повода для сомнений. «Ну и самомнение у этой хохлушки», - думала я. Я захотела стать такой же, как она - успешной, смелой и наглой. Вскоре у Маши появилась первая машина, Volvo. Она рассказала мне, что часть денег дал её американский дед, которого она ласково называла «любимкой» и «Бобой», а часть она вложила сама какими-то тяжёлыми усилиями. Конечно, я ей завидовала.

Однажды один милый 28 –летний парен, Сергей привез мне 50 т.р., и ничего не попросил взамен. Просто привёз и уехал, сказав, что это мне на отдых. Он дал мне денег для того, чтобы я поехала в Италию. Я согласилась. Я была в кафе «Шанти», с Юлей Шеремет, когда он привез мне ко входу конверт, в котором было 150 т. р. Это была самая крупная сумма, которую я когда-либо держала в руках. Меня удивил его поступок. Он был женат. Выглядел свежо. И у нас не было близости. Он не просил. Я не настаивала.

Александр Яновский - еврей, заехал на красном кабриолете, подарил охапку полевых цветов. Они были прекрасны! Причём я согласилась встретиться с ним потому, что он пообещал мне 30 т. р. После того, как мы покатались на его тачке, он отвёз меня домой. Я вышла из машины с букетом, попрощавшись с ним. Он окрикнул меня, я оглянулась – он ехал следом. «Ты ничего не забыла?» - говорит. Я ответила: «Нет». И тут он вышел из авто и засунул мне в карман деньги. Я была тогда счастлива, честное слово, как идиотка, счастлива тому, что мне дают деньги просто так.

Мы продолжили встречаться с ним, иногда курили травку. Он давал мне руль. Сам сидел рядом. Я ездила по Москве, сама! По самому центру! Это было так здорово! Он познакомил меня с компанией его друзей, все они энергичные, молодые и симпатичные парни. Александр оказался интересным человеком, приятным собеседником, добрым, но женатым. Он обещал мне авто, но я тогда не верила ему, а может не хотела верить. Однажды он дал мне 100 т. р. и зачем то попросил меня положить их себе на счёт. Я сделала это. Когда пришло время платить за аренду жилья, которое я снимала на Большой Грузинской, то я позвонила ему и сказала что мне надо снять деньги со счета. Он не возражал. Секса между нами не было в течение месяца, вообще ничего не было, только поцелуи. У него был животик. Он был ниже меня ростом. Я не хотела его. Он чувствовал это. Но в определённый момент мне пришлось ему дать, мне нужен был «кошелёк». Пару раз у нас с Сашей был секс в сауне. Я не кончила. Домой я его не пускала. Почему? Сама не знаю. Не хотелось мне трахаться с женатым мужчиной. Вот и всё.

После того, как я почувствовала вкус денег и свободу, которые мне давали они, меня понесло. Я стала тратить больше, чем прежде. Потратив всю сумму, которую дал мне Саша, я сказала ему об этом. Он разозлился. Потребовал от меня распечатку движения средств по счету, и чтобы я отчиталась перед ним. Когда, куда и на что. Сказал, что с этих пор я буду работать на него, ездить к каким-то людям и подписывать какие-то документы. Меня это насторожило.

У меня были знакомые, Наташа Михайлова, бухгалтер, о которой я уже писала, и её подруга Тоня ( ссылки нет пока), авантюристка, они дружили между собой, а так же были знакомы с Настей, которая познакомила и свела меня с ними. Иногда мы вместе гуляли по клубам и кафе. У Наташи были подружки – близняшки. Наташка с близняшками собирались на Кипр и позвали меня. Я согласилась. Мы весело проводили там время, много пили, клубились, танцевали в пене. Однажды, пьяные, по возвращению из клуба в отель они все прыгнули за мной в бассейн, разделись там до трусов и устроили фотосессии друг другу у бассейна, после этого на следующий день, встретив одного иностранца из нашего отеля, я увидела от него знак в виде большого пальца вверх, он подмигивал мне. Я поняла, что то, что он видел вчера, ему понравилась. Это польстило. Тогда же, на Кипре я получила смс от жены Саши, которая угрожала мне, если я не оставлю его в покое. В чём была моя вина - я так и не поняла. По мне это он не оставлял в покое меня. Тогда я поняла, что наши отношения с ним закончены.

По возвращению с Айянапы, меня «кинули» сразу три спонсора: Джек, Саша, и Сергей, которому я отказала в анальном сексе. Джек в ответ на мой вопрос : «Почему?», ответил : «Жизнь – сложная штука, когда у тебя на руках все карты, она вдруг начинает играть с тобой в шахматы». Тогда я не поняла этой фразы, но меня это не сильно расстроило. Я знала, что ещё молода и красива. А у Джека большой и толстый. Он очень больно им трахал меня, и очень долго. Я не хотела это терпеть. Итак, почва стабильности в виде трёх состоятельных мужчин была выбита из под моих ног. Я оказалась в замешательстве. И в раздумьях. Перебивалась тем, что подкидывала жизнь через сайт знакомств.

В один из вечеров мне позвонила Юля Шеремет (Попова) и предложила приехать к ним в ресторан, где она сидела с двумя мужчинами. Юля была с блондином, у которого голубые глаза, мне достался Захарий, не знаю чьих он кровей, не русский. Тогда я только получила первый шенген на Сашины деньги, и сообщила об этом всем собравшимся. Захарий предложил мне открыть Европу. Пригласил в Рим. Я с радостью согласилась. Он забронировал отель Splendide royal. До аэропорта нас довёз его водитель, и мы полетели. Я была просто в восторге. Это было самое шикарное место из всех, где мне доводилось бывать, он показал мне Колизей и провёл по дорогим бутикам, купил сапоги и платье Prada, сумку и полусапожки Gucci и ещё несколько Casual вещей. Общая сумма покупок была в районе 10 т. $. Это был 2009 год. Когда я захотела отблагодарить его за это в нашем общем номере, он отстранился и ограничился поцелуями, сказав, что не может так, что ему нужны более длительные отношения для того, чтобы вступить в интимный контакт. И он не хотел делать это в презервативе. От минета он тоже отказался. Я была немного огорчена. Чувствовала себя ему чем-то обязанной. Не знала, чем и как его благодарить. В целом мне понравилось там, я никогда в жизни не ела и не пила так вкусно, как с ним. Он первый открыл мне дверь в Европу. За это я его уже полюбила, как человека, но… Наши отношения не сложились, потому что я познакомилась с Романом Курдюмовым ( ссылки нет). Роман был горячих кавказских кровей, он взял меня голосом, комплиментами и обходительностью. В 2009 м ему было 26 лет. Так же, как мне. После нескольких встреч в кафе Рома предложил мне встречу в отеле. Я поломалась, но поехала. Тем более это было недалеко от моего дома, на Лесной. Он смачно расхваливал мой зад, глаза и тёмные, длинные на тот момент волосы, я дала ему у себя полизать, потрахать себя раком, а после сбежала спать домой. Мне было приятно оставить его не до конца удовлетворённым и брошенным после непродолжительного полового акта. Тем более дома меня ждала Юлька Шеремет.

Юля жила тогда у меня, иногда, ночевала , мы спали на одной кровати. Её «любимый араб» в один прекрасный момент сообщил ей, что женился, точнее его женили родственники на своей девственной соплеменнице. Юля на моих глазах, чудом доехав до моего дома, чуть не выпала из машины в рыданиях. Я побежала в ближайшую аптеку у своего дома, отвела её домой и приютила. Она говорила мне о том, что ей спокойно со мной. Рассказывала о своей боли. Жаждала отмщения. А ведь я изначально предупредила её о перспективах данных отношений с ним, при знакомстве. Она отказывалась верить и до последнего ждала. К тому же, она кормилась на мамбе, как и я, и данный поступок «её мужчины» был для меня неудивительным. Потом я свела вместе Юлю Шеремет, Лену Вовк и Машу Капшукову. Маша не понравилась Лене. Она назвала её очень вульгарной. Лена сказала, что Юля ей понравилась. Машка сказала, что всех поняла, что она самая классная и успешная и лучше всех. А Юля, как и прежде, оставалась в трансе. «Банды» не получилось.

Светлану Кузнецову я тоже нашла на мамбе, поняв, что она такая же шлюха, как и я, пригласила к себе. Она приехала, мы какое-то время общались. Дважды летали в Турцию, где она трахалась с каким-то Турком. Мне же нужно было море, солнце и массаж. Света рассказывала мне, что секс для неё – лишь физический труд, в котором она терпит. Холодная эмоционально блондинка с большими глазами и силиконовой грудью, с пошлой татуировкой на крестце. После знакомства со мной, как и у всех моих подруг, у неё появился автомобиль.

В первую нашу поездку со Светой в Турцию, позвонив родителям, я узнала что у мамы нашли метостазы в почках. Я понимала, что надо срочно что-то делать, иначе она умрёт. Я стала раздражительной и эмоционально неустойчивой. Света восприняла мои эмоции на свой счёт и предложила «нормализовать» моё состояние вибратором, которого у нас с собой не было. Я поблагодарила её на этом. И продолжила слушать «Метод Сильва» в своих наушниках, для релаксации.

Далее, я знакомлюсь с Гришей (к сожалению не помню фамилию). Там же. Он оказался человеком высокого полёта, после нескольких свиданий был приглашен мной в гости. Увидел мою съёмную хрущёвку и высказал предложение поменять её на более комфортную. Он готов был завести мне отдельный счёт в банке, который обязывался пополнять. А мне тогда нужен был статус. Хотя бы нормальная съёмная хата, чтобы держать марку перед подругами. Я приняла его предложение. Вскоре мы нашли квартиру у метро Маяковская, качеством лучше, окна её выходили прямо на Тверскую улицу. Она находилась неподалёку от метро «Маяковская». Там было шумно, и окна надо было мыть часто. Но, тем не менее, я стала ещё круче. Гриша приезжал редко, раз в неделю а то и в две, и то, по моей просьбе. Он был невысок ростом, и у него был большой. Мне это не нравилось. Он чувствовал. Разговора о счете я не заводила. Он исправно давал денег на аренду жилья и продукты, о большем я не просила. Однако на 8 марта он подарил мне абонемент в фитнесс клуб «Доктор Лодер». Там классно! Я ходила туда пешком. Там был хамам, я часто лежала там в купальнике на подиуме из мелкой цветной плитки, вдыхала приятный влажный воздух, слушала музыку, и смотрела на завораживающе мигающую сине-зелёную подсветку. Ещё мне нравилось плавать там в бассейне.

Однажды кто-то, а может быть Маша Капшукова, рассказала мне о неком Вадиме Зеланде, я нашла его аудиозаписи «Трансерфинг реальности», стала слушать. Они успокаивали меня. Тогда я не приглашала к себе никаких парней. Ждала только Гришу. Но не знала, как общаться с ним… Мне стал интересен другой мир. Я поняла, что вещи, которые мы видим, могут в реале выглядеть не так, как мы их представляем. Люди могут быть не теми, за кого себя выдают. У меня появилось время для самопознания, и более-менее нормальная стабильность. В целом мне было комфортно, но вместе с тем одиноко. Клубы меня перестали интересовать, с Машей я встречалась часто, мы ездили по Торговым центрам, в «Кофеманию», я записала на диски разной прикольной танцевальной музыки, и мы танцевали под неё в машине, во время езды. Она была за рулём.

Ощущения от травки меня не покидали, меня тянуло вновь и вновь испытать их, и я искала знакомств с целью покурить. Раньше на «мамбе» даже был такой пунктик «Покуриваю травку», где можно было поставить галочку для определённого поиска. Таким образом, я познакомилась с несколькими различными ребятами, которые накуривали меня, и катали по Москве. Ни с кем из них я не спала, мне просто нравилось это чувство, вселенской любви и свободы от себя самой, от своего эго и его желаний. Кто-то из них дал мне контакт своего дилера, я стала покупать у него траву напрямую, пока его не посадили. В один прекрасный день я позвонила Лене, и предложила ей погулять вместе, на что услышала массу возмущений и криков. Честно сказать, я была поражена такой её реакции, ведь впредь она всегда соглашалась. Она положила трубку. Вслед за этим, раздался новый телефонный звонок её номера, в трубке я услышала голос « любимого араба» Юли. Он сказал мне, чтобы я больше не звала Лену гулять. Я поняла, что они вместе. Я была в шоке! Я решила не скрывать это от Юли, позвонила, и рассказала ей о том, что узнала. Юля почему то стала считать меня виноватой. Якобы я много рассказывала Лене о ней, о её кредите за квартиру в Химках, и Лена решила сделать Юле такую пакость из зависти. Чуть позже Юля приехала ко мне, забрав свой чемодан, она сказала мне, что ей плохо, у неё нет постоянного любовника – спонсора, что полиция недавно приняла её, которая кормится, как и мы, на «мамбе», и она отвалила им порядка 30 т.р. Сказала, что хочет уехать в Европу, в Испанию. «Ну что ж, дерзай, Юля, подумала я…» И отпустила свою очередную «подругу».

С Машей начали видеться часто, т.к. она машину купила и обкатывала её вместе со мной (хвастаться она любила). Она из Одессы. С характерным говорком и острая на язык. Мне было весело с ней. Мы катались целыми днями по магазинам, болтали, гуляли и просто проводили время, как хотели и как могли тогда. Пару раз я взяла её с собой на свидания с новыми мужчинами и поэтому потеряла этих потенциальных любовников, так как она вела себя вызывающе. Мне после встреч втроём они не звонили. Я стала ощущать себя закомплексованной на фоне её гелевых губ и силиконовых грудей, белых крашеных волос и пустой болтовни... Я стала отгораживаться и уединяться, чтобы побороть свои комплексы и противоречия, которые стали у меня всплывать в мыслях после общения с ней.

Я курила, слушала музыку, мастурбировала и размышляла о жизни. Когда последняя порция от дилера закончилась, я снова ударилась в поиски. Помимо прочего, на этот раз поиск был задан ещё и по критериям «метро Маяковская». Недолго блуждая, я наткнулась на анкету парня, который курит. Встретилась с ним. Андрей по кличке Кря , vk.com/nsns84 . Невысокого роста, похож на еврея, имеет недвижимость в Испании и квартиру в Москве. Мы пообщались в кафе. Цель я обозначила заранее в переписке. Проводив меня до подъезда, он дал мне кусочек гидропоники. Я была очень рада. Когда она закончилась, я написала ему снова. Он ответил, что находится в Европе, и дал мне аську своего друга Антона Быстрова (ПОХОЖЕ, ЧТО ОН ПРЯЧЕТСЯ, НИ РАЗУ НЕ ВИДЕЛА ЕГО АНКЕТЫ В ИНТЕРНЕТЕ), с которым я впоследствии списалась и встретилась подобным образом. Он дал мне наркотик просто так. Оказалось, что он с друзьями снимает квартиру под офис в двух кварталах от меня. Я курила тогда каждый день. Настал момент, когда мне снова была нужна доза, которой не было. Снова списавшись с Антоном в аське, я согласилась познакомиться с компанией его товарищей. Он встретил меня во дворе, и провел к их дому. Когда я вошла на кухню, взгляд парня, который сидел на кухонном подоконнике, пронзил моё сердце. Его зовут Сергей Борисович Заломнов , по кличке «Пипл». Зайдя в квартиру, я увидела там толпу ребят, молодых и симпатичных, у всех у них горели глаза. Там было много компьютеров и ноутбуков. Антон познакомил меня с Евгением Голубевым по кличке «Ман», который встречался с Марией Арсентьевой , с Михаилом Шефелем , с Андреем по кличке «Смикс», с Вадимом «Партизаном» ( У МЕНЯ НЕТ ССЫЛКИ НА НЕГО), с другом Вадима, который был дальтоником, и с другими людьми. Мы покурили марихуаны. Конечно, всё в совокупности меня впечатлило. В голове появились разные мечты и желания, потом мы покурили ещё, мысли усилились, и я поспешила уйти. Несколькими днями позже я вернулась, и продолжила общение с этими ребятами. Однажды в комнате, когда рядом никого не было, «Пипл» сказал мне странные слова. Суть их была в том, что люди будут прыгать из окон, ещё он дал мне какой-то пароль, что ли: «Ку». Сказал, что когда мне напишут так, надо будет ответить так же («Ку»). Зачем, для чего это - я не знаю. А ещё, он поведал мне, что его цель - это захват мира. Чаще всего, ребята говорили одновременно, а я сидела и слушала, пуская дым и задумчиво мечтая. Тот, чей взгляд сразил меня, можно сказать, на повал, оказался женатым человеком, по кличке Пипл, отцом, любящим горячо свою дочь, на пару лет старше меня. Любил выпить, покурить и пофилософствовать. Он казался умным и глупым одновременно. Глупым тем, что не выглядел стильно и дорого при своём остром уме. Остальные ребята были моложе его в основном, они любили музыку, интернет и наркотики, и я почувствовала духовную близость с ними. Я относилась к ним, как к братьям. Я восторгалась их голосами, речами, философией, идеями, они знали много интересных слов, которые не знала я, они, мне казалось, знали во много раз больше меня, и определённо были умнее, их волновали многие вопросы мироздания, они интересовались политикой. А я по сравнению с ними жила лишь в своём мизерном мирке, зацикленная на своей внешности и образе жизни, я не мыслила тогда так масштабно. Их идеи и размышления мощным потоком ворвались в моё сознание. Я снова влюбилась в жизнь. Я поняла её многообразие и спектр возможностей, услышала их, усвоила, впитала до капли. Я приходила к ним, как к старым и добрым знакомым, иногда с шампанским. Мне было очень приятно иметь таких добрых и гостеприимных соседей, с ними было интересно и весело, пока однажды они не заговорили об ЛСД. Единственное, что меня настораживало в них – это жажда острых ощущений. Мне казалось, они знают о наркотиках всё. Им нравилось читать сайты, где люди описывают свои ощущения от употребления различных веществ, разглядывать различные картинки и видео, с данной тематикой. Мне предложили изучить информацию о данном наркотике на специализированном сайте. После прочтения мне стало страшно. Когда они впервые предложили мне ЛСД, я ретировалась и погрузилась в раздумья.

Однажды я поехала делать коррекцию волос (у меня не было терпения их отрастить), мне вдруг стало очень грустно, я шла по дорожке в сквере у метро «Речной вокзал», между деревьев, и ревела. Я вдруг ощутила в один момент всё своё одиночество, безысходность и меня пронзила жуткая тоска. Я позвонила маме. Поговорив со мной по телефону, она решила приехать ко мне на несколько дней. С ней мне стало легче. Я успела сводить её в суши-бар, где она чувствовала себя неуютно. Мама всегда переживала за меня и отказывалась принимать от меня подарки в виде путешествий, а привезённые мной из поездок вещи для неё она трепетно хранила и не пользовалась ими. Меня это обижало немного. Я недоумевала всегда, почему она так себя ведёт, винила себя за то, что не умею дарить и выбирать правильные подарки.

Когда мама уехала, Капшукова позвала меня с собой в свой родной город, Одессу. Мне там очень понравилось. Чистый воздух, продукты, клубника, море, её мама, очень современная и энергичная, знакомство с её подругами, клуб «Ибица», различные кафе с бассейнами. Она познакомила меня со своим другом Борисом . Сначала мы прокатились на его тачке под классную музыку, остановились у ржаного поля, сделали несколько фоток на память моим фотоаппаратом «Canon», Маша на тех фотографиях выглядела потрясающе. Потом мы накурились, в принципе мне не нравится алкоголь, но тогда я пила. Маша пила больше меня. Вместе с Борей, втроём мы вошли в какое-то заведение, Маше стало плохо. Она пошла в туалет, и долго не выходила оттуда, я пошла за ней. Она сидела, наклонившись над унитазом. Её рвало. Я не знала, что делать. Она запретила мне вызывать «Скорую». Мне оставалось лишь смотреть на её фигуру, её талия почему-то меня особенно заинтересовала. Я стояла рядом минут 30, может и больше, периодически выходя к Борису доложить обстановку. Когда ей стало лучше, она встала, и, покачиваясь, вышла из туалета. Я позвала Бориса, и мы направились к выходу. Наступало утро. В ответ на мой вопрос : «Что случилось?», она ответила, что мама её заговорила от марихуаны. Когда мы приехали к ней домой, она легла у себя в комнате на кровать, где спала вместе со своей мамой. Её мама зажгла свечу и поставила на подоконник. Они жили в однокомнатной, крохотной квартирке, в старом доме. Я спала на диване на кухне. Со светом. Потому что меня предупредили о том, что в квартире орудует «домовой». Маша пришла в чувства. Всё стало хорошо. Они снова стали эмоционально общаться, как и раньше, на кухне с мамой, во время приготовления блюд. Маша часто ругала маму, а её мама часто обижалась на неё. Один раз Капшуковаа повела меня в гости то ли к своим знакомым, то ли к родным, это были евреи. Одна женщина там занималась снятием порчи за деньги. У неё были различные магические ритуальные вещицы, которые вызвали во мне интерес. Она сказала мне, что на мне лежит венец безбрачия. Затем стала катать над моей головой куриное свежее яйцо, после одела на меня фату, что-то прошептала и сказала, что теперь всё в порядке. Я заплатила ей 200 долларов. Кстати, у Машиной мамы дома я тоже видела немало различных книг по магии, в том числе и чёрной. Я была удивлена. Её мама работала тогда в салоне красоты в Одессе. Маша сказала, что этот салон принадлежит её маме. Там же она познакомила меня с Анжелой . Она оказалась голубоглазой стройной блондинкой, с лесбийскими наклонностями (из Машиных слов), и увлекалась йогой. За глаза Мария называла её «Гоблином». Я думаю, что из-за не стандартной формы лица. В целом, Анжела показалась мне симпатичным, интересным и начитанным человеком. На «Привозе» в Одессе я купила сала и колбасы, часть увезла в Москву, по большей части в качестве подарков для своих родителей.

На момент моего возвращения в столицу тот самый парень, «Пипл» из новой знакомой компании ребят был в Турции с женой и дочерью. Оттуда он писал мне в ICQ. Писал о том, что устроил в отеле вечер Shulman. Треки Shulman мы слушали вместе в их съёмной квартире на «Маяке». Позже парни подарили мне диск с той чудесной музыкой. Я искренне наслаждалась ей. «Пипл» писал мне о том, что мы его семья. И в Турции он скучает по нас.

Когда он вернулся, мы встретились в компании. Общались они по большей части друг с другом по работе. Я была чаще всего пассивным наблюдателем и зрителем, но никак не действующим лицом. Я была замкнута в себе вследствие своего содомского греха. Я не представляла, как рассказать ребятам о себе честно и открыто. Мне было очень стыдно. И поэтому я часто молчала. Вскоре у Евгения Голубева («Ман») от рака умер отец, оставив ему квартиру в 24-х –этажке, на Новом Арбате у кинотеатра «Октябрь» на последнем этаже. Вскоре было принято решение перенести место дислокации туда.

Сначала я ездила к ребятам на такси на Новый Арбат, но это было дальше и виделись мы немного реже. Вид там конечно был великолепный. Из его окна была видна Красная Площадь…

Я захотела вдруг жить в большой квартире, захотела поменять свою шумную студию с евроремонтом и джакузи на что-то более просторное и тихое. Я сказала об этом Грише, и он дал добро на переезд.

Я не оставила «мамбу». Периодически заходила туда. И однажды мне поступило предложение от человека без фото. Он предлагал за встречу 30 т. р. Я согласилась. Гришу я видела редко, и деньги не были лишними. Приехала, к нему, в «Крылатское», мы встретились, он испугал меня внешностью. У него был большой живот, сломанный нос, и я не могла понять род его деятельности. Его тоже звали Гришей. И я согласилась пойти к нему. Жажда наживы была сильнее морали. Мы занялись сексом. Внутри меня всё протестовало, но я даже осталась у него до утра из ложного чувства вежливости. Утром он сказал мне о том, что хотел бы продолжить общение.

Потом я нашла квартиру у метро «Парк Победы», на улице 1812 года, в сталинском доме, с раздельными комнатами и длинным коридором и переехала туда. Это тихое место было ближе к Арбату. Я стала приезжать в гости к ребятам практически каждый день, каждый день курила, продолжала слушать их, размышлять о своей жизни, о целях, о Боге. Я ощущала себя 15-летней девочкой, влюблённой, не понимая в кого и во что. Я была наивной, слепо любящей людей за их внешность и слова, доверяла всем и каждому.

Первый Гриша (с которым я ещё на Большой Грузинской познакомилась), наведался ко мне на «Парк Победы» один лишь раз за сексом, у меня как раз были месячные, но я не отказала и отдалась ему прямо на не застеленном простыней старом матрасе, после секса на нём образовалось пятно крови. Вернувшись из ванны, я осознала, что он видел кровь, и поняла его ощущения. Я хотела вызвать брезгливость. Так и вышло. Больше я его не видела.

Второй Гриша (предложивший 30 т.р. за ночь на «мамбе») жил один, с огромным котом, был очень общителен и мил со мной, но как он зарабатывал деньги - я по-прежнему не знала. Он вошёл ко мне в доверие, я рассказала ему, что моя мама больна раком, и её нужно лечить, но я не знаю как. Он предложил знакомую бабку - знахарку где-то под Москвой. Я уговорила маму приехать, и мы отправились туда на такси. Знахарка подносила к телу моей мамы какой-то горшок, что-то шептала, в доме жила и вторая женщина, её помощница, она вправила мне позвоночник, усадив меня на диван, и наступив на спину коленом. Было немного больно, кости хрустнули. Я верила в то, что они делают добро. И только. Я верила в то, что мою маму можно излечить подобным образом. В большее я верить не могла. О других способах лечения не думала. Когда мама уехала, я продолжила встречаться с Гришей, он стал весьма навязчив, и не давал мне привести в порядок свои чувства, навязал мне кучу подарков, которые, как он думал, были мне необходимы. Рядом с ним я ощущала подавленность и безысходность. Он подарил мне большой плазменный телевизор и музыкальный центр (Б/У, которые были изначально у него в квартире). Потом матрас, кулер, шторы. Он фактически жил у меня по нескольку дней, уходил только тогда, когда я наотрез отказывалась контактировать с ним. Он хотел заниматься сексом три раза в день, мне приходилось «давать» ему, превозмогая отвращение и ненависть, он хотел совать свой член мне во все отверстия. Затем отвел меня в клинику, где мы оба сдали анализы, и у него появилось право трахать меня без защиты. Я терпела изо всех сил, в надежде, что это поможет вылечить маму.

Когда мне удавалось вырваться к ребятам на Новый Арбат, после выкуренного там косяка на меня накатывала глубокая депрессия. Они знали про меня немного, а о многом они, скорее всего, молчали, мы мало говорили о присутствующих там людях, чаще разговоры были о религии, политике, истории, культуре. Мне было стыдно и страшно от одной мысли о том, что они могут узнать правду о моём прошлом, о моих поступках и порочных желаниях, мучающих меня время от времени. Когда информации было через край, я шла в среднюю комнату, и долго лежала там на кровати. Голоса, доносившиеся из кухни, не давали мне сна и спокойствия. Я была обесточена. Я не знала, что мне делать. Мне всё меньше и меньше хотелось жить. По крайней мере, жить так, как я жила в то время, я тогда точно уже не хотела.

Гришу я ненавидела, денежный вопрос по-прежнему волновал меня, моих сбережений было мало, их не хватило бы даже на год ничегонеделания, жить и спать с кем-либо из-за денег было сложно и неприятно, я просто не видела выхода из ситуации. Наступал Новый год, мне было не с кем его встретить. Из чувства долга я поехала к Грише. Мы взяли 2 бутылки шампанского. Одну я выпила одна у него дома, а вторую, после того, как пробили куранты, я повезла на Арбат, предварительно отдавшись Григорию и уговорив его отпустить меня к моей «банде». Гриша не пил, но рассказывал, что раньше он нюхал, и от этого у него сводило зубы. Его зубы были повреждены, так как он скрежетал ими после употребления наркотиков. Они у него сточились. Он не разрешал мне пить. Я очень сильно злилась на него.

Приехав к «Ману», я поняла, что «Пипл» празднует Новый Год с семьёй у себя в деревне Чулково. Мне было грустно. Я посидела некоторое время с теми, кто был за столом. Есть не хотелось. Я чувствовала себя не в своей тарелке. Женька Голубев был с Машей Арсентьевой, на ней была одета нелепая одежда: фиолетовое платье и цветок из такой же ткани на волосах. Полная безвкусица. Мы выпили. В воздухе царило напряжение, разговор не клеился. Вскоре я переоделась в соседней комнате в платье «Prada» за 7 тысяч евро, которое купил мне Захарий в Риме, и уехала в стриптиз-клуб «Эгоистка». Там меня ждали Юля Шеремет и её подруга Елена Васильева , которая работает адвокатом, и участвует в передаче «Суд идёт» на ТВ. Девочки были в самых близких отношениях. Занимались сексом втроём с арабским парнем Юлии, Тарифом. В клубе мне снова не удалось заполнить дыру в своей душе, ни спиртные напитки, ни красивые образы накачанных тел не помогали. Секса не хотелось. Танцевать и петь у меня не было желания. Больше мне там делать было нечего.

Потом Григорий заманил меня к себе, предложив 10 т.р., я приехала, взяла деньги и фактически сразу убежала. После чего получила от него смс: «Обрадовалась и убежала». Я не обиделась. Он был прав. Всё было именно так. Я совсем не хотела секса с ним! Мы поругались. Это была наша последняя встреча. От Гриши я поехала на Арбат. Там всегда был кто-то, в любое время суток. Меня встретил «Пипл», он был тогда там один, а на мне лица не было. Я понимала, что я одна и ждать помощи мне было не от кого. Мы долго разговаривали с Сергеем на кухне. Я рассказала ему всё, что тогда смогла. Он сочувственно слушал и комментировал, давая советы во время разговора. Честно сказать, и сам он в тот день выглядел не «айс», но такое бывает. Мы же не роботы, у всех бывают потрясения, главное то, что мы умеем сопереживать друг другу. Нас с «Пиплом» связывало чувство некой эмпатии.

Я помню, как однажды, возвращаясь с какой-то тусовки и перенюхав амфетаминов, я не могла успокоить сердце и ум, меня трясло, хотелось перевести дух, успокоить нервы и я решила поехать на Арбат покурить, чтобы «сгладить» действие «порошка». Меня приняли, накурили, и я уснула там, как малышка, умиротворённая.

Чуть позже, там же я познакомилась с Юлианой Михеевой (Юрьевой) , эта девушка очаровывала всех, она щебетала, словно пташка, она оказалась талантливым и творческим человеком, и вскоре превратила серо-желтоватые стены квартиры «Мана» в замысловатые художества. Вскоре желающих порисовать на обоях прибавилось. Общими усилиями, на стенах появились различные рисунки в виде грибов, лиц людей, у окна была нарисована дверь с вывеской «EXIT». Это слово располагалось на двери вверху, и оно было написано как бы из зазеркалья, а под самой дверью на полу ребята нарисовали коврик. На одной из стен, обрисовав по контуру тело «Пипла», Юлиана изобразила многорукого бога Шиву. Юлиана была влюблена в программиста по имени Денис, и возможно, что именно это чувство позволило ей творить.

«Мамба». Вечер. Делать нечего. Переписываюсь с парнем, его зовут Дмитрий, приятной наружности. Я хотела курить. Он привёз. Привела домой. Он риэлтор. Он увидел квартиру изнутри и понял, что хочет в ней жить. Красивый голос. Красивые движения. Я дала согласие на его переезд. Он уехал. А вскоре переехал ко мне с вещами. Дал ксерокопию паспорта. Петрин. Из Екатеринбурга. Овен. Почти мой ровесник. Стал жить в соседней комнате. Той, что рядом с входной дверью. Он облегчил мне финансово жизнь. После знакомства с ним стало спокойнее. Частенько, собираясь на работу, он «мурлыкал» себе песни под нос, это веселило и поднимало мне настроение. С начала мы писали друг другу «смс». Потом поняли, что близкие отношения будут нам мешать работать. Остались друзьями. Однажды он делал мне массаж. Однажды я ему. Когда я простудилась, он вылечил меня световой лампой. Он добрый. И у него верные товарищи. Иногда они заходили к нам в гости. Иногда мы вместе курили. (ссылки нет)

Близилась весна. Был конец февраля. 2010-й. Нужно было ехать к родителям и разговаривать с врачами, чтобы понять какое будущее ждёт мою маму. По пути на вокзал я заехала на Арбат. Покурили. «Пипл» изъявил желание, поехать со мной. Я согласилась. Он как то приобрёл билет по чужому паспорту, взятому непонятно где и как. Мы оказались в одном купе. Как только мы сели в поезд, ему позвонила его жена Мария , он сказал ей по телефону, что едет в командировку, я чуть было не передала ей «привет», но он дал понять мне жестом, что мне лучше помолчать. Я не могла понять его, так как не помышляла тогда ни о чём, кроме общения. И это было действительно так. На соседней нижней полке сидел мужчина. «Пипл» пристал к нему с разговорами, выведал у него, кто он и где работает. Потом залез на багажную полку, что сверху в купе, напротив окна. Он был весел и дурачился. Остался спать там. По приезду в Кинешму мы пришли домой к моим родителям. Надо сказать, что «Пипл» был болезненно худой. На мой взгляд, ему следовало бы немного набрать вес и укрепить мышцы. Но он говорил, что не любит принимать пищу, и часто покупал себе жестяные баночки с джин - тоником «Greenalls». А ещё он любил носить одежду «кислотного» цвета, и от него пахло синтетикой. Возможно, что такое его поведение стало следствием ряда причин. У него не было зубов. Совсем. Он сказал, что их нет потому, что он сделал себе «отбеливание». Так ли это на самом деле, никто не знал. Принимать пищу в квартире у моих родителей он отказался, и вскоре мы поехали в Иваново. В больнице я поговорила с врачом, который сказал, что надежды на выздоровление мамы нет. Смысла в операции они не видели. На тот момент я уже почти смирилась. «Пипл» взял такси до Кинешмы, оплатил его, и мы вернулись обратно. «Пипл» взял с собой из Москвы ЛСД (помнится, он его заказывал из Украины). К вечеру мы отправились ко мне в квартиру, купив по дороге фрукты. У него был с собой маленький ноутбук. Он включил музыку, и стал готовить «странный коктейль». Мне было дано 100 мг, которыми был заботливо пропитан кусочек рафинада. Он бросил его в стакан воды и размешал. В квартире не было мебели. Были шерстяные одеяла и стол на кухне. Батареи были чуть тёплые. Я выпила предложенное мне «снадобье», и мы пошли в комнату, опустились на пол, полулёжа. Он смотрел на меня долго, не отрываясь, я стала смущаться, было некомфортно. Мы слушали психоделическую музыку. Я не чувствовала ничего. Я ожидала фантастических галлюцинаций, основываясь на отзывах других людей, прочитанных мной по рекомендации «Пипла» на «наркоманском» сайте Behind (бихайнд.орг). Было глубокое умиротворение, понимание сути вещей, людей и явлений, которые сложно было объяснить словами, да и разговаривать тогда с ним мне не хотелось. Однако, если кто-то в будущем будет задавать мне вопросы об ЛСД, я расскажу. «Пипл» философствовал, говорил о материи и Боге. Оторвав пару ниток от шерстяного одеяла, я наигранно спрашивала его: «Вот это материя? Это и есть материя?», как будто впервые держала в руках ткань. Ничего интересного не происходило. Вечерело. Небо было глубокого синего цвета. На душе было тихо, спокойно и радостно. Для жителя мегаполиса это чувство, возможно, было бы новым. Для меня же – абсолютно нормальным. Ничего необычного. Когда мы хорошенько замёрзли, и стали по очереди ходить греться в ванную с горячей водой. В ванной комнате у меня появилась возможность уединиться. Я разглядывала себя в зеркале с любовью и благодарностью за свою жизнь и возможности видеть мир. Погрузившись в тёплую воду, я стала рассматривать свои ноги и руки, венки и трещинки на них. Я удивлялась тому, как это можно было это создать. Я чувствовала себя творением Бога. По телу разливалась приятное тепло и радость бытия. Для Пипла это не было в диковинку. Он просто следил за мной. Был в приподнятом настроении, участлив и внимателен. Так продолжалось почти до самого рассвета. Мы ходили по очереди в ванную, сидели на кухне, общались. Сидя за столом и смотря на фрукты на нём, я понимала, что не хочу их есть. Меня всё устраивало. Я поняла, что на самом деле у меня нет желаний. Все они – плод моего воображения и следствие раздражения ума. Мне казалось тогда, что я могу просидеть так целую вечность. Я не хотела никуда идти и что-либо делать. В этом не было необходимости. Всё было хорошо. Курить не хотелось. Сигареты казались мне сущей гадостью. У нас с «Пиплом» был «план», и он предложил мне покурить сверху. Я не отказалась. Существенно ничего не изменилось. Наступал рассвет. Я легла вплотную к батарее, повернувшись к ней лицом. Он лёг рядом, сзади, обнял меня, и мы уснули. Утром он уехал в Москву. Вскоре у «Пипла» наступил день рождения. Я поздравила его по «смс», он ответил, что стоит на балконе, с неба падают снежинки, и он этому рад. Я написала в ответ: «Просто будь». Остальные слова казались лишними. Позже мне пришло от него: «Я тоже тебя люблю». Я не признавалась ему в любви до этого, однако, решила ему подыграть.

Побыв у родителей, я вернулась в Москву. Продолжила ездить на Арбат. Сосед, Дима Петрин, говорил, что мне нужно устроиться на работу. Я пропускала его слова мимо ушей. «Пипл» фактически «переехал» жить на Арбат. Домой ездил раз в неделю на выходные. Он плохо следил за чистотой своего тела, одеждой и питанием, спал на полу, на грязной постели, которую называл «чилаутом». Ценных вещей, кроме ноутбука с заставкой Гитлера у него не было. Однажды он уговорил меня повторить опыт принятия ЛСД. Это было в квартире на Арбате, стоял невообразимый гул от проезжей части. Мне было плохо. Я увидела его страшным и преследующим меня. Всё было как бы в тёмном свете. Я хотела тишины, я бегала от него по комнатам, а он за мной. «Ман» вместе со своей подругой Машей как раз вернулись из бани. Нам с «Пиплом» была предоставлена всего одна комната и кухня. Дискомфорт, от того что я нахожусь в чужой квартире, не исчезал. «Пипл» вызвал во мне страх. Я не выдержала и сказала, что поеду домой на Парк Победы. Ехала на метро. По дороге молилась. Дома мне стало лучше. Я успокоилась. После этого я замкнулась в себе.

Потом я осталась ночевать на Арбате, и мне приснился сон, в котором «Пипл» поцеловал меня. Я испытала странные ощущения. В реальной жизни он был приятен и отвратителен для меня одновременно, и грань между этими двумя противоречиями мне было тяжело найти. Я не могла представить себя с ним в паре. Он не богат. Он женат. Потом это случилось наяву. Он поцеловал меня нелепо и вскользь, когда мы были наедине. От него плохо пахло. Но внутренний голос сказал мне, что я должна принять его и смириться. Ещё у «Пипла» была попытка заняться сексом со мной в спальне, когда мы лежали с ним на кровати. Он пытался снять с меня лифчик, а я тогда остановила его.

Наступил апрель. Прошёл почти год с момента нашего знакомства. В квартире было много людей. На полу, в зале, лежали одеяла и подушки, на которых спал «Пипл». Парни уже расходились по домам. Был поздний вечер. Мы все были в зале. «Пиплу» удалось каким-то образом загнать меня в угол, поближе к своей постели, он уговаривал меня остаться с ним. Парни смеялись. Они шутили и говорили разные колкости в наш адрес. И вдруг он сказал фразу, после которой я почувствовала себя окончательно спятившей. Он произнёс: «Не трогайте мою жену». «Пипл» был как всегда пьян. Именно эта причина заставила меня принять его фразу как шутку. Парни громко засмеялись, кто - то из них сказал: «Какая она тебе жена, «Пипл», ты чё, попутал?». Должна пояснить, что я на неё совсем не похожа, он показывал мне её фотографии. Заломнова Мария худая, рыжая, голубоглазая, у неё тонкие губы. Судя по фотографиям, она выглядела злой и глупой. Я себя такой не считала. Я считала себя красивее и умнее.

Парни ушли, а он стал приставать ко мне, у меня тогда давно не было мужчины, и я сдалась. В тот апрельский день я отдалась Сергею Заломнову прямо на грязном полу их самодельного офиса, на грязной постели, раскиданной по полу. Он говорил, что я прекрасна. Был эмоционально возбуждён. Но я чувствовала фальшь. В ту ночь он трахнул меня без презерватива, 3 раза, в комнате и в ванне. Он быстро кончал, я же не получила тогда ни одного оргазма. Я довольна была тем, что дарю себя тому, кому была тогда нужна. Потом он поехал домой в Чулково, а вернувшись, рассказал мне, что сообщил жене, что любит меня. Это было глупо, но я хотела верить в то, что меня любят. И казалось, что я тоже была влюблена. Я не хотела ни о чём думать, не оценивала ситуацию, не понимала, за что я люблю его, и за что любит меня он. Я не хотела думать о том, что ждёт нас в будущем. Я старалась полюбить его со всеми недостатками, как всех мужчин мира в его лице. Я старалась направить всю свою любовь на него, не обращая ни на кого внимания больше. В моём понятии было, что мужчина должен нести ответственность за свои слова. От знания о том, что меня любят, мне было спокойно. Мне было не важно, что ему требовался стоматолог, нарколог, психотерапевт и мешок денег. Я идеализировала и мечтала о том, что в будущем всё это появится. Мы стали встречаться. Секс с «Пиплом» меня не удовлетворял. Мы гуляли в парках, курили, болтали обо всём на свете. Денег на подарки, кино и кафе и поездки ни у меня, ни у него не было. Он говорил мне: «Давай подвинем этот синенький шарик вместе?!». Я догадывалась, что он имел ввиду планету Земля, но что конкретно он имел ввиду - я не понимала. «Пипл» говорил, что мы объедем с ним весь мир. Я слушала, верила ему, надеялась и ждала. Я слушала его пьяный бред, который он повторял изо дня в день, выучила все его «коронные» фразы. Было забавно, не более того.

На Арбате парни дурковали на кухне. Я чаще всего валялась в средней комнате на кровати. Марию Арсентьеву, которая по рассказам «Мана» ему изменяла, выгнали из квартиры на Арбате. Её выгнал сам же «Ман» Голубев, по совету Быстрова Антона. Быстров – мерзкий тип, в плане характера, холеричный, гневливый, дёрганный, орал громче всех в попытках навязать свою точку зрения. У него были длинные волосы до плеч, и он был заядлым торчком. «Братва» Женька «Мана» обитала по большей части на «Планерной», там же жила его мама, у него был ещё родной брат. И «Ман» и Быстров Тоха младше меня, за исключением Заломнова «Пипла». С Тохой мы не раз ездили на «мутки» вдвоём, на такси, к «Горбушке». Его это радовало тогда. Эти три парня, включая «Пипла» Заломнова, были мне особенно близки. Тоха и Женька – близкие друзья. Оба умные и талантливые, общительные. Обладают сильными голосами. Однако голос «Пипла» мне был ближе к сердцу. Мы загорали на крыше «мановской» 24-этажки, втроём с Тохой и Женькой, когда «Пипл» был в посёлке. Я могла общаться с ними и без Сергея. «Пипл» «давал добро».

Я мечтала тогда о Мерседесе ML, я хотела разукрасить его в цвета космоса, ездить на нём на деловые встречи, возить партнёров. Но больше всего я хотела создать здоровую семью. «Пипл» обещал подарить мне Мерседес, как только разбогатеет. Помимо этого я хотела жить у моря, хотя бы некоторое время в году. И глубоко в душе мечтала о детях. Я понимала, что он женат, к тому же у него уже есть ребёнок, дочь Елизавета, которой тогда было около 10 лет. Разумеется, я страдала от этого.

Мы встречались с «Пиплом» преимущественно на квартирах.

Вскоре он стал жить вместе со мной и Димой. Мне трудно вспомнить, как он перебрался в ту съёмную квартиру на улице 1812 года. Мы жили с «Пиплом» в большой средней комнате. Его жена Маша устроила ему истерику, назвала меня самыми последними словами и поставила ему ультиматум: «Я или она». Он выбрал меня. И мы стали жить вместе. Ему было нелегко оставить дочь, он навещал её каждые выходные. Мы не раз расставались на неделю, и даже больше. Меня мучила совесть, я чувствовала, что так жить нельзя и не хотела рушить семью. Однажды я залезла к нему в переписку на интернет ресурсе «Мой Мир» и прочла сообщения от его жены. Она писала ему, что-то типа: «Таких, как она, надо отдавать на растерзание всех жён» и т.п. Я старалась понять её, как женщину, понять его, как человека, но мои страдания и эгоизм глушили всякое понимание. Тем более, замужем я никогда не была, и детей у меня не было. Я буквально билась в истерике, не могла найти себе места, когда по выходным оставалась одна. Я невольно желала смерти его жене. Обстоятельства меня сильно мучили. Не зная, как скоротать время без «Пипла», я ездила на Арбат к ребятам. Ездила в гости к Антону Быстрову на Славянский бульвар. Я была недовольна своей ролью. Я понимала, что я любовница нищего. Смириться было очень трудно. Я хотела быть единственной. Я ненавидела себя, «Пипла», его жену, я желала всем зла. Мысль о том, что человек, признавшийся в любви, изменяет мне, не давала покоя. Я не знала, так ли это на самом деле, но, тем не менее, меня злило то, что он ночует с другой женщиной под одной крышей, пусть даже она была его законной женой. Потом я стала требовать развода, я хотела, чтобы он, наконец, определился. И «Пипл» пообещал мне оставить жену. Я уже с трудом верила ему. Эта ситуация сильно пошатнула мои нервы и вывела меня из равновесия. Наркотики и общество Антона и «Мана» не спасали. Был момент в отношениях с «Пиплом», когда он сказал, что не может бросить дочь и останется с женой. Я потеряла смысл жизни и хотела умереть. Тогда я видела своё будущее в связи с ним и никак иначе. Я очень хотела родить. Однажды он сам сказал мне: «Ты родишь мне сына?». Он меня обнадёжил и буквально заставил поверить ему. «Пипл» врал. Врал мне. Врал жене. Врал себе. Однажды я вновь прочитала её сообщения ему, она писала: «Дико скучаю», и предлагала встретиться. Вскоре он сказал мне, что едет встречаться с женой к магазину «Детский мир», в котором она работала продавцом. А я поехала к Антону. «Пипл» вернулся в этот же день замкнутым. Сначала, пока мы гуляли втроём, он молчал. Но я и без слов его уже поняла. Позже, уже дома он рассказал, что Маша попросила его вернуться, что она не хочет, чтобы его дочь воспитывал другой мужчина. И он принял решение, которое было не в мою пользу. Перед отъездом в Чулково, он зачем то сказал мне, что вернётся, и чтобы я его ждала. Провожая его, я плакала навзрыд и не могла остановиться.

Дмитрия Петрина с его советами я игнорировала. Хотя, однажды я приняла один его совет. Он сказал, чтобы я отдохнула, развеялась. Я тогда уже не хотела видеть «Пипла». Я была обижена. Димка рассказал мне, что встречался с «Пиплом» где то на нейтральной территории, без меня, и взял у него «ЛСД». Однажды, когда я была одна дома, от скуки и безысходности я решила залезть в холодильник и взять наркотик, который дал «Пипл». Я думала, что это прояснит ситуацию. Но…ничего, кроме желания мстить в связи с употреблением веществ я не приобрела.

Одно время Пипл просил меня уйти с «мамбы». Я и так там почти не появлялась. Заходила по привычке. Однажды он попросил мне показать ему свою анкету и переписку. Я показала, а он не открыв ни одного сообщения, психанул и сказал, что не будет читать. Да, он повёл себя тогда конечно странно. Когда мы с Пиплом ещё не жили у меня, я познакомилась на «мамбе» с Алексом. Он грек. Около 38 лет, ничего такой. Спортивное тело, «мачо» - брутал, тёмные кудрявые короткие волосы, тёмные глаза и смуглая кожа. Он возил меня поесть на веранду где-то на Вернадке у Новодевичьего монастыря. Потом исчез. И тут, у меня появилась возможность встретиться с ним. Тем более я приняла (Димкин) ЛСД. Я жаждала мести за измену мне «Пипла» с женой. Я хотела животного секса. Хотела, чтобы меня грубо взяли и отымели, как последнюю суку. Дима Петрин был дома, когда я взяла у него ЛСД, и как-то понял, что я стащила у него кусок сахара. М-да, вот это интуиция у него… Вскоре он зашёл ко мне в комнату, когда я уже умиротворённая, сидела на подоконнике у открытого окна. Было лето. Я посмотрела на него мечтательным взглядом и улыбнулась. Димон обозвал меня «сукой», «крысой» и вылетел из комнаты. Конечно, меня это задело.

Потом я созвонилась с Алексом, он заехал за мной на джипе «Infiniti», и мы сразу же поехали к нему, захватив по дороге виски с фруктами и ягодами. На душе было радостно. Тёплый ветер бил в открытые окна его автомобиля, обдувая моё лицо и руки, лаская кожу. Квартира, в которую привёз меня Алекс, была маленькая, ничего особенного. Я выпила грамм 200 виски, а потом он трахнул меня пару раз. Кроме средних размеров члена в ненавистном гандоне и накачанного тела удовольствие черпать было неоткуда. Я почувствовала разочарование и захотела домой. Мы собрались, и он послушно повёз меня обратно, по пути завёз в «Шоколадницу» и накормил роллами. Я никому об этом не рассказывала. Только Димон, казалось, всё понял, потому что был чему-то рад…

«Пипл» вернулся. Спустя примерно 4 дня. И… я стала видеть его редко. Он был в постоянных поездках. Чулково - Москва. Жена – я – Арбат - дела… Однажды, когда меня в конец заебло отсутствие его внимания ко мне, я скопировала ему в «майл-агент» сообщение от незнакомца с «мамбы», в котором тот предлагал отлизать мне, и ещё оплатить сие действо. Я не давала согласия тому незнакомцу на встречу. Но, то моё пересланное сообщение «Пиплу» спровоцировало его на то, чтобы мигом полететь к жене. М-да, снова недомолвки и непонимание…

Я пожалела об этом. На следующий день я приехала на Арбат, и там мне никто не открыл дверь. Я позвонила Заломнову. На свой вопрос: «Где ты?», он ответил: « Я сейчас нахожусь рядом с человеком, который любит меня больше всех на свете, беззаветно, это моя дочь». Мне удалось уговорить его встретиться через пару часов на Арбате. Чтобы скоротать время, я побродила по переулкам, зашла в кафе, выпила грамм 100 какого-то качественного алкоголя, чтобы быть с Сергеем «на одной волне».

Он приехал возбуждённым, осанка его приобрела большую уверенность. Он привлекательно выглядел. Был бодр, в хорошем расположении духа. Сначала мы присели на лавку во дворе, обсудить случившееся недоразумение, потом поднялись в квартиру «Мана». Вскоре приехали парни, и я вдруг почувствовала сексуальное желание. Ни о чём не договариваясь, мы поняли, что хотим друг друга по глазам. Пообщавшись с парнями, он предложил мне поехать в квартиру на улице 1812 года. Дома был Димон с друзьями, мы на бегу заскочили к ним на кухню покурить , потом Сергей потянул меня в спальню. Комнату огораживала тонкая шторка, служившая нам дверью. Ребята были на кухне, были слышны их громкие, грубые, возбуждённые голоса. Когда «Пипл» прикоснулся ко мне, не снимая одежды, по моему телу разлилась тёплая волна, и я почувствовала дикую страсть. Не медля, он вошёл в меня сзади, лёжа на матрасе, который лежал на полу. Он двигался во мне, трогал мою талию, бёдра. Вскоре, наверное, в первый, и, наверное, единственный раз я кончила с ним по-настоящему. Без дополнительной физической стимуляции других эрогенных зон. Не более 10 минут, в одной позе. Я хорошо понимала тогда, что он чувствует. Была уверена, что он хочет конкретно меня. Расслабилась и отдалась. Этого оказалось достаточно. И это стоило того, чтобы терпеть трудности. Это было здорово. Ей Богу.

Меня сильно завёл голос «Пипла». Возможно, поэтому я и осталась надолго в его компании. И до сих пор я чувствую его вибрации в себе. Вибрации всей его «банды». Безусловно, это было крутое время. Несмотря на боль и бедность, несмотря на измены, на недомолвки, на нехватку времени и внимания друг для друга, для Бога. Мы все были по-своему неповторимы в своих мыслях и действиях. Было гениально, и моё сердце подсказывает мне, что это было всего лишь начало.

Метания «Пипла» не давали мне покоя. Димон раздражал меня своими речами о том, что я сижу дома и не развлекаюсь. Поддавшись его советам, я решила поехать на тусовку. Созвонилась со «старым другом», Виталей Яровым. Собралась, Петрин даже помог мне сделать сексуальную причёску. Виталик заехал за мной и повёз в какой-то клуб. У него куча друзей-тусовщиков была в то время. Когда мы встречались с ним, он частенько угощал меня таблеткой, или порошком, уважал алкогольные напитки. И окружающий мир переставал для нас существовать. Виталик мог незаметно взять спиртное прям из под носа у бармена, и пить его из горла на его глазах, пока его не замечала охрана. Он мог сажать меня на барную стойку и мог танцевать до утра. Мне нравилось, как он пел, хотя не был эстрадным певцом. Я видела в нём талант. В тот день я не спала с ним, только целовалась. Мне нравилось обниматься с ним. Он всегда был хорошо одет и вкусно пах, не смотря на выпитое. Когда я жила на Белорусской, Виталя настойчиво добивался меня. До этого он успел уже переспать с Настей Люкшиновой, и нашей общей знакомой Юлей Ахметовой. В клубе «Опера» он как то смог сунуть мне 5-ти тысячную купюру в ответ на все мои препирания и отказ пригласить его к себе. После этого я согласилась. Он был приятен мне, но мужа лично для себя я в нём не видела. Чувства к нему были по большей части братскими. Мне было весело с ним. Нас пускали во все пафосные клубы Москвы. У него везде были знакомые, они часто отмечали разные праздники, и он всегда знал обо всех модных вечеринках. Секс с ним не понравился мне. Он был слишком нежным, и это навело меня на мысль, что он такая же «проститутка», как я, и подумала, что он трахает не только женщин. В процессе он спрашивал меня, правильно ли он всё делает, хорошо ли мне. Яровому не хватало мужественности. Он раздражал меня. Не помню когда и как я вернулась домой на Парк Победы в ту ночь, но не суть.

Потом я изменила «Пиплу» с Димой Харичковым ( не знаю, где он, ссылки нет, есть фото), которого я встретила в автосалоне, когда интернет-знакомый из Алма-Аты предлагал купить мне тачку. Сначала я поехала смотреть Тойоту. В автосалоне ко мне подошёл симпатичный менеджер. Задав пару незначительных вопросов для приличия, понимая уже что «Тойота» – не предел моих мечтаний, я взяла у продавца предложенную мне визитку и поехала домой. Из дома я написала Диме смс: «Вы случайно не лицо компании «Тойота?»», и у нас завязалась переписка. Вскоре он предложил мне встретиться. Мы встретились в кафе на «Тверской», не помню сейчас его название. В начале нашего знакомства он ездил на белой шестерке «Жигули». Мы пообщались, и он отвёз меня домой. Во второй раз я пригласила его к себе. Дмитрий среднего роста, синеглазый брюнет с удлиненной стрижкой и спортивным телом, без грамма лишнего жира. Он никогда не пропускал спортзал, пил различные добавки, качал мышечную массу, не пил и не курил, но… иногда нюхал кокс. И как позже выяснилось, был бисексуален. Дима приезжал ко мне примерно раз в неделю с большим пакетом продуктов. Чаще всего мы просто занимались сексом. В «резине». Мне удавалось кончать посредством дополнительной стимуляции клитора своим собственным пальцем. Иногда мы ходили с ним в солярий. О большем тогда я мечтать не могла. Мы встречались так примерно чуть больше года, не смотря на все мои параллельные отношения со «спонсорами» и другими кавалерами. Когда я переехала на «Маяк», Харичков продолжал ездить ко мне. Наибольшее удовольствие от встреч с ним я получила, когда он привёз кокаин, угостил, и трахнул меня в жопу. Я пила шампанское во время секса, поднимая фужер с барной стойки, которая располагалась прямо у изголовья кровати, и одновременно курила тонкие сигареты. Однажды он пригласил меня к себе, позвав туда своего младшего брата Артёма и друга Сергея, который работал в полиции. У него дома был подаренный кем-то алкоголь и трава. Тогда Дима ездил уже на «Лексусе». Мы накидались и устроили оргию. Они трахали меня по очереди, и одновременно, но у нас не удавалось двигаться в такт, у него была «покоцанная» съемная хата где-то в районе Крылатского, с плохой кроватью, на которой было не удобно трахаться. Все были «еле живые», процесс мне не понравился. Атмосфера была какая-то «больная». Анальным сексом никто не занимался. Все были вялые, быстро устали. Однако я тогда увидела, как Димка дергал Сергея за член, это меня позабавило.

Приезжала моя мама. Я возила её в Боткинскую. Ей поставили зонт в мочеточник. Я заплатила врачу, которого посоветовал Сергей (ник «Сирота Казанская», с ним на джипе катались его, курили тоже) около 15 т.р. Тогда мы с мамой впервые были предельно искренние. Возможно, что это потому, что я подлила ей в чай ЛСД, и приняла сама. Мама радовалась, танцевала. Я ни разу не чувствовала такую близость между нами. Мы были вдвоём в квартире и нам никто не мешал. Да, тогда она уже была знакома с «Пиплом». Она поинтересовалась у меня: «А что мы делали, медитировали что ли?», заметив нас сидевшими в позе лотоса в спальне и державшимися за руки. Я ответила утвердительно. Мама гостила в Москве недолго.

Папу я однажды тоже ЛСД накормила под «Пиплогипнозом», в Кинешме на Советской. Мы тогда вдвоём в зале были. Включила ему психоделическую музыку на ноутбуке. На папу это никак не повлияла. Сама тоже принимала тогда вещество. Но разницы в восприятии не заметила.

Вернёмся к моменту отсутствия «Пипла». Точнее, равнодушного его ко мне отношения. Будучи на «Арбате» во всем уже известной компании парней, и поняв, что «Пипл» собирается ехать в Чулково, я позвонила Харичкову. Договорилась встретиться с ним на Парке Победы. Он приехал ко мне с букетом белых роз. Я прямо с порога потащила его в спальню. В тот день он трахнул меня без «резины». Я получила клиторальный оргазм, в позе «Doggy Style». Эта поза была моей любимой для секса с клиентами, которые физически не были привлекательны для меня, с некоторыми, таким образом, я даже умудрялась разрядиться.

Ещё я хотела изменить «Пиплу» с Артёмом (фамилию не помню, ссылки нет). На самом деле я с ним познакомилась давно, еще, когда на Белорусской жила. И мы уже занимались раньше сексом. Артём – кавказец и спортсмен. У него длинные волнистые волосы. У него всегда была трава. Несколько раз мы ходили в кино и суши, потом он трахал меня у себя в маленькой квартире на Таганке, как он говорил, своей собственной. Артём был знаком с Ромой Курдюмовым, моим молодым любовником, которого я бросила в отеле, уйдя спать домой. Тело у Артёма, да, нормальное, но он не заводил меня. Трахал сзади на диване. В «резине». Стоя или на четвереньках. Оргазма не было, если я не трогала свой клитор. Зато он кричал громко, когда сливал сперму. Мы давно не встречались, но тут представился случай. «Пипла» не было, и он как обычно, мне не звонил. Я была не удовлетворенная. Артём пригласил меня к себе, я приехала. Мы покурили. Я разделась и стала к нему приставать. Но он вдруг отказался. Я не поняла, что на него нашло. Он вдруг сказал, что не хочет. Я сама, если честно, не хотела. Секс ради мести – не лучшее средство. Приехала домой тогда немного позже «Пипла». У него не было ключей. В то время я старалась найти какую-то приличную работу, и опять же, по совету соседа по квартире, Димы, пошла в «Инком» агентом по недвижимости. Я сказала «Пиплу», что показывала квартиру. Он не поверил мне. Ударил меня по лицу. И пошёл за банкой. Правды от меня он так и не добился.

Пипл весьма странный человек. Я так и не поняла, ревнивый он или нет. Об этом ниже…

Помню случай, когда он приревновал меня к Антону с Арбата. Я ночевала у Антона на Славянском бульваре, когда его предки уехали на дачу. Пипл подумал, что мы вместе спали. Вернувшись из Чулково, он сразу же приехал к Антону домой. Там он немного поиграл в ревнивца, потом мы приехали на Парк Победы вдвоем. В квартире никого не было. К вечеру он напился как обычно коньяка или джин-тоника (не помню) и его посетила «белка». Он орал на меня, что я шлюха и сплю с Антоном, ведь Антон пишет мне стихи в смс. «Пип» упорно мне не верил. Потом он ударил меня, потом потащил в постель, и кое-как трахнул. «Пипл» вообще весьма забавный товарищ.

Ах, да, всё это был 2010 год. Август. Когда были пожары. Дышать было нечем. Когда он в очередной раз поехал в Чулково, мне позвонил старый знакомый, Миша (ссылки нет, фото нет) по кличке «Befree», не помню когда познакомились где и сколько раз мы трахались, но я позвала его к себе тогда. Мне было страшно, в окно я видела только смог и ничего больше. Дышать было нечем. Хотелось успокоения. Мишка полизал меня и хорошо потрахал. Оргазм у меня был. Ему лет 23-25, не больше, милый парень, голубоглазый, губы бантиком, нос – кнопка, тело жилистое, без жира, эстетически приятный на вид человек.

Потом приехал «Пипл» с марлевой повязкой, за которую я была готова отдаться, о чём и написала в статусе социальной сети «Мой Мир». Он так жестко трахал мне голову, вместе со своей женой, и дочерью… что я просто была в каком-то трансе, живя надеждой на то, что это когда-то должно всё закончиться. Я уже не верила в его чувства и обещания, просто ждала развязки. Его глаза были для меня отдушиной. Мне ничего не нужно было кроме общения и объятий. Он стал близким духовно мне человеком.

К осени 2010-го со слов «Пипла», его жена Мария узнала, что он продолжает жить со мной. Она ни разу не приезжала на Арбат, и это дало мне понять, что она не хотела на самом деле тогда его возвращения. Да, конечно, это было бессмысленно. Ведь он принял уже решение в своей душе. По соображениям, известным только ему. К зиме он стал ездить домой в Подмосковье всё реже и реже. Да, он скучал по своей дочери Лизе. Он очень любит её. Я видела его слёзы. Он дорожил всеми нами, я знала, что он любит жену. Я не знала и не понимала, чего от меня хотят. Иногда казалось, что просто отравить, однако, что с меня было взять? Приходили мысли о самоубийстве, но я не зацикливалась на них.

На тот момент Мишаня (Михаил Шефель, сын депутатки), ген. директор «Пипла», нашёл более серьёзный офис в аренду на Парке Культуры, рядом с «Яндексом». Парни стали работать над музыкальным проектом «Free Frog», автором которого была Вера Врублевская. Я стала ездить вместе с «Пиплом» в офис. Мишаня заезжал за нами на своём огромном джипе «Infiniti», забирал и развозил нас всех по домам. И в офисе мы тоже курили. Чаще гашиш. Трава была редко. Тот гашиш – адская химическая смесь. Вот от чего сносило голову, «бросало» из стороны в сторону в плане мыслей и эмоций. Я не могла думать спокойно и продуктивно. Не могла чётко выполнять задания. Внутри меня был хаос. Я стала дёрганой, не понимала, чего я хочу, а если и хотела чего то, то не понимала почему, зачем, и точно ли эти желания конкретно мои. Всякая чушь лезла в голову, вместе со страхами, чувства смешивались, гнев моментально мог сменяться радостью, беспричинное веселье – глубокой депрессией. В конце концов, мне стало наплевать на себя. Я устала бороться и превратилась в зомби, в биоробота, выполняющего функции, заданные системой. И всё. Это точка отсчёта. Гнилая точка, после которой стало мерзко в душе, мерзко телу, всё пахло дрянью, не хотелось мыть волосы и чистить зубы. Люди вокруг вдруг казались мне враждебными, опасными, я искала защиты. Коммуникативные навыки перестали использоваться за ненадобностью. В мозгу всплывало большими буквами слово БЕЗЫСХОДНОСТЬ. Когда мы курили «план» в холодное время года, жить вовсе не хотелось. Реальность казалась расплывчатой, иллюзорной, мечты и цели недостижимыми или бессмысленными. Мне не нравился гашиш и всё, что было с ним связано, но я курила его снова и снова, стараясь не отставать ото всех. Я курила его изо дня в день, в надежде на чудо, что когда-нибудь отчаяние закончится. Я ждала положительного действия от него, как от лекарства, от панацеи, но так и не дождалась. Мне не понравилась ни трава, ни ЛСД, ни марки, ни кокаин, ни всё остальное. Всё это дерьмо собачье. Приблуды. Для тупых и ленивых. Для тех, кто не знает истинных путей самопознания и самореализации. Для тех, у кого нет грамотных наставников и учителей. Для тех, кто не дорожит своей жизнью, кто не уважает свою семью и общество, кто не бережёт свою психику, нервы и остальные органы.

На тот момент у меня был один хороший знакомый, всё с той же мамбы, мне он вначале представился Русланом, но как выяснилось позже, его звали Тимур (есть фото). Видимо, человек очень сильно хотел быть русским. Ему было немного за сорок. Ухожен и хорошо одет. Фармацевтический бизнес. Небольшое брюшко. Высокий ростом. Хитрые голубые глаза и светлые волосы. Он ездил на «Rang Rovere», и не раз водил меня в ресторан. Говорил, что у него есть «Роллс Ройс», что живёт где-то на Рублёвке, но… Не знаю, пока не видела и не была. Общаться с ним было интересно, он имел опыт 40-летнего мужчины, часто рассказывал о своих luxury поездках за границу. У нас ничего не было. Фактически. Пока «Пипл» в очередной раз не уехал в Подмосковье, оставив мне свой старый проектор, который я должна была по его замыслу продать за 20 т.р. и эти деньги заплатить за аренду комнаты. Но, как выяснилось, из меня плохая торговка. На Горбушке с рук у меня его никто не взял. А деньги надо было найти быстро.

Придя домой в гневе, я набрала этому самому Руслану-Тимуру-фармацевту. Объяснила ситуацию. Он пообещал выручить меня. Вскоре приехал. Зашёл в квартиру. У меня тогда даже продуктов не было. Димона тоже не было дома. Мы прошли на кухню. Тимур попытался вправить мне мозги. Было бесполезно, потому что с момента моего последнего употребления наркотиков прошло не более недели. Потом он отвёз меня в магазин. И сказал, что я могу брать всё, что хочу. Я набрала в тележку кое-каких продуктов из вежливости. Он заплатил за покупку где-то в районе 3 т.р. И отвёз меня в квартиру на Парке Победы. Там дал мне 20 т.р. и не спешил уходить. Мне было тоскливо. Он предложил прилечь. Он лёг на подушки прямо в одежде, и положил меня к себе на грудь. Я откатилась ему в подмышку. Что-то сдерживало меня плакать при нём. Он легко, по-отечески коснулся моих губ, потрогал меня за лицо. И вскоре уехал. Потом, в другой уже раз он подарил мне диски по личностному росту, которые я слушала. Тимур сказал мне, чтобы я не пускала «Пипла» на порог. Я пообещала, что так и сделаю. Когда «Пипл» очнулся и вспомнил обо мне, я сделала вид, что жду его. Открыв дверь, я бросила ему сумку с проектором и захлопнула дверь. Выдержала всего месяц одна в Москве, без общения. Потом опять сдалась. Помирилась с «Пиплом».

В офисе на Парке Культуры мы просидели почти год. После работы заезжали на Арбат, курили, ездили все вместе за гашишем. К нам ходили толпы людей. Мы работали в команде. Они работали. А я училась работать в команде. Сергей Заломнов общался людьми, которых они приглашали на собеседования, он привлек и вдохновил массу народа работать за идею. Люди тогда работали у нас буквально за еду.

На Парке Победы мы принимали ЛСД еще несколько раз, вместе с Димой Петриным. Однажды, под наркотиком, «Пипл» взбесился, причина мне была не ясна. Возможно, я уделила ему мало внимания, не знаю. Он орал на меня и хотел уйти. Во мне вдруг проснулись нечеловеческие силы. Я держала его крепко, закрывая проход собой. В комнату ворвался Димон и спросил: «Оль, тебе помощь нужна?». Я прокричала ему: «Нет!». Почему, не знаю. «Пиплу» тогда выйти из квартиры так и не удалось. Я его не пустила. И Петрин невольно помог. Если бы его не было тогда дома, не знаю, что бы было. Это была наша первая серьёзная стычка с Заломновым. После неё он долго сидел на балконе, вырисовывая каким-то острым предметом на дереве старой оконной рамы непонятные иероглифы. Уже позже я осознала, что не давала ему свободы, о чём пожалела в будущем, и не раз. Я повторяла эту свою ошибку снова и снова, в моменты наших ссор, как упёртая овца, я не давала ему уйти, когда ему было надо. Я боялась, что он не вернётся. Однако, тем самым я всего лишь нарывалась на его жестокость и грубость. Он - своевольный человек. Я понимала, что не имею права его ни в чём ограничивать.

Однажды мы поссорились по несущественной причине. Он захотел уйти из дома, я встала в дверях. Он оскорбил меня. Я дала ему пощечину. Он ответил мне тем же. Меня очень разозлило то, что он поднял на меня руку. «Ты думаешь, тебе всё сойдет с рук? Ты будешь получать в ответ, если будешь позволять себе такое» - сказал он. Но я понимала тогда только то, что я женщина, которую априори нельзя обижать и причинять физическую боль. Мы тогда здорово подрались. Я не отпускала его, удерживая дверь силой, а он пытался вырваться. Я боялась его потерять навсегда. Он исцарапал меня, потёр мою кожу о стены, задрал палас, перевернул стулья, дал мне пару раз по печени. Я плакала, умоляла его не уходить, считала его своей собственностью. Но он был зол и непреступен. Тогда он снова так и не смог выйти. Я не дала ему. Когда я отступила от входной двери, оказалось, что он вовсе и не собирается уходить. Похоже, это было игрой. Всего-навсего. И только. Мы выкурили кучу сигарет, сказали друг другу много слов и помирились.

Я пыталась нормализовать то, что было мне не под силу в одиночку. Да, мне не нравилось то, что он пьёт дешёвый алкоголь. Гораздо приятнее он пах по утрам, особенно когда мылся перед сном. Я связываю с этим и некачественный секс, ленивый и отсутствующий какой-то. Бесстрастный, наигранный, который был похож больше на трагикомедию, чем на добротную эротику. Кто был в этом виноват – не ясно. Скажу лишь то, что запах не располагал меня к близости. Было не вкусно. Но, я понимала, что нам это необходимо в качестве опыта. Зачем? Может быть, чтобы насытиться, а может, чтобы «доказать друг другу свою любовь», а может потому, что другие занимаются этим частенько, с лёгкостью, просто так… и это считают нормальным. Хотя кто такие эти другие, и кто сказал, что они нормальные? Мне было хорошо с «Пиплом» и без секса. А секса с ним я хотела, потому что хотела обладать им. Я хотела доставить ему удовольствие во что бы то ни стало, однако понимала, что это не то, что ему нужно в действительности. А вообще, заниматься любовью и заниматься сексом, вещи, как выяснилось, весьма разные. Одно сильно отличается от другого. Те случаи, когда мне приходилось заниматься любовью, можно с легкостью пересчитать по пальцам на руках. Кстати, о пальцах…

Весной Дима Петрин съехал. Прощаясь, мы пожали друг другу руки. В соседней комнате поселился молодой программист, «Smix», из нашего офиса. За него платила фирма. Ближе к лету хозяева квартиры попросили нас съехать, по причине, о которой мне остается лишь догадываться. Я в то время не получала денег, мне их не платили. «Пипл» редко платил за аренду комнаты во время. Он получал в районе 50 т. р. в месяц , 20 т.р. мы отдавали за аренду квартиры. Однажды деньги давала моя мама Люда, однажды «Ман». Мы перебивались, как могли. Воровали еду в супермаркете. Однажды, когда Заломнов пошёл воровать без меня, его поймала полиция и ему дали условное наказание.

Потом хозяева той квартиры на улице 1812 года сказали, что нам надо освободить её. Как ни странно, «Пипл» обрадовался тому, что нас выселяют, и сказал, что теперь мы можем снять в аренду дом с участком. Хозяева вернули нам залог и вскоре мы переехали в Кратово. Там было 2 дома на территории за забором. Хозяйский и гостевой. Мне была в диковинку жизнь в доме. Он был старенький, всё компенсировал свежий воздух и большие хвойные деревья на участке, на которых жили белки. Просыпалась я под пение птиц. Съездив к родителям, я привезла с Кинешемского рынка семена цветов и приправ, и посадила их на грядках у дома. На участке располагалась беседка и баня. К нам приезжали друзья, мы вытаскивали большие колонки во двор и слушали музыку, жарили шашлыки, сидели у костра, общались, курили. Ссорились. Мне надоело быть домашней «прислугой». Я доставала «Пипла» по разным вопросам, в которых он был некомпетентен, требовала секса, не знаю, зачем он был мне нужен. Он ругал меня при всех. Я не получала от него ласки и внимания, которых хотела. Стала реже мыться и краситься, но любви всё равно хотела. Я кричала на него, что он не даёт мне ничего материального, и не понимала, что он не мог тогда мне дать то, что мне было надо. «Пипл» был сильно занят финансовыми вопросами. Много думал о будущем. Я не знала, как ему помочь, и злилась. Я напрашивалась с ним в офис, а он не хотел брать меня с собой.

Один раз, когда сестра Мишани Галина поцеловала Сергея в губы на моих глазах, я машинально схватила её за руку. «Пипл» схватил меня за шею при всех, и мы начали драться. Люди наблюдали за нами. Жена Мишани сказала мне после драки, что ей не понравилось, когда Сергей схватил меня за шею. Я отчётливо помню ту драку. Это был экшн, в момент сражения я не понимала кто кого, страха не было.

Вторая серьёзная драка, которую я запомнила, была по причине его отказа мне в сексе прямо вот моментально. Возможно «Пиплу» не понравился мой вид, подход или его настроение было тогда не подходящим. Факт в том, что Сергей грубо отказал мне. Я обиделась, а он поставил меня на место с применением физической силы. У меня по всему телу были синяки, под обоими глазами были фиолетовые круги. Ему тоже досталось. Я его поцарапала, и он поскользнулся с лестницы, когда второпях покидал нашу спальню. Крышка деревянного люка захлопнулась, оставив в комнате его руку, и он повис межу первым и вторым этажом, однако я подошла и помогла ему выбраться. Утром у меня начало болеть всё тело, было тяжело встать с кровати. «Пипл» избегал меня и не шёл на контакт. Я была в гневе. Я не хотела служить ему. Наши отношения были незаконными, однако меня привлекала его сила, перспективы и возможности. На тот момент он был уже официально разведён, но и моим мужем не являлся. Я ощущала чувство вины и несла ответственность за его развод, ведь моя причастность к этому неоспорима. К тому же, я сильно страдала тогда. Моя мама в то время жила на обезболивающих уколах с морфием. Я знала, что она скоро умрёт. Я не могла забыть о ней.

Марию Капшукову я тогда ненавидела. Наше общение закончилось на том, что она стала встречаться с очередным кавказцем, Михаилом (ссылки нет), который покупал ей одежду в «ЦУМе». Впоследствии мне пришлось помогать ей уйти от него. Она позвонила и попросила меня об этом. Я была на встрече, и мне пришлось оставить человека, который специально выделил время для этой встречи. Я «забрала» её от Миши и дала ей ключ от квартиры на Парке Победы, в которой я жила тогда ещё одна. Но она не воспользовалась моей поддержкой, объяснив это тем, что я живу вблизи от Михаила. Якобы, он может выследить её. После этого она некоторое время общалась с Юлей Шеремет. Маша говорила, что Юля отымела половину Москвы, и её даже узнают. Рассказывала, что они ходили с Юлей на променад, и встретили случайно этого Машиного, уже бывшего, кавказца Михаила, и он отругал их прилюдно. После этого Маша решила прекратить общение с Юлей, и возможно поэтому, следственно и со мной. Моего увлечения творчеством и общения с компанией «Пипла» она не разделяла. Я не познакомила её ни с кем кроме «Пипла». Возможно, что Машка Капшукова чувствовала себя лучше, выше меня. Я не знаю, почему у нас не получилось построить доверительные отношения.

Однажды, накурившись, пока «Пипл» бухал в доме с двумя парнями, я, сидела битый час ночью у костра в раздумьях. И завидовала Капшуковой. Я представляла, какая она в сексе, мне хотелось увидеть её в процессе. Однажды, после поездки с ней на пляж в Сосновом Бору, на её «Вольво», Маша привезла меня в квартиру своей подруги помыться. После душа она вышла ко мне абсолютно голая. Я удивилась её непосредственности. Конечно же, мне было, на что обратить внимание в её внешности, и я это сделала. Это запомнилось мне. Так вот, вернёмся в Кратово. Я представляла, как она раскаивается, как ползёт на коленях вдоль по тропинки от забора к дому, как лезет целовать ноги моему «Пиплу», как она унижается. Я хотела увидеть, как она искренне плачет. Слишком большая разница была тогда между нами. Я хотела, чтобы наша дружба была настоящей и крепкой, но… этого не вышло. Я надеялась на её поддержку, а она не помогла мне физически в момент болезни мамы. Она не приехала в Кинешму. Она сказала лишь то, что я должна пойти в церковь. Всё. Ах да, и ещё выложила кучу видеороликов на «Youtube», с оскорблениями и проклятиями. Я готова была даже поделиться с ней «своим любимым Пиплом». Но... Я чувствовала, что она способна причинить мне боль. Она хотела понравиться многим, и это раздражало меня. Я знала, что она хочет власти, денег и славы. И я пожелала ей этого. Во время нашей с ней совместной поездки в Одессу, в самолёте у нас был разговор о смерти. Я произнесла слова, вроде: «Я не понимаю, как железные самолёты могут летать по воздуху, и поэтому боюсь разбиться, не смотря на то, что лечу не впервые. Маша тогда произнесла: «Такие, как мы, легко не умирают». Сидя у костра, я вспоминала её и представляла, как парни снимают с неё скальп, как вырезают силикон из её грудей, как варят из её пышного тела суп, разрубив его на части и засовывают оставшиеся части в холодильник. Эти мысли доставляли мне удовольствие и успокаивали во мне гнев несправедливости, вызванный её блядским поведением.

Однажды «Пипл» поехал, как сказал, к дочке, и его не было три дня. В это время, в гостевом доме у нас жил молодой, высокий бомж, Рома (нет фото и ссылки), которого привёл «Пипл». Он ходил в тёмно-синем пиджаке и в рваных джинсах. Он помогал нам по хозяйству. «Пипл» встретил его где-то на Арбате, и зачем-то привёз в Кратово. «Пипл» редко брал меня с собой в офис, который тогда располагался на Нижнем Кисловском переулке. Место было хорошее. Мне было интересно там. Так вот, в отсутствие «Пипла» моя нежность переключилась на Романа. Мне было любопытно, как он стал бомжем. Он рассказал, что продал свою квартиру, чтобы приехать в Москву и прогулял деньги. Мы говорили с ним о политике, он в отличие от меня, регулярно смотрел телевизор, и делился знаниям. Я жаловалась ему на неудовлетворительные отношения с «Пиплом». Рома старался убедить, что «Пипл» меня любит, а я тогда этого не осознавала. Доказательств не было. Однажды, когда Рома вышел из дома на крыльцо, я была на лужайке. Вдруг, из его ширинки выпал член, джинсы были старые, он не торопясь спрятал его обратно, а я подумала тогда: «Ого, член».

У меня снова была истерика в момент отсутствия «Пипла». Я не могла уйти без денег от него и пойти скитаться. Ко мне никто не приезжал, я не встречалась с другими людьми, помимо нашей компании. Я помню, что на тот момент между нами три недели не было секса. А наркотики были. «Пипл» вернулся примерно через три дня, и тогда я спросила его: «Ну как Маша?», имея в виду толи его бывшую жену, то ли свою так называемую подругу, Капшукову. Он ответил: «Она сосёт лучше тебя». Я разозлилась. Мы поругались. «Пипл» ушёл за Ромой в гостевой дом. Через некоторое время я пошла к ним. Роман с «Пиплом» лежали на кровати и смотрели ТВ. Я легла между ними, посередине. «Пипл» разозлился и выскочил из комнаты. Я подошла к Роме. И спросила: «Хочешь меня?» Тот, превозмогая страх, ответил: «Да». Мы заперли дверь. Я пососала ему и он меня трахнул «раком» без «резины». Во время секса я сказала ему: «Ну и мужики пошли, трахать никто не умеет». Он делал это еле-еле, видимо не мог себя контролировать. Мне не понравилось, он быстро кончил. Он не лизал. Я была разочарована. «Пипл» вдруг начал ломиться в дверь. Ромка застегнул ширинку и впустил его. Сергей понял, что произошло, подбежал и схватил меня за волосы. Я испугалась, что он меня убьет, закрыла глаза и приготовилась к смерти. «Пипл» поднял надо мной кулак. Я заныла. Он выругался и выскочил на улицу. Рома начал собирать свои вещи, документы и плюшевую игрушку. Потом вышел за ворота, но вскоре вернулся и стал звать меня с собой. «Пипла» нигде не было. Я отказалась. Просила его не уходить. Боялась, что «Пипл» вернётся и побьёт меня. Рома хотел уехать в Москву. Мы прогулялись с ним по посёлку, и я его проводила. Далее у меня провал в памяти.

Помню, как однажды я ехала в Кратово одна на электричке. Вроде мы с «Пиплом» были тогда в ссоре. В электричке я встретила бабушку, которой было негде жить, и я позвала её с собой. Ведь у нас было два дома на участке, и второй дом был тогда пустой. Я позвонила «Пиплу» и предупредила его, что еду не одна. Он встретил нас с бабулей из такси и оплатил его. Бабуля жила у нас несколько дней, я хотела отправить её в санаторий, но собственных денег у меня не было. И как это сделать я не знала. Я говорила ей о том, что «Пипл» часто не трезв. Она посоветовала мне оставить его. В один из дней Сергей был в плохом настроении и выгнал бабулю из дома. Я проводила её за калитку с чувством разочарования в своих возможностях.

Я приглашала родителей к нам в гости, они примерно представляли, что со мной происходило, оба были против моих отношений с алкоголиком и наркоманом, и так и не приехали. Потом я предложила Сергею съездить домой к родителям. Помню, как мы, оба намазанные йодом, сидели на остановке, ждали автобус. Не помню, как ехали, что делали в Кинешме, и как долго мы там были. Помню только, что ему позвонил хозяин дома и сказал, что нам надо съехать, потому что во время нашего отсутствия он нашёл в гостевом доме шприцы. Я не знаю, кто ими пользовался и с какой целью. Я не замечала «Пипла» за этим процессом. Это стало для меня загадкой. Мамочка моя была уже очень плоха. Но я оставила её. Мы вернулись в Москву, забрали вещи и перевезли их на дачу к Мише Шефелю по кличке «Рес». Дом был свободный и мы стали жить там. За аренду не платили. Это был кирпичный двухэтажный дом. На территории был пруд и ягодные кустарники. Сначала всё было хорошо, но я чувствовала себя дискомфортно. Я чувствовала себя воровкой, жившей в чужом доме, поглощающей чужие ягоды, спавшей с чужим, пусть даже разведённым мужем и отцом чужого ребёнка. Денег у меня вообще не было. Однажды он выгнал меня из дому. Я каким-то образом добралась до станции «Раменское». Бродила там, не понимая, что мне теперь делать. Долго шла куда-то, устала, остановившись, я увидела рядом стоматологическую клинику. Я была в белой гипюровой майке, что ещё было на мне тогда, я не помню. Я вошла с целью попросить стоматологов посмотреть мои зубы, предупредив, что денег у меня нет. Мне нужно было с кем-то поговорить, а как, и с кем конкретно, я не знала. Я не была воспитана жаловаться кому-либо кроме мамы. Совесть не позволяла жаловаться ей тогда, да и денег на мобильном телефоне у меня не было. Стоматолог посадила меня в кресло, бегло совершила осмотр и сказала, что всё в порядке. Мне настолько хотелось тогда, чтобы «Пипл» меня вернул, чтобы нашёл меня, пошёл за мной, что мне начало казаться, что он уже где то рядом, ищет меня в этой клинике. После осмотра я уселась на диван и принялась его ждать, оглядываясь по сторонам, никуда идти я не хотела. Видимо, понаблюдав за мной и почувствовав неладное, персонал стоматологии предложил мне доширак. Я съела ложку, отодвинула его с недовольным лицом и принялась сидеть в приёмной дальше. И тут, откуда не возьмись… вошла бригада в синих халатах, с чемоданчиком. Я не сразу поняла кто они. Они сказали, что мне нужно ехать с ними. Я повиновалась. Меня провели в карету «скорой помощи». Усадили внутрь, мысли были хаотичные. Я ничего не понимала. Меня повезли. Высадили у больницы в Раменском. Отвели внутрь, там я увидела врачей, они поинтересовались у меня, что со мной произошло, а я сказала что ничего, кроме того, что «любимый» выгнал меня из дому, и у меня нет денег, а ещё я сказала им, что курила траву не очень давно. Номер телефона родителей я помнила наизусть и продиктовала его врачам. Потом меня попросили помыться и надеть предложенный халат. Затем два врача подошли ко мне, взяли за руки и вкололи в обе вены два шприца какого-то лекарства. На мой вопрос: «Что это?», они ответили: «Чтобы очистить организм». Я находилась там три дня. Уже не помню, чем там кормили. Там можно было свободно передвигаться из палаты в палату и это было хорошо. Меня не привязывали. Я вела себя спокойно. Однажды я зашла в мужскую палату, они там играли в карты. В углу я увидела конфеты, мужчины разрешили мне угоститься. Я увлеклась, и ела, пока меня не остановили. На следующий день приехала тетя Надя, с двоюродной сестрой Жанной, (они тогда уже жили в Подмосковье, снимали жильё) привезли фрукты и кое-какие вещи. Через три дня меня отпустили. Дали справку без диагноза. В больнице я всё время думала о «Пипле» и ждала его. Но он так и не появился. После выписки я вернулась в дом к Мишане. Сергей находился там один, я рассказала ему, где была, а он даже не удивился. Сказал только то, что без меня ему было хорошо и спокойно. Позже, в его ноутбуке я нашла переписку с Быстровым Антоном. «Пипл» писал ему о том, что я в психушке. Антон ему советовал почистить ноут от компромата. Исходя из тех сообщений, было ясно, что они боятся «попасть» из-за меня. Постепенно всё забылось.

Однажды, там же, в доме у Шефеля, «Пипл» назвал меня шлюхой. В ответ я сказала, что шлюха – это его дочь. И… получила по голове. А потом ещё и ещё. Он бил меня очень сильно. Я сидела на диване в одной из комнат, а он забрался сверху на спинку, сзади меня, и дубасил меня кулаками по голове. Я вырывалась, он держал меня, потом стал бить по всему телу. Мне было очень больно. Когда он устал и успокоился, я разревелась, рыдала так, что не могла остановиться. Слёзы текли ручьём, я почувствовала тогда всю злобу и горечь своего прошлого и прекрасно понимала его правоту. Потом я легла на пол, на подстилку, где мы спали, свернулась калачиком, отвернувшись от него. Вскоре он прилёг рядом со мной, крепко обнял меня и долго не отпускал из объятий. Называл меня своей девочкой и говорил, что любит меня. Очень любит.

Через несколько дней «Пипл» сказал, что хочет, чтобы я уехала. Я и сама этого хотела, но не решалась ему об этом сказать. Вскоре я поехала к родителям. Мама была уже при смерти.

«Пипл» дал мне с собой в дорогу большой кусок гашиша. Приехав в Кинешму, я оценила внешний вид мамы и назвала её тварью. После этого я не хотела разговаривать с ней. Наверняка она на меня обиделась. Она делала сама себе уколы и не хотела ни с кем говорить и выходить из дому. Никому не доверяла, практически ничего почти не ела, её часто рвало. Рядом с кроватью стоял тазик, в который она блевала и испражнялась. Оба моих родителя были в трансовом состоянии. Мама лежала в средней комнате и стонала. Папа лежал в зале. Папа был зол на правительство, ругал кого-то из телевизора. Иногда он заходил к маме с вопросом, не хочет ли она что-нибудь, но чаще всего был обруган ею и выставлен из комнаты. Он ходил в магазин, в аптеку, старался помочь, чем мог. Родители жили на пенсию, у обоих были прибавки к ней по группам инвалидности, но им не хватало. Дома находиться мне не хотелось. Всё что у меня было – это кусочек гашиша и мечты. В Кинешме я никогда не жила, поэтому друзей и знакомых у меня не было. Я слонялась по улицам накуренная, точнее носилась, как сраный веник, гонимая хаотичным вихрем разных мыслей и эмоций.

Важная вещь… До того приезда в Кинешму, ещё в Москве, в интернете мне попалась информация о детях-индиго. Почему то я возомнила себя причастной к ним. «Ведь недаром я назвала так почтовый ящик ещё 10 лет назад?» - думала я. (Indigo_777@mail.ru )

Вечерами мама просила меня почитать ей сказания Божии, я читала ей, она христианка, моя прабабушка по маминой линии, Ольга, была тоже набожной женщиной. Я думала о своём предназначении, было желание продлить род. Я захотела сдать анализы, отправилась в поликлинику. Сдала кровь, у меня обнаружили гепатит С. Я испытала шок. И поняла, что мне пора готовиться к смерти. Я хотела войти в интернет. Мама с папой не давали мне тогда ни копейки. Дома интернета не было. Когда, со скандалами мне удавалось выклянчить у них немного мелочи, я сразу бежала на Почту в интернет. Там на сайте: «mail.ru», в проекте «Мой мир», в поисковике я вбивала слово : «индиго». Я хотела найти таких же, как я, хотела пообщаться с ними, с надеждой, что они другие, что они хорошие, и точно помогут. Мне удалось найти одну девушку под ником «Ол ли», которая некоторое время наставляла меня. Настраивала морально. Она дала мне понять, что я должна любить людей, как родных братьев и сестер. Что все мы огромная семья. У меня появилась внутренняя готовность выполнить все их желания, в обмен на их помощь. Критики и суждений к словам и поступкам у меня не было. Никакой эзотерики. У меня не было видений и голосов. Но я почувствовала себя связанной с другими, и поняла, что должна сделать что-то важное. Долго бродила по городу. Разглядывала драмтеатр. Фантазировала на тему оперы, я хотела петь на крыше этого театра, либо в другом месте, главное где-то на вершине, чтобы это атмосферно смотрелось. Вспоминала Капшукову и злилась на то, что её нет рядом. Если бы рядом тогда была Маша, «Пипл», люди из «Пипловской» компании, я не сделала бы наверное следующего… Мне давно не нравился мой большой палец на правой руке. Он был у меня в форме гриба, как у американской актрисы Меган Фокс. В целом я считала своё тело идеальным… кроме ненавистного пальца на правой руке, который раздражал меня ещё со школы. Я всегда старалась спрятать его от окружающих, так как ноготь на нём не эстетично выглядел. Печаль в том, что я ходила по улицам, был август, вглядываясь в лица людей, пытаясь отыскать среди них «индиго». Я начала понимать, что я реально могу общаться телепатически. Подходить к прохожим и спрашивать: «А не индиго ли вы часом?» - казалось мне в высшей мере глупостью. Я не хотела тревожить людей и боялась, что они причинят мне боль. Тогда мне пришло понимание, что я могу просто довериться Богу, этого будет достаточно. И я решила сама отрезать себе палец. Решиться на это было трудно. Я боялась боли. Однако, я решилась, взяла маленький кухонный нож и пошла на берег Волги. Для большей решимости я вспомнила все свои грехи, и подумала, что я заслуживаю боли, и непременно должна сделать это сегодня. Гашиш закончился. У меня было представление, что этим действием ( можно назвать его обрядом) я произведу выброс энергии. Меня заметят, нам помогут, «индиго», или другие люди, они просто не смогут не заметить меня, если я отрежу себе палец. Я хотела помочь родителям, особенно маме. Денег родителям я дать не могла. И я решила отдать им свой палец. Что я могла ещё отдать им тогда? Свою жизнь? Я не хотела убивать себя. Я была ещё молода и привлекательна. Мне было жалко губить себя. Но я очень хотела, чтобы они не ругались, и были здоровыми, чтобы они хорошо и безбедно жили. Я несколько дней готовила себя к этой операции морально. Нарисовала в блокноте желаемый протез, я была твёрдо уверена, что с ним мне будет лучше. Я хотела вместо уродливого гриба с продолговатым ногтем - кольцо с красивыми камнями, внутрь которого можно было бы вмонтировать лазер, чтобы с его помощью показывать на доску (например, в учебном заведении) и выделять тексты. Я хотела учить людей. Я знала, что пластической хирургии в Кинешме нет. А если бы я и обратилась к какому- либо хирургу с просьбой отрезать фалангу, сомневаюсь, что мне дали бы добро.

Когда я пришла на берег Волги, то села на склоне и начала пилить себе ножом верхнюю фалангу. На вид было ощущение, что я разделываю курицу. По ощущениям - острая режущая боль. Допилив до кости, я задумалась, продолжить или нет, так как было очень больно, из пальца сочилась кровь, но я была жестока к себе. Решение: «Делать до конца» было принято. Я нажала на нож сильнее, кость треснула, кровь хлынула фонтаном. Свершилось, мерзкий кусок отрезанного пальца лежал у меня в левой ладони. Конечно, я осознавала, что я сделала. Но… если есть Бог, то почему он создал меня несовершенной? Мне нужен был ответ на этот вопрос. В тот момент я гневалась на Господа за несправедливость и несовершенство мира. А может это Он был зол на меня, не знаю.

Посмотрев на культю пальца правой руки, я поняла, что теряю кровь. Понимая, что надо остановить кровотечение, я вскочила, сбежала вниз по склону, и выбросила окровавленную фалангу в Волгу. Потом я рванула прямиком в пункт «Скорой помощи», который находился в 300-х метрах от места происшествия, прямо за домом родителей. Они обработали мою рану, посадили в «карету» и повезли к хирургу. По дороге мне дали какие-то документы на подпись, я была в шоке и подписала, не читая. Лёжа на операционном столе, в то время, когда мне зашивали палец, у меня было ощущение, что рядом со мной ангелы, но я не видела их. Временами даже было чувство, что меня успокаивает покойная принцесса Диана, будто бы она стояла рядом, однако я её не видела. Это было знанием. Только и всего.

После хирургии меня отвезли в «дурдом». Моего согласия на заточение не спрашивали, в подробности не вдавались. Врачи снова посчитали меня чокнутой. Итак, я впервые оказалась в местной психушке. Сначала меня привязали к кровати. Сделали успокоительный укол. Когда я смирилась, меня отвязали. Там было любопытно. Кузнецов Станислав Борисович объяснил, что мне надо подписать бумагу о том, что я согласна на лечение, и я сделала это. С персоналом и пациентами откровенничать мне не хотелось. Мне не нравилось там. Психолог со мной тогда не разговаривал. Система лечения показалась мне странной. Я не понимала, зачем они меня туда привезли, ведь я себе отрезала палец, а не кому-то другому. Тело моё. Что хочу - то с ним и делаю. Ван Гог вон вообще ухо себе отрезал. Талантливый человек, художник.

Отец приходил ко мне пару раз в неделю. Вскоре меня перевели из 6-й палаты в 1-ю. Я вела себя спокойно. Таблетки тогда пила. Ощущение замкнутого пространства и невозможность выйти на улицу бесспорно давили. Я запомнила всего трёх женщин из нашей палаты. Ольга - любила выпить, она рассказывала, что с похмелья она всегда злая. Её закрыла в больницу её мать, потому что она поругалась с ней. Мне тогда не хотелось разговаривать. Ольга возмущалась, потому что я молчу и ухмыляюсь. По сути, она была весёлой, хоть и недовольной своим положением. Другая, девушка, имени её не помню, была беременной. Родители положили её в больницу, потому что она не хотела делать аборт. Она часто плакала. Её уговаривали и родители, и врачи. Отец ребёнка не навещал её там. Она была симпатичной. И так много плакала. Вставала с кровати и ходила медленно по палате, тихонько плача. Потом садилась, успокаивалась. Через какое-то время вставала и снова плакала. Еще одну девушку помню, которая была, на мой взгляд, вполне рассудительной и адекватной, она рассказывала, что пришла лечиться сама. Она из Заволжска. Почему пришла? Не помню. Бессонница или страхи. Эти симптомы были причиной для госпитализации. От тех адских таблеток деревенело моё тело. Я просила Кузнецова Станислава Борисовича отпустить меня домой на выходные, но он «кормил меня обещаниями». «Самый маленький срок нахождения в стационаре – месяц», - сказал он. Я говорила психиатру, чтобы он отпустил меня, что мне надо лечиться от гепатита, что моя мама при смерти. Но он держал меня взаперти целый месяц. Приходила тётя Надя Богатова, она приезжала к маме из Подмосковья, и заехала ко мне, покормить. Она рассказала мне, что прочла черновик про бомжа Рому в моём блокноте, и ей стало страшно. Что там страшного? Я не поняла. Нормальный человек. Просто без определённого места жительства. Опрятный, молодой, привлекательный. Я вслух тогда ей не сказала этого. И она мне вопросов не задавала.

Когда меня отпустили, и я ступила на асфальт, вдохнув свежий осенний воздух - я, наконец-то почувствовала себя счастливой. Мама, увидев меня, заплакала и, указав взглядом на мой палец, спросила: «Зачем ты это сделала?» Мне тогда не хотелось ничего объяснять. По общепринятым стандартам я поступила неадекватно. Я успокоила маму. Я была действительно тогда рада видеть её. Потом родители сказали, что я должна искать работу. Я позвонила знакомому, Дмитрию Голубеву из Иваново, и он устроил меня в свою газету 168 часов, где я проработала пару недель менеджером в отделе рекламы, зарплата была 8 т.р. в месяц. Почему я оттуда ушла? Мама сказала мне в день, когда я вернулась, что приезжал «Пипл» и привёз мне чемодан с вещами. Они все звонили ему и терзали его, чтобы он отправил в Кинешму мои вещи, особенно родные хотели плазменный телевизор. Сергей не знал, как это сделать. Машины у него не было, поэтому он пообещал возить вещи частями. Он приезжал как раз за день до моего возвращения из больницы. Мама сказала ему, что у меня всё хорошо, и он не стал настаивать на встрече со мной. Но я всё равно сочла нужным ему позвонить. Мне необходимо было услышать его, я хотела, чтобы он снова обманул меня, сказав, что любит меня. Для душевного спокойствия. Мне показалось, что его вовсе не удивило, где я была и что сделала. Я рассказала ему, что отрезала палец. Мы стали общаться. Я хотела к нему, вернее в Москву. Он обещал приехать, как только заработает денег. Через пару недель он приехал и привёз «травку». Мы сняли самый дешевый номер в гостинице «Мирная пристань» и вышли покурить на улицу. Тогда меня вдруг сковало, я ещё не отошла от больницы. Зайдя в номер, мы сидели вместе на узкой кровати, и я не решалась посмотреть ему в глаза. Он пытался раскрыть меня и расположить к себе. Ему с большим трудом удалось это. Я сдалась, мы занялись сексом. Мне не очень понравилось, так как в голове я переваривала все происшедшие со мной события. Потом мы нашли посуточную квартиру где-то на АЗЛК, и переехали туда. Серёга пил дешёвый коньяк. Я тоже пробовала пить с ним. Мне не понравилось. Он говорил, что у меня красивая улыбка, как у ребёнка. Мне было приятно слышать это. Я хотела в Москву, а зачем - не осознавала. Потом мы с «Пиплом» несколько дней жили в дальней комнате вместе с моими родителями на улице Советская. Каждое утро мне нужно было собираться на работу. Сергей просил меня не уходить и остаться с ним. Один или два раза мне было хорошо с ним тогда в постели. Однажды мама захотела тыкву. Мы сходили с «Пиплом» на рынок, купили и принесли её домой. Однако вскоре мама с папой стали ругаться, и нам тоже попало, мама была недовольна тем, что я не приготовила тыкву. Дело было в «рабочий» день, я немного устала. «Пипл» резко схватил меня за руку и сказал, что нужно уезжать отсюда. Он буквально вытащил меня из родительской квартиры. Тогда я не знала, что вижу маму в последний раз. Тыкву я так и не приготовила.

По приезду в Москву мы с «Пиплом» поехали на Арбат, в грязную Женькину квартиру, как Вы понимаете, там было шумно. Я чувствовала себя скверно, и продолжала курить от отчаяния. Несколько раз у меня были мысли спрыгнуть с окна, но я не решалась. Через неделю я узнала, что мама умерла. Тётя Надя отвезла её в областную больницу в Иваново, где она прожила ещё неделю. Она умерла под наблюдением врачей. Мне пришлось ехать на похороны. Одной. У её гроба я не проронила ни слезинки. Морально я уже давно попрощалась с ней. Тётя сильно ревела, она занималась организацией похорон, а я просто пришла туда, потому что этого требовало общество. Конечно, я была подавлена и холодна эмоционально. Поминки были в кафе «Карамель», были мамины подруги, соседи. После, возвращаясь в квартиру на Советскую, я спросила тётю: «Где деньги?». Тётя ответила: «Какие деньги?» У мамы было около 20 т.р., которые она накопила. У нас с мамой был разговор перед её смертью, она тогда показала мне, где лежат деньги и сказала, что после её смерти я возьму их. До маминой смерти я по телефону просила тётю приехать, мне нужен был здравый ум, я нуждалась в общении. Я хотела, чтобы она убедила меня не возвращаться к наркотикам и забыть компанию «Пипла». Но тётя приехала лишь тогда, когда я попала в дурдом. Итак, я осталась с хромающим отцом вдвоём, абсолютно без денег. Естественно, я снова стала звонить «Пиплу», чтобы он забрал меня в Москву. Он обещал забрать, как только снимет для нас квартиру. «Ман» и все его друзья были в некотором шоке и недоумении, может быть, потому, что я отрезала палец, а может быть, они боялись меня. Мне было плохо с отцом, я тосковала. Не знала чем себя занять. Злилась на христианскую церковь, так как в этой религии было много противоречий. Общалась с папиной соседкой Светланой Клаос, которая знала обо всём и про всех. Светлана много трудилась, при мне закатывала банки и хлопотала на кухне. Она была опекуном женщины-инвалида Галины, у которой кривые руки и ноги, кривое лицо, она плохо ходит и невнятно говорит.

Я была напугана предстоящей гибелью матери, и я мало соображала, что я делаю. Я шла по пути саморазрушения. Если бы моя родная, милая Мама сейчас оказалась рядом, я попросила бы у неё прощения за свою наивность и глупость, за бегство от трудностей, за тягу к чувственным удовольствиям, за непослушание и недостаток веры и преданности ей. Скорее всего, я действительно жалею, что не осталась дома с ней, и не встретила её смерть лицом к лицу. Я ждала смерти своей матери, ждала вместе с ней, с той поры, как врачи сказали её о метастазах. Возможно, я стала курить траву только потому, что хотела убежать от реальности. Потому что, я не знала, будет ли кто-то слушать меня, кроме неё. Сможет ли меня понять и принять кто-то, кроме неё, любить меня кто-то кроме неё.

Да, я увидела мужчину, сильного духом, особенного, я хотела стать музой для него. Я хотела укрепить его веру. Я видела, что я ему нужна. Его хотелось кормить, греть и оберегать. Я думала, что справлюсь с его слабостями, но сама попала под их дурное влияние. Как ни странно, у меня не было тяги к спиртному. Давно и редко я в компаниях выпивала немного, «в знак уважения» к собравшимся, по какой странной «традиции». Я думала, что я сильная и моего духа хватит, чтобы самостоятельно выбраться из ямы. Но нет. Тогда я поняла, что я не всемогущая. Часто стала думать о Боге. И постепенно ко мне стало приходить осознание, что без Его воли ничего в мире не происходит.

«Пипл» был тогда весьма амбициозен, в некоторой степени безрассуден, где – то высокомерен, самовлюблен, бесспорно интересен, как личность, мудр в силу своего опыта, но… ему не хватало сдержанности, собранности, самоконтроля. Порой он вёл себя просто отвратительно, но, тем не менее, я смогла его принять и полюбить, как душу. А у него ко мне, по всей видимости, до сих пор, только ненависть и неприязнь. Я раскрылась, дала ему в руках себя покрутить, как безделушку, по глупости сказала ему много обидных слов, которые возможно, даже не ему предназначались. Но… мы ведь только учились любить. Ведь любовь – это, прежде всего доверие. Доверие от слова «вера». Любовь – это сострадание. Сострадание – это что-то вроде «страдать от страсти». Священные писания учат нас быть бесстрастными, вылечиться от страданий. Да, я сделала много ошибок, видимо так было нужно, чтобы научиться любить. Просто любить. Ни за что и за всё. Сейчас мне уже не страшно любить безответно. Любовь всегда давала мне силы. Позже я поняла, что эти силы даёт мне сам Господь. Теперь я учусь принимать эту любовь.

Итак, мы с «Пиплом» не вместе. Отец так хочет. Раньше мне были нужны материальные блага. Но теперь я хочу лишь счастья для Него. И жить для тех людей, кому нужна. Например, папе. Я буду жить, пока не умру. Да, мне не всегда радостно. Жизнь жестока. Она отнимает у человека то, что он начинает считать «своим», «присваивать», объявляя это «собственной заслугой». Да, я полюбила человека. Чужого человека, можно сказать, с улицы. Он тоже сказал, что любит меня. Он первый признался в этом вслух. Но что произошло потом - понять сложно с грубой материалистической точки зрения. Да, и я, и они все нуждались в деньгах, это факт. Конечно, такие чувства как зависть, гнев, похоть, алчность и ревность присущи, наверное, каждому невежественному человеку. Возможно, что именно эти чувства стали препятствиями на нашем пути к успеху. Эти чувства – выражение наших слабостей, и именно они привлекли нас к дурным занятиям, таким, как незаконный секс, курение, распитие спиртных напитков, принятие различного вида интоксикаций, мясоедение. Слабости наши, порождённые страхом и собственной беспомощностью, стали препятствиями на пути к Богу, к вечности. И я знаю, уверена, что таких людей, как мы, очень много. И все они ищут помощи.

«Пипл» не раз говорил, что любит меня, а я ему просто поверила. Просто взяла и поверила. Вот и всё! Чем я отличаюсь от других людей? Тем, что я знаю далеко не всё на свете? Тем, что открываю душу людям? Тем, что я хочу любить и быть любимой? Я хотела быть с «Пиплом» больше, чем жить. А врачи сказали, что я заболела. И я им не верю! Я не хочу верить им, потому что они не спасли мою маму…

Правильно говорила мама: насильно мил не будешь. Но, разве я насильница? Я Его рабыня. Я Его слуга. Я просто поверила в Него.

Была зима, когда «Пипл» сказал мне, что снял квартиру на Пражской, и чтобы я приехала в Москву. Отец остался жить один в Кинешме. Он продолжать выпивать, не смотря на свою болезнь. Я не знала, что делать, денег у меня не было, лечить папу против его воли было бесполезно. «Пипл» встретил меня на Арбате, потом мы поехали на Пражскую. От метро мы ехали на маршрутке минут 30, мне это не понравилось. Обстановка в квартире не располагала к любви. Там было невзрачно, неуютно, страшный панельный дом, вонючий подъезд. Сергей платил за неё 25 т.р. в месяц. И чувствовал себя нормально. Я удивлялась его позитиву. Он по-прежнему ездил в офис на метро. Какое-то время я просто сидела в своём новом клоповнике и ждала чуда. Мне не хотелось секса. «Пипл» меня не возбуждал. Его болтовня мне надоела. Я начала общаться с Юлей Шеремет на одноклассниках, несколько раз встретилась с ней и поняла, в какой я «жопе» по сравнению с ней. Она промыла мне мозг. У неё тогда всё было нормально, она нашла постоянного любовника, который давал ей порядка 300 т.р. в месяц. По скайпу я общалась с Кузнецовой Светланой, которая тоже внесла свою лепту, сказав, что мне надо уходить от него, указав на давно известный всем уже путь в проституцию. Я пошла «рыбачить» на «мамбу».

«Пипл» часто сидел за компом на кухне, я сидела в нашей единственной комнате, точнее полулежала на диване, перестукиваясь с потенциальными клиентами. Приближался Новый год, он позвал Андрея «Кряка». Втроём мы накидались кислоты, накурились сверху, и гуляли по дворам, как «гопники». Я сняла видео, где «Пипл» в эфире пожелал мне встретить богатого и с зубами мужчину. Он сказал это весьма доброжелательно, но мне вдруг стало плохо. Я поняла, что не хочу его видеть. Я хотела спрятаться от него, но он ходил за мной с камерой по квартире. Мы стали собираться на улицу. Открыв шкаф со шмотками меня чуть не стошнило от них, я осознала вдруг что ношу сущее, не нужное мне барахло. Оно было отвратительно мне. Мне было совершенно нечего одеть. Все вещи казались старыми и замозолевшими мои глаза. То, во что одет был «Пипл», было просто более чем отвратно: позорная куртка Columbia, которую на моих глазах ему подарила мама, и такие же антисексуальные ботинки. Он выглядел, как бомж. Я, скорее всего, тоже. Я была унижена. Кое-как мы оделись и пошли бродить по дворам. Это почему-то казалось ему крутым, во всяком случае, он выглядел счастливым. В ту ночь мы не занимались сексом. Я его просто не хотела. И я, наверное, вообще никогда не хотела его. Я однозначно не хотела тогда продолжать жить под одной крышей с ним. Под утро, когда мы были вдвоём на кухне с «Кря», тот обозвал меня проституткой. Он сказал это тихо, но я, хоть и была под веществом, всё же поняла. Даже если мне это «послышалось», могу уверенно заявить, что я услышала мысли «Кряка». Как услышала? Почувствовала негатив от него в свой адрес, когда он посмотрел на меня. После этого мне стало противно находиться с ним рядом.

Потом к нам на Пражскую приезжал Валентос Матвеев . Привлекательный парень, по-своему. Любил тогда Катю Щигореву («Маша Крестик» ). Талантливый Валя работал вместе с «Пипловскими». Вредных привычек, правда, у него куча. Сначала они пили. Я в комнате сидела. Выходила на кухню курить. Потом Валя дал «Пиплу» в челюсть на моих глазах, не знаю за что. А он не ответил ему. Испугался? Мне «Пипла» стало жалко тогда.

На «мамбе» я стала брать всё, что мне давали, 3, 5 иногда 10, 15 т.р. за так называемый секс. Я ездила на выезд за 5 т.р. на 2-4 часа! Только бы собрать нужную сумму, чтобы снять себе отдельно квартиру. Я уезжала на работу, когда его не было дома, боясь быть избитой и выгнанной на улицу, как уже было. Иногда между нами было что то, что называется у нормальных людей сексом. Удовольствия мне это не приносило. Всё выглядело убого. Больше всего ему нравилось вешать мне лапшу на уши. Он приглашал меня часто принимать ванную вместе. Я ожидала тепла и ласки, я хотела чувствовать себя желанной женщиной, но ему были нужны лишь мои уши, в которые он изливал потоки своей тухлой философии. Он часто повторялся, так что я уже наизусть выучила многие его фразы. Мы могли просидеть в ванне около часа, куря сигареты или что-то ещё, но он так и не приставал ко мне, просидеть час со мной голой в ванне и ни разу меня ни трахнуть - вот это выдержка. Мне было даже обидно. Да лучше было бы мне жить одной и заниматься онанизмом. По крайней мере, я была бы удовлетворена. Не от кого было бы требовать удовлетворения. Той зимой я украла в торговом центре у метро «Пражская» зимние сапоги. «Пиплу» дали денег за сео-оптимизацию, 50 т.р. вроде, и он долго таскал их россыпью по 500 рублей в своем рюкзаке. Выполнять задание он, по всей видимости, не собирался. А мне не в чем было ходить. Он предлагал мне пойти поработать продавщицей чая в ближайший супермаркет, там как раз висело объявление о вакантной должности. Но всё упиралось в медкнижку. Те изверги, поставившие мне гепатит, испортили моё будущее. Я не хотела идти работать продавцом. Я спросила у «Пипла» 5 т.р. рублей на сапоги. Я не собиралась воровать их. Но в торговом центре, когда продавец мне принесла померить их и ушла куда-то, далеко от меня, я поняла, что ей наплевать на меня и искренних рекомендаций по данному товару я не дождусь. Тогда я предпочла, молча выйти из «бутика», оставив ей на прощание пустую коробку и старые войлочные перчатки за 250 рублей. Я ускорила шаг, вышла из ТЦ и спокойно выбросила старую обувь в мусорное ведро у метро, спустилась вниз и поехала куда-то (куда не помню). Мне было и стыдно и радостно одновременно, что я сэкономила деньги «Пипла». Если бы он давал мне их каждый день, или я имела бы возможность нормально зарабатывать, я ни в коем случае бы так не поступила.

Дожал его подарок на день рождения. Мне ведь вовсе не 15 лет, чтобы дарить мне дешевое, но зато (внимание!) ЗОЛОТОЕ кольцо за ЦЕЛЫХ ПОЧТИ полторы тысячи рублей! Причём он сделал это так: уехал в день моего рождения, и сказал, что скоро вернется, как позже выяснилось, гонял на маршрутке к метро, где в первом попавшемся ювелирном взял эту дешевку, которую я одела на свой палец из вежливости. Хочу заметить, что на его день рождения, которое было до моего, 27 февраля я купила ему заранее рубашку с жилеткой, которые стоили дороже в общей сумме, чем его сраное кольцо. А я поздравляла его с 23 февраля всегда, если мы не были в ссоре, хотя он и нюхом не чуял никогда, что такое служба в армии.

К апрелю 2012-го я насобирала 100 т.р. И сняла квартиру на Беговой. Но ушла не сразу. Мне было сложно бросить «Пипла». Я сказала ему, что нам стоит пожить отдельно. Что хочу пожить у Юли Шеремет, что не хочу быть обузой для него. Он, как назло, температурил, я, словно нянька, была рядом с ним. Мне стало искренне жаль его, как человека. Но мне не был нужен бесперспективный слабак. Когда я поняла, что с ним всё будет нормально, то отвезла первую часть вещей в квартиру, в его отсутствие. Потом забрала остальное, снова, когда его не было дома.

Я покрасилась в жгучую брюнетку, нарастила волосы, и через пару недель мы уже полетели со Светланой Кузнецовой отдыхать в Турцию. Она трахалась там со своим турком, а я в одиночестве приходила в себя. Потом у меня началась работа, каждый день. Я работала только на «мамбе». Мы со Светой обменивались контактами клиентов.

Помню Светкин «секондхэнд» по имени Рустам, он приглашал 2 раза в отель на Полежаевской, работал в Сколково и давал по 20 т.р. за час, трахал пару раз увлеченно минут по пятнадцать. Бывало и хуже. Общаться было некомфортно всегда. Внутри я понимала, что клиенты не уважают меня. Впрочем, мне тоже не за что было уважать их. Их отношение ко мне в целом не было проводом для уважения. А кто они, и какую должность занимают у себя в кругу или на работе - меня мало интересовало. Я знала, что все они слабые «на передок». Этого мне было достаточно для того, чтобы воспитать в себе неуважение к мужчинам. Поэтому я почти не думала о замужестве. Я не хотела, чтобы кто-то из них был моим мужем. Я не хотела, чтобы мне изменяли и обманывали меня, и не хотела оказаться на месте их жён.

Каждый день у меня было 1-2 клиента, в основном на выезд, которые платили по 10 -15 тысяч за встречу на 1-2 часа. Я брала не всех и не всегда, я понимала, что это не тот вид деятельности, которым мне хотелось бы заниматься. Мне просто нужны были деньги, я любила красивую одежду и путешествия, но накопить на что-то большее мне было трудно. Я ненавидела всех, кто меня трахал. Мне надоело так жить дальше, и я искала выход. Ближе к осени я сделала шенгенскую визу. Сначала я поехала в Валенсию по приглашению. Я увидела клиента впервые лишь там. Он был страшный на вид. Не русский и толстый. Отель был хорош и вполне меня устраивал. Море и пляж там мне не понравились. Слава Богу, я ему пососала только 1 раз. После этого он сказал, что прилетела его жена, и, оставив мне 1000 евро, уехал. Я была там одна ещё три дня. Хоть отдохнула морально. В Валенсии жила Юлькина подруга Диана. Мы встретились с ней, и я потратила все деньги на одежду, которая потом пригодилась мне в Москве.

Сайт «mamba» на самом деле хорошая кормушка и поле для деятельности для психологов. Я провела на нём 15 лет. Чего мне только не писали. Чего только не предлагали… Даже секс с догом за большие деньги, я отказалась от этого. Самое запоминающееся – то, что из-за таких, как я, женщин, раньше велись войны. Ну, я думаю, что мужчины пишут всем почти одно и то же.

Вернувшись, я встретилась с соседом по улице, который нашёл меня на «мамбе». Он сексуален и молод, всего 23 года было ему на тот момент. Через некоторое время я согласилась встретиться. Понятно зачем. Мы погуляли во дворе, он продемонстрировал свой пресс. Потом «подружились» в контакте. Я попросила у него травы. Он притащил мне гашиша с собой. У него голубые озорные глаза и светлые кудрявые волосы. Зовут ему Семён Литвинов . Начинающий актёр, уже известный тогда в узких кругах. Иногда мы весело проводили с ним время. Он заходил ко мне. Он искренне любил лизать. Был весьма позитивен и страстен в постели. Он мог долго трахать меня. Однажды он смог сделать мне очень и очень приятно. Полизав минут 15-20 , когда была вся уже набухшая и сочилась, он трахал меня сзади, было очень ярко. Естественно, я кончила. Очень хорошо кончила тогда.

Я продолжала своё занятие проституцией на «мамбе» до тех пор, пока один жирный банкир Александр Тимофеев ( в скайпе есть контакт) не пригласил меня в Цюрих. Временем раньше я присмотрела, на каком-то сайте неплохие, цвета слоновой кости кеды с мехом Gucci за 560 евро, и у меня появился стимул съездить за ними в Европу. Саша встретил меня в аэропорту с букетом алых роз. Отель, в котором он жил, был отличный, пятизвёздочный, в центре города. Он отвёл меня в дорогой ресторан и вкусно накормил. С ним было интересно. Он очень хорошо владел иностранным языком. Но сам он был некрасивым. Просто очень толстым. Он чуть не раздавил меня, когда лег на меня в номере сверху. По какому-то закону вселенной, бутик Gucci находился прямо через дорогу от нашего отеля, и, увидев его, я потянула Александра туда. Показала кеды, они ему понравились и он купил их для меня, потом взял такую же вторую пару видимо для какой - то из своих подруг. Мы ездили с ним на поезде в другой город, (забыла, как он называется) на встречу с партнёрами. Саша оплатил мне на время совещания массаж в спа-салоне отеля Four Seasons, такого массажа мне не делали никогда и нигде! Всё было на высшем уровне, а в конце я просто настолько расслабилась, что уснула. Балийка разбудила меня через 10 минут после окончания сеанса. После я немного погуляла на набережной, сделала несколько снимков на свой Canon, потом мне позвонил Александр, и мы пошли есть. Я могла заказывать всё, что хотела. Мы пили дорогое вино, и ели лучшие блюда. Коронным и модным там считалось «Фондю». Его наглый приятель от всей души крутил его на еду и напитки. Я жила с ним три дня. Он старался не выходить из отеля без надобности. Сексом особо не напрягал. Саша дал мне ещё около 20 т.р. на хорошую косметику, которую я купила в Duty Free, мы вернулись в Москву и на какое-то время забыли друг о друге.

Осенью в Москве на меня вновь нахлынула волна поиска смысла. Я стала добавлять в друзья «вконтакте» всех, без разбору и набрела таким образом на Илью Парфёнова . Он был весьма интересным парнем. У меня завязалась с ним долгая переписка. Ему был 21 год. Он из Ржева и работал продавцом спортивной одежды, мечтал о мотоцикле. Когда мы встретились на Беговой и пошли в кафе, он не стал ничего заказывать, я подумала, что передо мной чистый альфонс. Он, похоже, думал, что если я старше, то должна его угощать. Ну, я и угостила его парочкой роллов из своей тарелки. Потом я пригласила его к себе, он был нетерпелив. Я отдалась ему, не думая о защите. У него не было презервативов. И я не стала предлагать ему «резину». Он сразу предупредил, что никогда не лизал и не будет. Все мои старания склонить его к оральному сексу были тщетными. Он не курил. Мне было приятно находиться с ним рядом , потому что от него исходила сильная положительная энергетика. Мне нравилось, как он сжимал меня в своих крепких объятиях, и мы засыпали. Он обнимал меня во сне. Очень вкусно пах. Моя душа отдыхала рядом с ним. Утром от меня он ездил прямиком на работу, подшучивая на тему того, что неплохо было бы ему пожить у меня недельку. Я не могла согласиться на такое предложение. Мне нужны были деньги. Когда он спросил меня о моей работе, то я сказала ему, что я заместитель директора в строительной компании. Об этом у меня на самом деле была и до сих пор есть запись в трудовой, которую заботливо поставил мне Сергей, давший мне однажды 150 т.р. на отдых, на который я не поехала, когда жила ещё на Белорусской. С этим Сергеем ( Нестеровым) мы встретились снова в просторах рунета, и он настоял на приезде ко мне в гости на Беговую. Я не смогла отказать. Он привёз охапку красных роз. Сделал запись в трудовой книжке, по моей просьбе, что я работаю заместителем директора в компании «ЕвроДорСтрой». На этом всё. Денег тогда уже не дал, зато он предлагал мне серьёзную работу в организации, но я хотела тогда избежать ответственности и не согласилась.

Я жила ожиданиями встречи с Ильёй, я была в него влюблена. Периодически «вконтакте» мелькал «Пипл», ставя мне лайки и комментируя мои записи. Я блокировала его за надоедливость, но он писал снова, с других аккаунтов. Однажды он уговорил меня на встречу. Я приехала в «Якиторию» на Арбате, где он вручил мне цветок в горшке. И угостил чаем. Сказал, что продаёт наркотики, не знаю, зачем он мне это сказал. Я пропустила это мимо ушей и никак не отреагировала. Выглядел он по-прежнему не очень здоровым. Тогда, посмотрев на него свежим взглядом, я подумала, как я могла спать с ним? Как я могла жить с ним?

После встречи «Пипл» продолжал доставать меня. Мы встречались потом ещё раз в кафе на Белорусской. Он сидел там с трубкой и курил прямо в кафе какую-то адскую химическую смесь. Сунул мне таблетку, сказав, что штука классная, предложил покурить трубку. Я заказала себе 100 грамм текилы. Когда я села рядом с ним, то у меня закружилась голова и меня вырвало прямо на себя, при всех. Я не успела даже до туалета дойти. Это произошло моментально. Он предложил проводить меня домой. Не помню, как мы доехали до Беговой. Знаю, что на метро. Я скрылась за входной дверью, захлопнув её у него перед носом, но потом вспомнила, что мой мобильный остался у него в кармане и спустилась на первый этаж. Меня штормило. Я забрала у него телефон, и поднялась к себе. Потом он написал, что обижен на меня за то, что я его не пригласила его в квартиру.

Потом были встречи за незначительные для меня уже деньги. 10, 15, 20, 30 т.р. за разное количество времени. Потом появился жирный клиент Тимофеев и снова позвал меня в Европу. Видимо ему понравилось, что я так легко досталась ему. Я полетела в Австрию. Он забронировал отель с термальными источниками в Бат-татсмандорф. Там был гольф, а по утрам на полях можно было наблюдать легкий печальный туман, который вскоре рассеивался под лучами солнца. Бассейны и бани там были на самом деле великолепны. От Саши меня воротило. Мы планировали пробыть там 10 дней, но были всего 5, наверняка он чувствовал моё отношение к нему, которое я не могла перебороть в себе. Однажды он просил меня помассировать ему ноги. Когда я увидела его ноги, я обомлела. Его икры были как огромные окорока, розоватого оттенка и все в венозной сетке. Превозмогая себя, я нанесла на них крем и стала растирать. Он в это время был полностью погружен в свой ноутбук Apple. Потом мы поехали в Вену и были там всего день или два. Вена мне понравилась. Вкусная еда, чистый воздух, улыбающиеся люди в стильной одежде. Мне понравилось. Там Саша купил мне длинные коричневые замшевые сапоги Gucci за 1600 евро, и рыжие кеды Converse All Stars за 120 евро. Летели в самолете обратно мы отдельно. Он в бизнес классе, а я в экономе. Ну, Бог с ним.

Потом было знакомство с Артуром (вк у него была раньше фамилия Часов), вроде так он представился, я плохо разбираюсь в национальностях, похоже, что он не русский, но добрый. Он проникся моими статьями на тему мироустройства и реформ, наши цели и видения совпадали. Я попросила у него травы. Он не отказал. Я поехала в Медведково. Он встретил меня у метро, мы прогулялись и он дал мне кусок гашиша. Я, радостная, поехала домой. Покурила и помастурбировала. Потом я ездила к нему ещё несколько раз. Я представилась ему Катей. Он говорил мне, что я крутая. Я не спала с ним. Он не приставал. Мы качали пресс у него дома, держа друг друга за ноги, и слушали музыку, которую он писал со своими друзьями, их треки есть вконтакте, группа называется BLACKHOUR - У Стен Кремля, Мысли опасны, тексты меня впечатлили. Потом он стал настойчив в плане просьб о встречах. Я перестала отвечать на его «смски».

В декабре я случайно вышла на Юру (нет фото и ссылок, не помню или не знаю фамилию), с которым жила раньше на Полежаевской, с которым мы вызывали двух проституток, после чего я вернулась в проститутский салон на Можайку. На «мамбе» он был без фото с кричащим ником «Ганджубас». Он пригласил меня в рыбный ресторан. Фото я не спрашивала. Когда из такси меня встретил тот самый Юра, я была очень удивлена. Он вспомнил меня. Мы поужинали, у нас возобновились отношения. Он приезжал ко мне и накуривал спайсом несколько раз, дал мне денег на стоматолога. Мы накуривались с ним до состояния животных, я старалась держать себя в руках, не смотря на ощущение космической расслабленности и всеобъемлющей любви, он же вёл себя как искренний псих, сползал с диванчика на кухне на пол и истерически хихикал, заикаясь иногда и меля чепуху. Было смешно и одновременно грустно. Я не хотела его видеть в своей постели, так как знала, что у него есть другая женщина. Он привёз мне casual вещей, продажей которых занимался через интернет-магазин. Больше всего мне пригодился теплый черный пуховик – пальто до колен.

Потом я познакомилась в сети с Алексом, который жил в Лондоне, и мне захотелось побывать в этом городе. Кроме того, примерно в это же время, на «мамбе» мне писал некий неопознанный объект под ником «London», без фотографии и предлагал работу путаной в Англии. Я взяла контакт, общалась с некой Марией по телефону, однако с моей стороны это был только творческий интерес. Ехать и работать на поток, кормя сутенеров, у меня не было ни малейшего желания, но я открыла визу, и… тянула время. Когда я пообщалась с Алексом, то поняла – ехать надо. Он был «своим» парнем, прописан в Англии, рожден в Санкт-Петербурге, курил и нюхал. Мне нужно ехать на разведку. Появился повод расстаться с Юрой. Поставив его перед фактом, что на деньги, которые он в очередной раз дал мне «на стоматолога», я взяла билеты в Лондон на Merry Christmas, и порвала с ним.

Алексей Мокроусов встретил меня в аэропорту, разместил у себя в одной из комнат и угостил хорошим стаффом, наркотики ему привозил африканец. Алекс устроил мне экскурсию на двухэтажном автобусе, сводил меня в Макдональдс, я купила себе шелковую кремовую пижаму Calvin Klein на распродаже, никчемную сумку непонятного цвета, но с вырезным узором, как будто по дереву, и пушистые леопардовые тапки – носки с розовой подкладкой. Мы всю неделю курили и нюхали. Я не хотела его. На рождество я приготовила для него борщ и индейку. Индейку я готовила впервые, и она оказалась жесткой. Потом мы пошли в Собор с мужчиной, который снимал соседнюю комнату в его квартире, сам Алекс остался дома. На службе я могла повторять лишь слова «Аллилуйя», остальные были не понятны мне. Мы вернулись. Все время в Лондоне я была в сети Internet. Изучала местный контингент. Предложения встретиться для секса за деньги поступали и там, через сайт Badoo, но мне не хотелось. За день до моего отъезда в Москву Алекс прилип ко мне и стал просить секса, начал лезть своим ртом ко мне в трусы. Я не платила ему за жильё. Он не платил мне за время. Я просто раздвинула ноги. Он просто сделал, что хотел и успокоился. Я ничего не испытала. Я была рада вернуться в Москву. Близился Новый Год. Отмечать его мне было не с кем.

Илья Михачёв из сети, фотограф. Мы встретились на тему фото и дудки. Несколько раз курили у меня, ни разу не дав ему сфотографировать себя, я была приглашена им на Новогоднюю Ночь в Парк Сокольники. Илья с другом встретили меня у метро. Подарили игрушечный ключ на белой ленточке. Я привезла с собой шампанское. Там были не знакомые мне парни, я запомнила только Олега , потому что Илья нас сфотографировал. Парни взяли напрокат коньки, мы неплохо провели время. Но, всё же нас сложно было назвать друзьями. Мы были малознакомы. После катка мы пошли домой к Олегу. Ребята были агрессивны. Пили алкоголь и курили. Я выпила шампанского «для приличия», мне было откровенно скучно. Не хотелось смеяться над их шутками. Играть в приставку тоже, но я взяла в руки джойстик и отлично проехала трассу на Мерседесе ML, за что меня даже похвалили. После этого я собралась домой, они меня проводили в такси. Наступил год змеи. Потом мы встречались с Ильёй на тему дудки, я подарила ему сувенир – деревянную змею с искусственными камнями за 750 рублей. Больше я его и его товарищей вживую не видела.

Зимой я познакомилась на мамбе с Артёмом Кочетковым , или он познакомился со мной. Не суть. Он жил тогда в Гоа, и звал меня к себе. В скайпе он смеялся, как шакал, я не понимала причину его веселья, только догадывалась. Я значит мерзну в Москве, как сука, как могу мучу бабло, а этот подлец греется и хихикает на солнышке. Мы общались месяца 2-3 в скайпе, пока, наконец, вспылив после очередного пьяного разговора (переписки в скайпе) с «Пиплом», я не решилась улететь в Гоа. Тёме присущ магнетизм, у него доброе и улыбающееся лицо, блеск в глазах, он смог привлечь меня. Я понимала, что мне придётся лететь за свои деньги, но всё же полетела. Тёма любит и умеет разговаривать. Он неплохо разбирается в жизни, разведён, имеет взрослого сына, комнату на Кутузовском проспекте в Москве, уверен в себе и счастлив по собственному желанию. Это была лучшая моя поездка за границу. Артём встретил меня в аэропорту Дели на машине и отвёз в дом, в деревне Морджим, который снимал там. У него там куча друзей, с которыми он меня познакомил, все по-своему талантливые и способные на многое. Мы ездили каждый день на пляж. Там чистое побережье, сумасшедшее красивые закаты и рассветы. А запах… Запах там чудесный, так как местные жители уважают благовония. Он катал меня на байке. Я была в восторге от него и безукоризненной атмосферы спокойствия и свободы, которая царит на Гоа. Я видела там очень много интересных людей, была в разных местах и по большей части слушала их. Секс был не главной причиной, но так как мы спали на одной кровати, он был почти принудительным, с его стороны. Сначала Артём просил почесать ему спинку, а потом он жестко брал меня, а я давала ему во все отверстия. Мы занимались сексом даже на крыше его дома под ветками пальм. У меня тогда были месячные, я не хотела, а он настоял, и грубо вошёл в меня, не смотря на кровь. После секса Тёмка обычно смеялся, он смеялся так заразительно, что я подхватывала его смех, и мы хохотали вдвоём, лёжа на кровати. Он - ответственный человек. Когда я однажды вспылила, убежав из дома во двор, то он догнал меня и стал требовать, чтобы я вернулась. Я послушалась. Позже приехал его товарищ Дмитрий, и жил в соседней комнате, он везде ездил с нами, конечно, он был третьим лишним в некоторой степени, но и у нас с Артёмом были больше дружеские, чем любовные отношения, поэтому всё было вполне гармонично. Сердце Тёмы было занято другой девушкой, которая училась в Екатеринбурге. Через неделю он улетел в Китай. Был март. А я прожила в Индии целых три недели! Курили, ели марки и грибы, но это не главное. Сами люди, они жили другой, совершенно другой жизнью, не знакомой мне ранее. Я не видела там ни одного Мерседеса и ни одного мента. Всё было сказочно, без понтов и прочей шелухи. Я питалась преимущественно фруктами, овощами, рисом, гречкой и молоком. Загорала умеренно, мазалась качественным маслом, и к концу поездки моя кожа помолодела, шея, лицо и тело подтянулись. По скайпу я звонила «Пиплу» и хвалилась своими успехами. Он делал невозмутимый вид, говорил, что не завидует мне. Когда Артём уезжал в аэропорт, я ревела. Я не хотела оставаться с тем его знакомым букой-Димой под одной крышей, но вскоре уехал и он. Артём будто забрал тогда с собой кусочек меня. Мне его реально не хватало. И в то же время, я понимала, что кусочек себя он тоже оставил тогда мне. Там, в том съёмном доме, я тогда написала свой первый рассказ для детей.

После отъезда Артёма я пробовала встречаться с другими парнями, с которыми знакомилась на «мамбе», один отвёз меня в кафе, потом на базар. Второй в Juice center. Третьему я отдалась на пляже ночью у клуба «Bardo» под маркой. Всё это было от скуки. Я не думала о замужестве.

По возвращению в Москву я снова встретилась с Артёмом, который прилетел из Китая. Он заезжал ко мне на Беговую. Но я сразу поняла, что жить с ним я не хочу и не могу. Во-первых, он любил другую, а во вторых та квартира для двоих была слишком мала. Он уехал жить к друзьям на следующий день. Подарил мне мыло. Были как раз праздники 8 марта и 9-е (мой день рождения). Подарок меня больше, чем просто впечатлил. Я спросила его: «А где верёвка?»… Я не хотела от него подарков. Он сам был подарком для меня. На моём пути редко встречались такие светлые люди, как он. Мы общались на разные темы, в том числе о политике и революции. И у нас были единомышленники во взглядах на жизнь. Я точно знаю это. Позже он приезжал ко мне не раз, привозил себе гречку, которую ел. Он говорил, что она полезная. И я знала, что он прав.

А сейчас о воровстве. Не мне судить о наличии у себя совести. Мне написать об этом, а дальше будь что будет. О том, как я воровала еду в магазинах, я уже писала. Ущерб от неумения поститься составил порядка 5 т.р., не более. У Юлии Шеремет я взяла 3 т.р., испытывая чувство гнева по отношению к ней. В первый раз я залезла к ней в сумку, когда мы приехали с ней в клинику к гинекологу. Точнее она меня привезла туда с собой, как какую-то вещь, она хотела самоутвердиться за мой счёт, она потратила кучу моего времени, я провозилась с ней как с лялей, по-человечески, а она просто кинула меня, укатив в другую страну. Я была унижена и злилась. Тогда, она ушла на приём к врачу, оставив меня ждать её на диване, вместе со своей сумкой. Я огляделась, проверив наличие камер, и убедившись в их отсутствии, залезла рукой к ней в сумку, нашла кошелёк и взяла оттуда 1 т.р. У неё всегда были с собой наличные, исходя из моих личных наблюдений. Вряд ли она заметила пропажу такой мелочи. Угрызений совести я тогда не испытала. Позже я повторила кражу у неё дома, когда она пригласила меня на ужин в свою ипотечную однушку в Химках. Она хотела вызвать зависть, но внутри её я чувствовала негатив простив самой себя. Я знала, каким трудом ей «досталась» эта квартира, и я поняла, чего хочет Юля. Юля постоянно сравнивала себя с другими. Юля дала мне наркотик. Она первая познакомилась со мной. Какова была её цель? Интересно. Сбить меня с пути??? Унизить??? Заткнуть за пояс??? Эта курва злила меня специально, и я не намерена болеть из-за неё. Какого-то чёрта она ездила к гадалке с моей фотографией, кто её просил об этом? Я чувствовала, что общаюсь с тварью. И… я решила на время ей стать, чтобы, как говориться «быть ближе к народу». Настрадалась, спасибо. Держите мою исповедь. Когда она была на кухне, я зашла в гардеробную, увидев предварительно, что она положила туда сумку. Я взяла кошелек из сумочки и вытащила оттуда 2 т. р. Юля, похоже, снова не заметила пропажу. Впоследствии наши отношения сошли на нет, по причине разности уровней жизни, как я думаю. Ей удалось взять надо мной верх. С моего позволения. Бог нам судья. Немногим временем позже, всё в том же 2012 –м, я обманула Анастасию Люкшинову, которая познакомила меня с клиентом в ресторане одной гостиницы. Она решила привести его ко мне, я жила тогда на Беговой. Он обещал заплатить нам за секс втроём. Я, мягко говоря, не хотела делать этого, тем более у меня дома. Настя была пьяна, впрочем, это состояние для неё привычным. Помню, как она долго не могла договориться о «сделке». Уже у подъезда выяснилось, что у этого мерзкого типа есть лишь по 20 т.р. для нас с Люкшиновой. Меня эта сумма за ночь не устраивала. Давление двух пьяных людей на меня оказалось сильнее моего сопротивления. Мне стало жаль их обоих. Настю радовал тот факт, что ей не одной придётся «работать» с клиентом за такие смешные деньги. Пройдя ко мне на кухню, за чаем, этот клиент сказал мне, что я очень умная. Доводов, по которым он сделал сие заключение, он не привёл. Деньги, которые предназначались для нас двоих, он передал мне в руки. Я положила их в шкафчик на кухне. Чуть позже, я взяла себе сумму больше на 5 т.р., чем та, которая предназначалась Насте. Я считала себя лучше её. Всегда. Конечно же, я заблуждалась (коварно улыбаясь). Настя в ту ночь ничего не поняла, не понимает видимо и сейчас, так как снова удалила меня из друзей, овца драная. Тогда, когда они трахались на моей кровати, клиент говорил ей, что любит её. Мне было смешно, но мне пришлось сделать каменное лицо. Настя говорила ему что хочет, чтобы я ей полизала. Я согласилась, сделав это с пренебрежением, минуты 3. Она была неприятной на вкус, запах и визуально. Я знала это и ранее. У нас не раз был с ней секс втроём, причины которого мне не ясны, кроме как «померяться письками» и удовлетворить любопытство, никак не могу больше объяснить это распутство. Я не могу сказать, что меня гложет совесть за то, что я взяла себе больше денег в ту ночь. Я никогда не считала её мудрой, во-первых, а во вторых, она никогда не проявляла себя, как личность, она была всего лишь отражением других «тупых и несчастных силиконовых кукол», отражением тех, кто делает себе груди, губы и прочую дребедень, чисто ради понтов. Мне её жалко. И я виню себя в том, что позвала её в Москву в самом начале своей карьеры. Она никогда не пробуждала во мне тёплых чувств, я не видела в ней искренности. Всё было наигранно. Грустно было наблюдать глупое копирование и подражательство миру внешнему, в том числе и моему. Читала она лишь гламурные романы, смотрела только гламурные фильмы, ела гламурную еду, бесцельно летала по миру, такое ощущение, что ради фотографий для… социальных сетей. Уважать её было не за что. И я её никогда уважать уже не буду. Она сделала свой выбор в пользу бабок. И нам не по пути. В ту ночь у меня на Беговой она пыталась доминировать надо мной, возможно, что хотела отыграться за куни в мою сторону на Планерной ещё в самом начале своего приезда в столицу. Что ж, фантазии есть у всех. Не удовлетворившись, когда уснул её клиент (кажется он тогда вовсе и не трахал меня даже, она эгоистично наслаждалась под ним его «любовью», на моих глазах, искусственно изображая оргазм, видимо, хотела, чтобы я обзавидовалась) она включила свет и орала, заставляя меня его разбудить и выгнать из квартиры. Почему именно на меня она взвалила ответственность??? Я тогда промолчала. Я устала морально, хотела спать и не реагировала. Она бушевала, словно чокнутая белка, пока я не подала свой голос, умиротворивший её. Тогда я была рада тому, что взяла себе денег больше. Я считаю, что я заслужила намного больше, чем та сумма, которую я тогда себе присвоила. Деньги не принадлежали ей. Они были даны мне, и я законно взяла себе столько, сколько посчитала нужным, но и её я обидеть не хотела, мы же «подруги». Тут мне раскаиваться не в чем. Обычная скотская жизнь московских проституток, соревнующихся в мастерстве. Мы не общаемся с ней. И мне ничего терять. Я не горю желанием видеть её. И я больше не хочу делать одолжения.

Ещё я иногда воровала деньги у клиентов. Ведь у них было больше денег, чем у меня. Да, я реально завидовала. Была невежей, и даже не задумывалась о том, каким трудом они им достаются. Я брала в расчет общественное мнение, и думала, что все они – воры. Да, я думала, что все богатые люди воры. Я гневалась на них и яро завидовала им. Я не хотела зарабатывать деньги своим телом, не хотела продавать его. Моя самооценка от того, что у меня не было высшего образования, была ниже плинтуса. Слушая многих людей с высшим образованием, я понимала, что не владею подобными знаниями, я не знала многих терминов, не знала иностранных языков, и думала, что продать себя, свою внешность – это всё, на что я способна. Ввиду этого, я своевольно брала у мужчин из карманов в разные периоды времени от 100 рублей до 1 т.р. Однажды, клиент по имени Роман, поймал меня на этом, в гостинице. Войдя в номер, он сразу дал мне 10 т.р. за пару часов интимного общения. После того, как я отработала, он, одарив меня комплиментами, пошёл в душ. В этот момент чёрт дёрнул меня залезть к нему в карман. Увидев в толстом кошельке внушительную сумму, которая там лежала, я была уверена, что он не заметит отсутствие 5 т.р. Я вытащила деньги из его кошелька, и быстро запрыгнула под одеяло удобной кровати. Не знаю, как он почувствовал факт воровства, но сразу по возвращению из душа он подошёл к своей одежде, висящей на вешалке, достал кошелёк, и начал считать деньги. Когда он понял, что в нём не хватает 5 т.р., он повернул ко мне своё негодующее лицо и спросил: «Ты взяла?», я ответила: «Да», он сказал, что с ним уже было такое, поэтому он решил пересчитать деньги. Я сказала Роману, что вообще-то встречаюсь за 15 т.р., а он дал мне всего 10 т.р., и это меня оскорбило. Он, аргументировав тем, что надо было говорить о цене сразу, попросил вернуть мне деньги, одеться и уйти. Он сказал мне, что это «ложка дёгтя в бочке мёда», что я очень ему понравилась, но оказалась дрянью. Я была согласна с ним в душе, помимо этого мне было жутко противно от своего поступка. Я мигом оделась и вышла из гостиницы, унося с собой мерзкое чувство своей меркантильной порочности. Тот факт, что он меня разоблачил, вверг меня в состояние негодование и шока по отношению к себе самой. Я была отвратительна себе. Я злилась на себя. Это был последний мой воровской поступок, совершённый в 2012 м году. Впредь до настоящего момента я не повторяла этого и никогда не хотела бы повторять, ни за что и никогда.

Дима Носков был тоже с мамбы. Темноглазый, темноволосый, и коренастый, он согласился поехать со мной сразу за 30 т.р. в Бристоль. Курили. Встречались неоднократно. Он был женат, но интересен. Вместе ездили за «планом», он подарил мне IPhone 5, чуть позже ноутбук Samsung, однажды я была у него, помню грушу в виде мужика, помню, как было круто танцевать у него пьяной и накуренной и получить утром тридцатку и доставку на дом своей задницы. В сексе он был никакой. Когда я уезжала в Гоа, оставила ключи у соседки напротив, чтобы та передала их Диме. Ведь я взяла билет в один конец. Он так за ключом и не приехал, хотя обещал присмотреть за квартирой. Потом он резко удалил меня из друзей на фейбуке. Это меня разозлило. Я тогда не поняла за что.

На свой день рождения в 2013-м мне оказалось некого приглашать да и отмечать его мне не хотелось. Подвернулся Архипов Антон . Понятия не имею кто он. Пригласил в «Суп». Я одела красное платье. Начал «чесать» что-то про велосипед. Я говорю: «Дари, ладно». Он, типа: « Да, только ты меня к себе пригласи сначала». Ну, я то уже «опытная» в подобных вопросах, подумала, что не стоит заниматься сексом в кредит. Антон уверил меня в том, что велик я получу позже, не смотря на то, что с ним не трахнулась.

Я стала встречаться с мужчинами за деньги всё реже. Наступало лето… «Пипл» чего-то хотел от меня, я не знала, чего конкретно. Он познакомил меня, сначала заочно, со своим другом, Станиславом Зиновьевым , выслав фотографию в переписке вконтакте. А, когда потеплело, я согласилась приехать в Чулково погулять. «Пипл» встретил меня со Стасом на остановке, спортивную фигуру стала было сложно не оценить. Стас был за рулём красных старых Жигулей, мы поехали на природу. Курили. Гуляли. Потом я приезжала ещё. Потом ещё и ещё. Потом «Пипл» уговорил меня пойти к нему домой, точнее, к его бабушке, у которой он жил уже второй год. ( После того, как я ушла от него, «Пипл» ушёл из «ХотСпота» и переехал к ней). Его друг Стас был милым и вежливым, не смотря на свой рост и богатырскую внешность, и даже немного стеснительным. Он сидел в тюрьме за наркотики и вёл себя осторожно. На тот момент он не работал. Я была удивлена тому, что у «Пипла» есть такой друг в той деревне. Мы отдыхали на хате в деревне Мячково у их общих друзей. Стас был с подругой. Мы вели себя, по большей части, как животные, ели, пили и спали. Я понимала, что парни губят себя. Мне было сложно на это смотреть. «Пипл» хотел продавать наркотики и подбивал на это Стаса. Мне было страшно. Однажды мы отдыхали на карьере, после Стас собрался в клуб один, и вернулся домой весь перебинтованный. Сказал, что не помнит, что с ним было, вроде бы его резали кавказцы, я так поняла. Ясности не было. У него были ранены и перевязаны кисти рук и ступни. Мы с «Пиплом» кормили его с ложки. Потом я вернулась в квартиру на Беговую. «Пипл» приезжал ко мне, и ездил в Чулково кормить Стаса, который был дома один. Мне было его искренне жаль. Я хотела понять, что с ним случилось, но он не рассказывал.

У меня было тогда чуть больше 400 т. р. Отец как взбесился, он стал названивать мне по 5 раз на дню. Я не знала что делать.

Познакомилась с Сергеем (Молодой Дед раньше был «вконтакте»), который тоже накуривал меня. Мы гуляли с ним вдоль по рельсам, недалеко от дома на Беговой, он читал мне журнал и рассказывал про Анну Каренину. Пригласив его к себе домой, я знала, что он будет приставать ко мне. У него была наколка на груди в виде буквы «Д» (что значило Динамо). Он оказался болельщиком футбольного клуба. Я смогла не «дать» ему, хотя он был весьма привлекателен. При нём мне снова звонил отец. И я поняла, что должна уехать к нему. Я знала, что отцу одиноко.

В августе 2013-го года я покинула Москву.

Кто-то, может быть, видел и знает, что было со мной до 2015 года, когда я вновь вернулась. Сейчас я не понимаю этих людей, по той причине, что они равнодушно отнеслись к моему горю. Все те, на кого я надеялась тогда, не были рядом. «Пипл» не приехал. Хотя я не раз звала его со слезами и истериками. По-всякому. Он бросил меня, как бросила его я, уйдя из той страшной квартиры на Пражской. Однажды он приезжал, но вскоре уехал обратно, прикинув объем предстоящей работы.

Мой папа, Капустин Валерий Викторович встретил меня в своей квартире пьяный. Он постоянно жаловался на бессонницу, которая навещала его каждую ночь после смерти жены. Я не верила ему, потому что не раз слышала, как он храпит в любое время суток. В его квартире околачивались его друзья по бутылке. Они приносили ему «Герботон» из аптеки, которая обладает множеством побочных эффектов. Он запивал ей горсти таблеток. Я просто не знала, что мне делать. Однажды его пьяный сосед шлёпнул меня по попе при папе. Я разгневалась и треснула ему рукой по голове. Его друзья открыто меня ненавидели и подбивали отца выгнать меня из дома по понятным причинам. Я хотела помешать их деградации. Мне вызывали полицию раза три за всё время моего проживания на Советской. Один раз на меня даже составили протокол за административное правонарушение (я громко ругалась на пьяниц, и этим нарушила спокойствие соседей). Я расписалась в бумаге, которую мне предоставила полиция. Туда ходили соседи отца и все подряд, все что-то говорили и что-то советовали. А я терпеть не могла советов. Я много видела, много читала и много своего знала. Я думала, что знала, как и чем его лечить. Но сначала занялась собой, начав делать себе клизмы, когда жила в его квартире. Он насмехался надо мной. Говорил, что я занимаюсь ерундой. Я сделала себе 10 клизм из тёплой воды с лимонным соком. Это малоприятно, но эффективно. После этой банде деградантов удалось выгнать меня. Я ушла не сразу. Квартирантка Елена не хотела съезжать. У неё, видите ли, бизнес, она не торопилась. Ей было некогда. Я ходила к ней на работу в продуктовый магазин, объяснить ситуацию. Отец не хотел лечиться. Я это видела. Он хотел поскорее отправиться на тот свет, сам об этом говорил. И я думаю, что тогда, когда мне удалось всё же уехать к себе по его посылу на три буквы, именно он сам устроил поджог в своей квартире. Спустя три дня, после того, как я уехала к себе, в его квартире произошёл пожар, о причинах которого мне остаётся только догадываться. Его увезли в больницу с ожогами. Я только поступила в МГИУ (Московский Государственный Индустриальный Университет в Кинешме, факультет «Информатика в экономике», группа выходного дня), занятия были по субботам. Однажды, во время урока по психологии, мне позвонила моя двоюродная сестра Анна и сказала, что в квартире на Советской пожар. Я отпросилась с урока и побежала к отцу. Пожар уже был потушен. Отца не было, мне сказали, что его отвезли в больницу. Зал, где он лежал, ел и пил на диване, был чёрного цвета. Стены и потолок были покрыты сажей, холодильник и телевизор сгорели, так же сгорела кухня, коридор и туалет, ванная и остальные две комнаты остались нетронутыми. У меня был шок. Когда я увидела отца в больнице живым, то обрадовалась. У него были сильные ожоги передней поверхности бёдер, которые распространялись на живот. Странным образом его паховая область оказалась цела. Он лежал 10 дней в больнице, а я искала выход из положения. Мне нужно было платить за институт. Я понимала, что если сейчас потрачу на ремонт все оставшиеся деньги, то нам не на что будет жить. В то время я работала на швейной фабрике и проработала там до момента пожара две недели посменно 2 дня через 2, с 9 до 21 часа. Зарплата была меньше 10 т.р. в месяц. Скорость у меня была маленькая, нужно было выполнять план. Чей-то план, который шёл вразрез с моими представлениями о счастье. Помимо всего прочего, квартирантка Елена оставила меня с долгами за коммуналку в размере приблизительно 40 т. р., если считать грубо. Я пришла к ней в магазин просить милостыню. Села на пол в вязанном длинном зеленом платье и положила шапку на пол, разложив вокруг неё аккуратно неоплаченные квитанции. Когда она появилась, то устроила истерику. Она схватила все квитанции, смяла их, потом начала оскорблять меня, начала кому то звонить, угрожая вызвать мне скорую и милицию. Потом ушла в свой кабинет и закрылась. Я подождала немного, никто не приехал. За полчаса сидения на полу в магазине люди дали мне примерно 70 рублей мелочью. Я хотела оставить их, но всё же взяла. Вернулась домой, где меня никто не ждал. Я тогда больше полугода уже не ела мяса. Много двигалась и мало сидела в социальных сетях. Разум был свежим. Денег не было вообще. Читала «Бхагават Гиту» у памятника Ленина в центре города. Андрей Тараканов из «Трезвого Общества» подарил мне её. Одно время я несколько раз посещала собрания по теме решения вопросов пьянства, табакокурения и наркомании. Этот человек являлся лидером Кинешемской группы волонтёров, давал мне советы.

Братья-инвалиды из Москвы, Иванян, https://vk.com/tigeryly , https://vk.com/im?sel=204976368 дали контакт Крангауз Нины которая служила в баптистской церкви. Мы долго общались с ней по скайпу, я познакомила её с папой. Нина проповедовала Библию по интернету, «славила», как она выражалась, Господа. Через некоторое время Нина прислала мне посылку с мыльно-рыльными принадлежностями. Потом я пригласила её в гости. Она приехала. Мы сходили в квартиру на Советскую. Папа был временно там. Сильно упрашивал меня туда его отвезти, Андрей Тараканов помог в этом деле. Нина привезла папе мясные продукты из местного магазина и что- то ещё из еды. Хочу отметить, что папа жил тогда в сожжённой квартире, без всех удобств, он тогда даже не закрывал входную дверь. Брать там было нечего. Я показала Нине бор. Она пробыла в Кинешме дня три от силы, затем уехала. Потом она присылала мне своих двух «сестёр во Христе», которые старались «изгнать из меня бесов». Одна из них, Елена (вроде), мазала меня елеем, держала за шею и громко требовала: «Сильный, уходи!» А другая, Алина , в это время бормотала что-то не понятное, на «ангельском» языке. Девушки пробыли у меня так же, не более двух дней, потом зачем-то поехали в Иваново. Дело было весной.

Однажды я собралась с духом, взяла документы и пошла в администрацию города, чтобы рассказать людям, что произошло с отцом и попросить помощи. В материальной помощи мне отказали, однако дали записку с перечнем наименований организаций и документами, которые нужно было собрать. Они заверили меня тогда, что помощь нам не окажут, так как в первую очередь все заняты вопросами беженцев. Послали меня к другим людям, короче послали. Я вошла в другой кабинет в администрации, к женщине, имя и должность которой не помню. Показала ей три моих диплома и описала ситуацию. Конечно, я нервничала, ведь мы с отцом, больные, оказались без денег и с долгами, а квартира на Советской, которую дали моим бабушке и дедушке в милиции, оказалась сожжённой. Родственники, а конкретно: двоюродная сестра Анна и её родной брат Фёдор, их мать Ольга, приносили отцу сладкое к чаю. Анна сказала, что они будут помогать нам лишь тогда, когда я соглашусь отдать ей половину папиной квартиры. Я ответила ей, что мой папа жив, и разговора о наследстве быть не может. Фёдор с матерью вытащили пару мешков мусора из отцовской квартиры, вскоре уехали в Ковров, где прописаны, и пропали. Короче, та тётка с администрации в ответ на мой эмоциональный рассказ о сложившейся ситуации спросила меня: «Вам плохо?». Я ответила: «Да». Тогда она вызвала мне «Скорую». Приехали санитары и отвезли меня в дурдом. Я была одета в чёрную рубашку и узкие синие джинсы, чёрные «балетки», на голове был синий платок, солнечные очки. Меня оставили одну в комнате для посетителей. Когда Кузнецов Станислав Борисович увидел меня, он сказал, что я не опасна, и не стал даже разговаривать со мной. Меня снова посадили в «карету» и на остановке высадили.

Я вернулась домой. Отец лежал на кровати, которую я купила на насосанные деньги, он был весь в дерьме. Стены вокруг кровати он тоже вымазал дерьмом. В квартире стоял жуткий запах. Помимо того, что он на протяжении года, пока я жила с ним, светил передо мной своим вялым членом, он совсем не давал мне покоя. Я выполняла только его требования. Дома я переоделась в белую майку со знаком вопроса, вышитым пайетками, и хлопчатобумажные удобные трусы. Отец начал просить у меня конфет. По квартире были раскиданы мои вещи, собирать которые у меня не было ни времени, ни желания, ни сил. Часть из них я приготовила, чтобы отнести в церковь, но не успела…

Когда мы начали ругаться с отцом, из-за того, что у нас не было денег, я разбила стеклянную банку с манной крупой о кафель в кухне. Он не успокоился. Отец практически вообще никогда не улыбался. Никогда. Как бы я ни старалась, я не могла обрадовать его. Я была в отчаянии. Я пошла на кухню, взяла небольшой нож, подошла к папе и приставила ему к горлу, сказав: «Если ты сейчас не замолчишь, я тебя убью». Тогда я была уверена, что он хочет смерти. Только не знала кому. Сам он не предпринимал попыток поправить своё здоровье. Он не хотел двигаться и тренировать своё тело. Папа попросил меня не убивать его. Я убрала нож от его груди. До этого момента я била его, было за что, и кулаками, и ногами, по всему телу. На тот момент я знала, что поступаю так, как должна. Он находился у меня дома. Лежал и ничего не делал. Просил у меня алкоголь и сигареты, а я не давала ему. Это пошло ему на пользу, у него был тогда очень ясный взгляд. Я кормила его вегетарианской пищей: кашами, протёртыми яблоками (у него нет зубов), фруктами, свежими соками, иногда покупала булочки с маком по его просьбе. Он стал намного лучше выглядеть, у него ушёл жир с живота, наеденный бутербродами из белого хлеба с маслом, которые он ежедневно ел на завтрак до моего приезда в Кинешму. Лицо его посвежело, глаза очистились, борода и усы были ему очень к лицу.

Я прочла на тот момент несколько религиозных книг: Библия, Закон Божий, несколько книг по йоге, начала читать Бхагават Гиту, я молилась, обошла много церквей, читала молитвослов дома, каялась и просила помощи у Бога. Весь год в Кинешме я не имела интимных связей с мужчинами. Я хотела понять божественный план, законы Вселенной и прекрасно тогда знала, что мне нужно делать. Разочарованная тем, что я не могу помочь своему отцу, и выбившись из сил, я решила оставить всё, что у меня есть, и уйти в монастырь. После того, как я бросила нож на пол, я выбежала из квартиры, в чём была, босиком, оставив дверь открытой, чтобы отец не умер с голода. Я побежала вдоль проезжей части в надежде поймать машину, которая довезла бы меня до монастыря. Когда я поняла, что люди не хотят брать в машину полураздетую босую девушку, то решила побежать в Центральный Успенский Собор. Я бежала быстро, показывая всем руку с большим пальцем, повернутым вниз, бежала быстро, без остановок, не обращая ни на кого внимания. Забежав внутрь собора, я упала на колени и начала рыдать. Там шла служба. Ко мне подошла монахиня я чёрной рясе пожилого возраста. Сквозь рыдания, которые я не могла остановить, я сообщила ей о своём желании уйти в монастырь. Вскоре ко мне подошли священнослужители и вывели меня из Церкви. Я плакала. Из слов одного из них я смогла понять, что я должна подождать, когда закончится служба. Через некоторое время приехала бригада скорой помощи на серой машине с красным крестом, из неё вышли женщина и двое мужчин. Я рыдала. Кто их вызвал – я не знаю. Они стали обсуждать между собой, что им со мной делать. Я встала с лавочки, которая стояла во дворе Церкви, скинула с себя трусы и майку, стальные серьги и крест на кожаном шнурке, и бросила их на асфальт. Был август. Свой лобок я не брила уже год. Под волосами не было ничего видно. В то время я весила около 50 кг, и была стройной. Я встала на колени на асфальте, и повторила, что хочу в монастырь. Мои рыдания не прекращались. Слёзы, сопли и слюни текли из меня ручьём. Я не могла остановить их. Женщина сказала, что завидует мне, моей фигуре, и попросила одеться, подав мне одежду, я взяла из её рук свои трусы и запустила ими в неё. Потом мужчины приблизились ко мне, и сказали, что отвезут меня в монастырь. Я им поверила. И… меня привезли в психушку. Тогда я уже сопротивлялась, когда меня тащили вверх по лестнице. Один из мужчин отдалённо был похож на моего первого парня, Стаса. Я смотрела на него умоляющим взглядом, но он был жесток. Они волокли меня наверх, а я кричала, что уже была здесь, просила, чтобы они отпустили меня, и что только Бог поможет мне. Меня будто никто не слышал. И не видел.

Н-ненависть. Меня закрыли. Завели в шестую палату и привязали к кровати. Укололи. Я лежала там, среди старух, пахнущих мочой, и не могла вырваться. Ощущение ужаса сковало меня. Санитарки, связавшие меня, вышли из палаты, в которой не было двери и наблюдали за мной, насмехаясь. Мои руки и ноги двигались в попытке выпутаться от вязок, через некоторое время мне это удалось. Развязав белые длинные полоски плотной ткани, которыми медработники привязали мои конечности, я села на железной кровати и постаралась придти в себя, собраться с мыслями.

Вскоре появились врачи в лице Кузнецова Станислава Борисовича и Рычагова (имя и отчество не помню) и вынудили меня подписать бумагу о добровольном согласии на лечение, предъявив аргумент, что если я не подпишу ее, то буду лежать до суда, полгода. В случае подписания бумаги мне обещали всего месяц заключения. Я не хотела подписывать документ. И я не помню, подписала ли я его в итоге. Я была уже под воздействием препаратов. Через несколько дней меня перевели из шестой в пятую палату. Там я познакомилась с Ольгой Любимовой. Её привезли туда за пьянство. Через неделю её выписали, муж, дети и работа сыграли положительную роль в её судьбе. Я же оставалась в полном неведении. Никто из знакомых не знал о том, где я. Мобильного у меня не было. Кузнецов обещал послать машину службы социальной защиты по адресу моей прописки, где тогда находился отец. Вскоре врач сказал, что всё хорошо, чтобы я не беспокоилась, что о папе заботится соседка с первого этажа, из 2-й квартиры, Маргарита Александровна. Это немного утешило меня. Я дергалась от каждого звонка в мощную входную дверь. Ждала «Пипла». Почему-то я была уверена, что он придёт. Но его всё не было. Вскоре я стала его ненавидеть. В гневе я тщетно строила план побега. Второй этаж оказался слишком высоким. Я не рискнула прыгнуть вниз. На окнах в 5-й и 6-й палатах стояли решётки. В коридоре открывались только форточки, влезть в которые было очень сложно. Останавливало так же и то, что беглецов ловили и увеличивали их срок пребывания в лечебнице. Я не желала такой судьбы. Через неделю я смогла убедить Станислава Борисовича отменить назначенные мне уколы. Мне прописали две таблетки аминазина и одну галоперидола три раза в день, которые я благополучно научилась прятать во рту, а затем выплёвывать в унитаз.

Где- то спустя неделю пришёл первый посетитель в лице следователя. Оказалось, что отец написал на меня заявление в полицию, и меня обвинили по 119-й статье (угроза убийством). Следователь снял отпечатки моих пальцев и допросил меня. Я была обезоружена и не смогла защищаться. Спустя примерно две недели меня повезли в Иваново, в психлечебницу в «Богородское» на комиссию для определения моей вменяемости. Я не врала им. Тогда уже я никому врать не хотела. Не видела в этом смысла. Они задавали вопросы, а я отвечала. Они задавали много вопросов. И я ответила честно на все. Я рассказала врачам о том, что в прошлом принимала наркотики, и перечислила какие именно, рассказала, что сама отрезала себе палец, рассказала о детстве и о семье. После этого, не поставив меня в известность о заключении экспертизы, меня снова отвезли в Кинешемскую психиатрическую больницу.

Потом перевели в 4-ю палату, где вместе со мной нас было 12 человек. Я познакомилась там с бабулей Некрасовой, её привезли туда сразу из реанимации. Она поскользнулась и упала в реку, нахлебавшись воды. Но её обвинили в попытке суицида. Она лежала там почти целых 3 месяца, день изо дня развлекая всех рассказами из своей жизни. Она имела высшее образование, работала в своё время метеорологом и была весьма позитивной и милой старушкой, несмотря на её 79 лет. Другая бабушка, Анастасия - лежала у окна, она была привезена в больницу обманом. Она утверждала, что соседи вызвали ей бригаду из зависти, которая убедила старушку поехать якобы в поликлинику для сдачи анализов. Так же там было много упрятанных за выпивку людей, которые находились там безвылазно в среднем около 3-х месяцев. Лидия Булгакова, красивая пожилая 60-летняя женщина, часто курила и просила сигареты у всех, кто курил в туалете. Она мыла туалет по нескольку раз в день. Её правая рука была в 2 раза толще левой. Она не раз говорила врачу на обходе о своих опасениях по поводу рака, но её так и не отпустили ни разу, ни на осмотр специалиста, ни пенсию получить. Я не раз видела, как она плачет. Её считали конченой алкоголичкой, водившей к себе домой бомжей. Её осудили и приговорили к ограничению свободы за образ поведения и за то, что она жила так, как ей хотелось, точнее в своё удовольствие. Лида страдала. Её планировали отправить в интернат. За время моего нахождения в психиатрической больнице в интернат отправили двоих. Одна из них – Ирина Захарова. Она из Заволжской деревни, и у неё забрали дом. Её сестра работает в социальной защите. Ирина делала вид, что рада этому. Но я не поверила ей. Слишком наигранно она смеялась. Она не раз рассказывала, как скучает по своей собаке, по музыке и компьютерным играм, по знакомой старушке, к которой она любила ходить в гости. Отправили в интернат и бабушку, которая лежала в 6-й палате более полугода, но была в трезвом уме, не смотря на действие препаратов. Родственники упекли её туда обманом, потому что она плохо передвигалась с помощью ходунков и не могла сама обсуживать себя. Примерно через месяц моего пребывания, туда положили симпатичную девушку Наталью Смирнову из Заволжска. Мы познакомились в туалете. Она зашла покурить ночью, и поздоровалась со мной. Увидев её впервые, я подумала сначала, что это дочь кого-то из персонала. Её милое лицо, обрамленное светлыми волосами, было открыто и бесстрашно смотрело на меня, хлопая накрашенными ресницами. Она рассказала, что ей снятся кошмары. Почему её привезли туда, я толком не поняла. Из её слов было ясно, что так захотел её парень, Иван. Наталья была там не в первый раз. Её часто привозили, и она лежала в больнице то полгода, то девять месяцев, по-разному. Она уже знала там весь персонал и не только, и они знали её. Она очень сильно хотела самоутвердиться и искала любую возможность проявить себя.

Через месяц, как и обещал Станислав Борисович, меня вызвали на комиссию, состоявшую из трех врачей. Третьей была женщина, имя сейчас не вспомню, она руководила мужским отделением. Посмеявшись надо мной, врачи сказали, что мне нужно продолжать лечиться. Ещё как минимум месяц. Смириться с этим мне было очень сложно. Я не могла избавиться от гнева внутри себя. Я не могла понять причину своего заключения. Курение в туалете с другими женщинами было мне отдушиной. А ещё еда. В частности белый хлеб. Вскоре каши и водянистые супы стали казаться мне немыслимым лакомством, отвлекающим меня от мрачных мыслей. По утрам я просыпалась с ужасом от того, что я в клетке, выхода из которой мне не виделось. С каждым днём я всё больше теряла надежду когда-нибудь оказаться на свободе. Столовая находилась в женском отделении справа по коридору. Мужчины тоже ходили туда, через наше отделение, в порядке очереди: после нас месяц, а на следующий месяц перед нами. Когда они проходили мимо, мы выстраивались в дверных проемах и «стреляли» у них сигареты. Так я познакомилась с Владимиром Смирновым. Он тоже лежал не первый раз, носил мне сигареты и конфеты, лез обниматься и целоваться. Я требовала у него сигарет, он требовал любви. Потом мне это надоело, и я сказала ему, что люблю другого. Посмеявшись надо мной, а конкретно над тем фактом, что мой парень не приносит мне сигарет и не навещает меня, Вова перестал давать мне сигареты, и обращать на меня внимание.

Спустя почти 5 недель, моё имя прокричали на входе. С удивлением я осознала, что ко мне пришли. Выйдя из отделения в коридор, ведущий в комнату посещений, я увидела старенькую милую женщину, которая поздоровалась со мной. Она представилась Полиной Васильевной и сказала: «Оля, ты не знаешь меня, но я тебя знаю, я помню тебя маленькой». Она оказалась родной сестрой деда Вити, отца моего папы и приехала к нам из другого города по просьбе Татьяны, сестры отца из Ульяновска. Полина Васильевна была шокирована всем происшедшим не меньше моего. Она привезла мне пакет с продуктами, выслушала меня, но отказалась верить в то, что я здорова. Я была благодарна ей за визит. У меня появилась надежда на свободу. Я попросила её вытащить меня любыми способами. Она не стала ничего обещать мне, сказала лишь то, что приедет в неопределённое время.

Женщины и девушки из палаты обрадовались тому, что я встретилась с дальней родственницей. Время продолжало медленно тянуться. Мы считали часы от кормежки до кормежки, день за днём проходил в ожидании долгожданной свободы. Все мы страдали глубоко в душе, по разным причинам. Было больно, но я не могла плакать. Меня будто всю сковало внутри, так же как и снаружи. Я боялась увеличения срока и ждала окончания второго месяца, когда вновь должна была собраться комиссия из тех же трёх врачей для вынесения очередного решения. Отпустить меня отказались вновь. Станислав Борисович дал мне чётко понять, что я буду лежать в больнице до суда, дата которого была ещё неизвестна. В случае положительного решения меня обещали отпустить на волю, а в случае отрицательного - закрыть ещё на пару лет с принудительным лечением в «Богородском». Рычагов на мои возмущения и убеждения в том, что я здорова, увеличил мне количество препаратов. Я пробовала глотать их несколько раз, но ощутила тревогу, одна нога дергалась, моторика была возбуждена. Настроение стало лучше, но оно не соответствовало моему положению. Нечему было радоваться. Я была подавлена, под гнётом. Я была ограничена в действиях. Я чувствовала себя овощем, подопытным безвольным существом. Я не могла смириться с решением врачей и других людей. Без психотропных препаратов я чувствовала себя лучше. Голосов и галлюцинаций у меня не было. Но я слышала об этом от других пациентов.

В нашей палате лежала армянка Ася. Она говорила, что у неё в голове живут голоса, которые то ругают её, то смешат. Ася верила всем. Её привез туда брат. Она просила врачей вылечить её, глядя на нее, казалось, что она ничего не боится. Она доверяла им. Она пила лекарства, и по любому поводу шла на пост в поисках заботы о своем здоровье. Ася постоянно ждала брата, она подскакивала время от времени с кровати и собирала вещи в пакет, а потом, раздосадованная, снова разбирала его, ругаясь на своем языке. Она много говорила о своей семье, о родных, верить ей было сложно. Она не выглядела беспомощной. Однако, несмотря на свои 50 лет, относилась к жизни с лёгкостью, наивно полагая, что о ней позаботится кто-то кроме неё, кто-то, кто знает, как позаботиться о ней лучше, чем она сама. Помню Татьяну: зайдя в палату, первым делом она стала причитать, что она умирает, и ныла очень долго, хотя слёз на её лице я не заметила. Она приписывала себе всевозможные болезни и недуги, пряча в кармане мобильный телефон. Она не попадала 30 лет в больницу, и очень возмущалась, что мы курим, называла нас проститутками. Участковая врач направила её госпитализацию, потому что Татьяна призналась ей, что слышит голоса. Ей давно уже выписали справку о том, что она инвалид, и она смиренно получала свою пенсию, живя вместе со старенькой мамой, довольствуясь прослушиванием радиопередач. У Татьяны был сахарный диабет, и она утверждала, что ей необходимо есть мясо. К Тане два раза в неделю приходили родные – мама и брат, и приносили продукты. Я почему-то завидовала её смелости, и тому, что её часто навещают, тому, что у неё есть мама и брат. Мы подружились с ней и много говорили обо всем на свете. Она раскачивалась на кровати, полулёжа, закинув ногу на ногу и обхватив себя скрещенными руками за шею. Она называла себя «наркоманкой» со стажем и говорила, что её закабалили. Раньше Татьяна лежала в «Богородском». Она дружила с Лидой Булгаковой, и за пределами больницы тоже. Они разговаривали, когда уже был объявлен отбой, старушки возмущались их болтовнёй, которая казалась мне доброй и искренне дружеской. Я хотела бы дружить так с кем-либо, как они.

Помню Ольгу Пушкарёву, потерявшую ребенка, который родился инвалидом. Она младше меня на 2 года и лежала там к моменту моего появления уже 2 месяца. Она всех угощала разной едой, которую ей привозила бабушка из Заволжска раз в неделю. Она была спокойная, и её все любили. Ася часто просила у неё кофе и конфет. Ольга давала щедро давала ей их. Меня это злило. У меня не было такой возможности. Несколько раз я таскала у неё из тумбочки печенья, конфеты, пряники и вафли. Иногда Ольга звала меня с собой покурить. Она жила с бабушкой, и не знала, что такое ноутбук и интернет. Она лежала там, потому что пила алкоголь, и у неё были галлюцинации, которых она боялась. Потом появилась Анжела Калашникова, она выглядела немного странной, несмотря на свою привлекательность, она тоже страдала. Внутри её чувствовался негатив. Анжелика давно была на группе инвалидности. Веря в свою болезнь, она отважно принимала все препараты. Что-то в ней пугало меня. Она была спокойна, дружелюбна и вместе с тем опасна. Опасна своей непредсказуемостью в плане эмоций, которые отражались на её поведении. Было непонятно, играет она или же реально так воспринимает жизнь. Однажды я вытащила у неё сигарету из пачки, которую она спрятала под подушкой. Потом я сделала это ещё раз и была замечена ей, отругана, и, похоже, навсегда внесена в «чёрный список». Она всячески упрекала меня за этот поступок и ругала при любой возможности, время от времени всё же стараясь установить со мной дружеский контакт. Несколько раз она давала мне сигареты сама. Анжела не нравилась мне тем, что у неё был очень толстый живот, не смотря на красивое лицо и голос, грациозные движения. Живот портил её. И ещё её портило её одиночество, от которого она была не в себе. Она была в гневе, хоть и старалась вести себя вежливо. Анжела называла меня Капустой. Она топала ногами прямо рядом с моей кроватью, когда я старалась заснуть, и несла какой-то бред в роде того, что я встречалась с её отцом. В туалете, когда я однажды сидела и курила на скамейке, она раздвинула ноги и запустила руку себе между ног. Не знаю, что она хотела показать мне или сделать, я не стала смотреть на неё, из принципа. Она шептала какие-то злые проклятия. Увидев, что я не реагирую, она успокоилась и вышла. Анжела Калашникова любила громко разговаривать, и смех её был коварен. Она всем рассказала о моей краже сигарет. Мне было стыдно. Но брать яд мне было негде. Когда просить надоедало или не давали, я воровала.

Наталья Заведеева была «звездой» нашего отделения. Её любили все, потому что она всем помогала. Она была 9-м ребенком в семье, детство её прошло в детском доме, она жила в интернате, была позитивной девушкой и спала, как младенец. Я могла подолгу наблюдать за ней. Она очень милая, единственный её недостаток, а скорее всего и комплекс – это дефект речи. Она не могла выговорить букву «Ч». Когда в столовой давали печёнку, она говорила: «Сегодня песёнка». Все смеялись над ней, и она смеялась вместе со всеми. Она лежала, чтобы продлить группу инвалидности. По правилам заведения отлежать нужно было в районе трёх месяцев. Она рассказывала, что её избили ребята и побрили наголо. У неё была мальчишеская стрижка, которая придавала её дерзости. За ней увивался самый привлекательный парень из мужского отделения по имени Максим, но она не поддавалась. Я восхищалась ей, думая о том, что её место в главной роли какого-нибудь хорошего фильма, но никак не в больнице. Наталья - сильный духом человек, не курит, настоящий боец, дружелюбна. Она рассказывала о том, сколько парней у неё было, иногда ругалась матом, это было вызывающе. Я с удовольствием отшлепала бы её по губам и по мягкому месту, будь она моей дочерью, или сестрой, но мне оставалось лишь наблюдать.

Приближался Новый год. Полина Васильевна переехала жить к отцу и приезжала ко мне каждую неделю. Она привозила мне передачки, мы говорили с ней о насущных делах и проблемах. Она рассказывала мне о состоянии отца, о том, что ходит по разным инстанциям, пытаясь забрать его заявление, но у неё не получается. Тётушка Поля говорила, что мне нужно пить таблетки, а я обманывала её, говоря, что исправно пью их. На самом деле я жалела свои почки и печень. Я обещала стать хорошей и просила забрать меня домой. Звонила отцу с её мобильного телефона. Просила у него прощения. На самом деле я не понимала, в чём конкретно я виновата перед своим отцом. Знала только, что я плохо поступила, иначе не оказалась бы там, где была. Не нужно было уделять такое внимание его капризам и ставить их на первое место в жизни. В этом была, пожалуй, моя единственная ошибка. Он сел мне на шею и начал погонять. Отец говорил, что будет просить врача пустить меня домой хотя бы на выходные. Врач не разрешил. Мне ничего не оставалось делать, как поверить всем.

15 декабря было ровно три месяца моего пребывания в больнице для душевнобольных. Я уже не удивилась тому, что меня не выписали на очередной комиссии из трех врачей. Все готовились к празднику под названием Новый Год. Нам разрешалось смотреть телевизор в вечернее время. Женщины в отделении смотрели преимущественно развлекательные передачи и сериалы, мне же было это уже не интересно. Я искала смысл во всем. Пушкарёву Ольгу выписали, она получила желаемую инвалидность. А я отказалась от предложенной мне перспективы получать пенсию и продолжала терпеливо ждать конца своей несвободы. Поступила Татьяна Родионова, она подралась со своей сестрой, и та вызвала ей «скорую». Таня на группе инвалидности. Лежала в больнице, с её слов, два раза в год стабильно по три месяца. Довольно симпатичная девушка, с грустными глазами, которой не хватает хорошего мужа и счастья. Она разукрашивала фломастером раскраски, ждала свою маму, пела песни, у неё сильный голос, а ещё она часто плакала, недоумевая, за что ей такое наказание. Елена Глазунова тоже поступила за пьянство. Она на группе и одно время жила в интернате, тоже из бедной семьи, есть ребенок, нет нескольких передних зубов. Елена смело вошла в контакт со мной, взяв меня за руки, это меня даже насторожило, и я сначала избегала её, предпочитая наблюдать за ней со стороны. А она улыбалась мне и просила сигареты по нескольку раз на дню, казалось, не помня того, что мне их никто не носит.

Тогда я начала выпрашивать «дым» у Евгения Махова. Он обратил внимание на меня, проходя мимо, в столовую, и начал исправно приносить мне всякие подарочки по нескольку раз в день. Я просила Женьку вытащить меня из «дурки». Он был умён и слабо верил в мою невинность, задавал много вопросов и очень мне помог. Махов смог договориться с персоналом, чтобы нам разрешали свидания в предназначенной для этого комнате, либо в коридоре женского отделения. Он познакомил меня со своей мамой и предложил написать письмо начальнику полиции, что я и сделала в надежде, что это принесёт мне пользу. Мать Евгения тщетно пыталась вылечить его от алкогольной зависимости. Женя давал мне свой мобильный и звонил мне перед сном и в другое время. Потом я нашла в газете телефон адвоката и попросила его приехать на консультацию. Он явился и объявил цену за свои услуги. Положительный результат не был им гарантирован. Тогда я не сочла нужным воспользоваться его услугами. Женя лез ко мне обниматься, предупредив меня, что живёт с девушкой, у которой есть ребёнок не от него. Я не знала, как мне реагировать на его поведение. Я принимала его ухаживания, но в глубине души так и не приняла его личность. Мне нужны были здоровые отношения. Тогда я поняла это, но не знала, как их обрести. Их не было. Я не имела таковых. Никогда. Я довольствовалась всем, что попадалось мне под руку, злясь на себя из-за своего нетерпения и слабости. Однажды в комнате для встреч я позволила Махову залезть ко мне под халат и потрогать мою грудь. Я чувствовала, что должна отблагодарить его за заботу, мы целовались с ним. Тогда я не знала, что ещё могу для него сделать. Я понимала, что его место не в психиатрической лечебнице. Его мать оказалась сильной и активной женщиной. И она добилась того, что на праздники его отпустили домой. Почему то она уговаривала его получить инвалидность. Я подумала, что, скорее всего потому, что он не хотел трудиться. И я не знала, как убедить его в том, что ему нужна работа. Он приходил ко мне в больницу, находясь даже вне её, во время своих выходных, приносил котлеты, сок. Потом он пришёл пьяный, и я, конечно же, огорчилась. Как раз ему позвонила мать и попросила меня к телефону. Поняв, что он пьян, она позвонила санитарам, и его увели под руки в отделение прямо из комнаты для посещений. Тогда я поняла, что общаться нам с ним больше не стоит. Я перестала здороваться с ним и принимать его ухаживания. Я не знаю, когда точно его выписали. По слухам, уже через пару дней.

Перед Новым годом Кузнецов предупредил всех, что скоро ожидается комиссия из Иваново, которая будет проверять количество «больных». Он не боялся искусственно увеличивать количество занятых койко-мест во время приезда областной проверки. Я своими ушами слышала, как он просил некоторых пациентов, Ольгу Пушкарёву в частности, полежать недельку в больнице «в честь» приезда комиссии. У них какой-то конвейер в том плане, что после оформления инвалидности людей оформляют в интернаты, таким образом, врачи получают премии. Если бы в отделении на момент появления Ивановской комиссии было меньше 40 человек, отделение бы закрыли и весь персонал остался бы без работы. Самое смешное, что пациенты безукоризненно слушались врача и верили в свой недуг, принимая лекарства. Двое или трое выплёвывали таблетки на моих глазах. Остальные, особенно бабушки, покорно пили их. После того, как Ивановские врачи посетили наше отделение, Станиславом Борисовичем была создана «амнистия». На следующий же день он «выписал» десяток пациенток, тех, которые лежали там периодически по нескольку раз в год и были «на хорошем счету», которые были «безопасны для общества». Я не попала в их число.

Празднование Нового Года и вкушение всевозможных блюд не доставило мне никакой радости. Я прекрасно понимала, где я нахожусь, и те условия не давали выхода творческому потенциалу. Мне не нравилось, что Наталья Смирнова громко слушает радиоприёмник, который дал ей один парень из мужского отделения. Она просыпалась утром раньше всех, и меня будила её музыка и громкий голос. Она раздражала меня. В один из дней я спровоцировала драку. Это было весело. Точно не скажу, как это произошло. Я просто перестала реагировать на её эмоции и капризы и замечать её. Наташка же, в свою очередь, настроенная Анжелой против меня, постоянно задирала меня словами. Наверное, правильнее было тогда сразу же заехать ей по физиономии, но я ждала момента, когда она окончательно разозлится. Этот момент настал, Смирнова стала орать на меня, вопрошая: «Ударить тебя?» Я ответила: «Да, бей». Наташка послушно подошла, и сделала то, о чём я её попросила. Стукнула меня, а я её пнула. Вот, собственно, и вся драка. Однако, по свидетельству всех присутствовавших, Наталья, как зачинщица, попала в палату с решетками и врачи посадили её на успокоительные уколы. Она ходила как зомби примерно неделю, зато всем стало спокойно, все просыпались по собственной воле, а песни, не по моему вкусу, которые доносились из радиоприемника, перестали тревожить мой ум.

Всего два или три раза я обращалась к персоналу с вопросами. Наталья, ключница помогла мне добрым словом. Хромая санитарка ответила мне на мой вопрос о длительности моего заточения, сказав, что я всё выдержу, и это придало мне уверенности. Наталья, высокая светловолосая медсестра в очках помогла определить Смирнову в другую палату, когда мы поругались. Однако она отказалась дать мне мобильный, когда я хотела позвонить. Другая, голубоглазая пожилая медсестра в очках успокоила меня словами о том, что меня не положат в Богородское. Я поверила ей. Наталья, банщица, которая грела нам баню и мыла старушек - приносила Заведеевой капусту, а она делилась ей со мной. Банщица была строгая, и в то же время сильная духом, иногда давала сигареты. Ольга, санитарка, говорила, что я лежу в больнице, потому что провинилась, и осуждала меня за общение с Маховым, говоря, что он женат. Но я знала, что он женат неофициально, на нём не было кольца, наверняка, он сказал бы, что женат, если бы у него была печать в паспорте.

Был январь. Пятый месяц моей неволи. Я узнала там совсем молоденьких девчат, которые учились в школе, прогуливали, курили травку иногда, за что попали туда. Алёна, спортсменка, у которой была только бабушка, подралась с охранником и её забрали в больницу. Она умудрилась сбежать через месяц после госпитализации, потому что врач обманул её, что выпишет в определённый день. Ещё была маленькая тёмненькая девочка с чёлкой, её звали Настя, она плохо училась и прогуливала школу. Другая Настя, яркая 16-летняя длинноволосая брюнетка, которая курила спайс - её выписали через месяц, и мать отправила её в лагерь на исправительные работы.

Я прочла все журналы и книги, найденные в отделении, поговорила со всеми, с кем могла. Ирина Пузикова, лежавшая не раз, рыжеволосая женщина в золоте, сказала, что в тюрьме лучше, чем в больнице. Она привлекалась к ответственности за хулиганство. Однажды она больно стукнула Наталью Заведееву тарелкой по лбу, и её привязали к кровати. Я поила её водой. Она обещала мне помочь выбраться оттуда. Она давала мне деньги, 400 рублей, на хранение, а потом просила обратно. Я отдала ей 200, а когда она стала просить их снова, то я отдала ей их все и сказала, чтобы впредь она мне денег не давала. Она была влюблена в цыгана. Её дочь боялась, что Ирина подпишет ему квартиру, и не торопилась забирать её домой. Елена, грузная и хмурая женщина изящно курила тонкие сигареты, оттопырив пальчик, и заходила к нам в палату исключительно для того, чтобы попросить конфет. Иногда я меняла конфеты и пирожки, принесённые Полиной Васильевной, на сигареты. Помню ещё одну пациентку, полную Елену, которая громко кашляла и курила сигареты одну за другой, у неё была бабушка, которая привозила ей передачки. Она щедро делилась со мной сигаретами и звала меня с собой, когда шла курить. Я не отказывалась. Вроде бы, эта Лена жила в Вичуге.

К февралю пациентов стало мало. Наташа Заведеева подружилась со Светланой Кузнецовой, которая легла в больницу сама, я не поняла почему. Она без сопротивления села на препараты, поверив в свою неполноценность. Девушки гуляли по коридору, а я наблюдала за ними с теплом и легкой завистью от отсутствия тесной дружбы. Света работала в Москве одно время и нормально зарабатывала. Потом родные сёстры уговорили её вернуться в Кинешму, и она согласилась, вскоре попав в лечебницу. Так как она лежала в подобном заведении ещё и в Москве, куда попала из-за несчастной любви к парню, которая чуть не заставила её спрыгнуть с моста, она поверила в то, что нуждается в лечении. Любимый парень Светланы выкупал её из московской больницы за 10 т.р., между прочим. У Кузнецовой был лишний вес. Наташа Заведеева показалась мне самой искренней из всех людей, которых я видела в психиатрии.

Я старалась вразумить Свету, чтобы та не оформляла группу, но это на неё не действовало. Света исправно пила «лекарства». И ходила по коридору как заведенная из угла в угол, нарезая круги, она говорила: «Мои ноги сами идут, у меня неусидчивость». Это было ненормально, таково моё личное мнение. Там лежала и Елена Смирнова, уже 7-ой месяц , из-за бессонницы. Лене тоже оформили инвалидность. Её выписали при мне, и при мне же через неделю снова положили, по непонятной причине. Я увидела её с высунутым изо рта языком, рот её не закрывался. Она выглядела шокирующе. Её состояние было спокойно объяснено персоналом как побочное действие лекарственных препаратов.

Наблюдая за происходящим со стороны, я поняла, что лечение должно быть иного характера, выздоравливающие люди не должны выглядеть как зомби, как овощи, как животные. Выздоравливающие пациенты не должны ползать ночью по коридору и теряться в пространстве коридора, думая, что едут в поезде. Они не должны спрашивать у персонала: «Где выход?», не догадываясь вовсе, что «выход» может быть только по желанию врача. Они не должны умирать внезапно по ночам, ведь буквально неделю назад они ходили самостоятельно по коридору, и лица их были хоть и не улыбчивыми, но всё же светлыми. У них не должно было быть внезапных инсультов. Я не понимала, зачем пациентам вливают кучи капельниц. Это было похоже на садизм, на жестокую игру в «больничку». Я понимала, что если есть «пациент», должен быть и «доктор». Тогда я только лишь начала догадываться о том, что и доктором и пациентом может быть только один человек – тот, кто считает себя больным и нуждающимся в лечении, заботе, уходе, внимании. Для верующих один лекарь душ – Господь Бог.

Наконец – то настал момент определенности. Мне стала известна дата суда. Я с нетерпением ждала его. Накануне меня навестила Ольга Капустина (жена покойного брата моего отца, Вадима) с двоюродной сестрой Анной и её дочерью Соней. Они вселили в меня уверенность в том, что меня освободят от вины за угрозу убийством собственному отцу, и меня не отправят на два года принудительного лечения в Богородское. Тётя Оля обещала мне свою помощь. Она имеет связи в области медицины, сказала, что знает главного врача Кинешемской психиатрической больницы.

В день суда страшная серая газель, привёзшая меня в клинику, отвезла меня в назначенное место. Ключница Наталья сопровождала меня. Присутствовала Полина Васильевна, рыжая женщина (социальный работник), и соседка из моего подъезда, ухаживавшая за отцом в момент моего бегства, Маргарита Александровна. Адвокат отца, встретив меня, схватил меня за локоть и стал возбужденно говорить о том, что нам надо срочно ехать к отцу для того, чтобы тот написал письмо о прощении меня. Мы побежали с ним на автобус. Мне с трудом верилось, что я иду по снегу своими ногами и дышу свежим воздухом. Добежав до остановки, я купила билеты на деньги, которые дала мне Полина Васильевна, и мы поехали к папе. Я так спешила, что поскользнулась, выйдя из автобуса. Зайдя в квартиру на Советской, я удивилась, увидев её совсем другой, в ней был сделан ремонт силами и милостью Божьей в лице Полины Васильевны, которая наняла рабочих, и стала на тот момент нянечкой и сиделкой моего отца. Я обняла его. Мне было неловко. Он написал всё так, как ему советовал адвокат. В коридоре квартиры на Советской, при выходе, этот мелкий деревенский адвокатишка в дешёвом золоте помацал мою грудь, отвесив пошлый комплимент. После этого я вывела его из коридора, и мы вернулись в зал суда. Никто не возражал против моего покаяния. Меня оправдали. Потом меня повезли в больницу. Был тихий час. Меня накормили. После этого Станислав Борисович вызвал меня в свой кабинет. Расспросил, как прошёл суд. Сказал, что должен позвонить судье, чтобы убедиться в том, что меня действительно можно отпустить. Я нервничала. Вскоре он снова позвал меня и пожал руку, объявив, что отныне я могу идти домой. Так я обрела свободу. Попрощавшись со всеми, я поспешила к отцу. Конечно же, я была рада.

Некоторое время я приходила в себя. Я пролежала в психиатрической лечебнице без недели полгода. Это было потрясением. Полина Васильевна оплатила часть коммунальных квитанций за мою квартиру. У меня не было ни копейки денег, и я была в материальных долгах. Мы сходили с ней в церковь, что у их дома на улице Советской, она купила мне сим-карту, у отца я попросила денег на интернет и стала искать работу. Через неделю я нашла её. Устроилась логистом по грузоперевозкам в офис подвального типа, где главным был Дмитрий Махлычев (ИП) . Алексей Рыжов - его товарищ , они работали вместе. А я работала на них. Третьего звали Алексей Рыжов (ссылки нет). Был ещё Роман, забыла фамилию, самый симпатичный. Там было холодно, сыро и грязно. Мне обещали оклад 5 т.р. и проценты с каждого рейса. Под моим руководством было две газели и два маза. Было сложно искать работу одновременно всем четырём водителям. Но я справлялась. Газели ездили на заказы суммой от 1 - 1,5 т.р., из них мои были 10 процентов. В месяц у меня получалось около 10 т.р. Приходя домой, я жадно ела всё, что готовила Полина Васильевна. Я приходила в себя после дрянной еды в больнице, организм должен быть обновиться, я чувствовала это. Потом до 3-х часов ночи сидела в интернете, намечая дальнейший план действий, заглядывая в холодильник тёти Поли. Сначала сидела вконтакте, смотрела YouTube, «Бешенство Машки», и других блогеров, потом стала натыкаться на группы вконтакте «Высокооплачиваемая работа для девушек в Москве и за границей». Там же, «вконтакте» нашла кучу сутенеров и сутенерш и выяснила у них условия, на которых они работают. Я увидела путь. Мне нужно было вернуться в Москву. Я сидела на разных сайтах и в социальных сетях. За время работы в Кинешме я отдала Полине Васильевне примерно полсуммы денег, которые была должна ей. Когда я сказала в офисе ИП «Махлычев» своим работодателям о том, что еду в Москву, они окрысились на меня, кричали все одновременно и заплатили мне всего 3 т.р. за месяц работы. Конкретно Дмитрий Махлычев обещал мне выслать остальные деньги на карту. Обещание он не выполнил.

С клиентом по имени Родион я несколько раз встречалась в Москве, впервые ещё на Белорусской, он дарил мне IPhone(вроде) и ноутбук Sony Vaio красный. Я знала его пятый год, он выслал мне 15 т.р. на карту. В одной группе «вконтакте» я нашла комнату без комиссии и без посредников, в Беляево за 15 т.р., сдала свою квартиру на Чкаловском в аренду и в мае уехала из Кинешмы.

Приехав в Москву, в этот же день я заселилась в комнату. Около недели я не выходила из неё. Питалась тем, что предлагала мне Марина. Женщина, сдавшая мне комнату трехкомнатной квартиры в аренду, была любопытна, но я не могла тогда открыто разговаривать с ней о себе и своих планах на жизнь. Она жила с мужем в одной комнате, а в другой жили две студентки. Было некомфортно.

Мне не хотелось снова заняться проституцией, но другого выхода я не видела. Я не хотела снова оказаться на улице и попасть в больницу. У меня были долги. Пару раз я ездила в офис к тому клиенту, который выслал мне 15 т.р. К тому времени я была зарегистрирована на сайте intimcity.nl, как администратор, но анкеты у меня тогда не было. Там есть внешний форум, где девочки, клиенты и сутенеры размещают объявления соответствующего характера. Так, обзвонив несколько контор, я вышла на Яну. Мы встретились на метро Калужская около 22 часов вечера в тот же день. Она была с Сиреной (Велла) . Яна повезла нас на такси в рабочую квартиру, где мы должны были по её идее работать «индивидуалками». Сирена работала «доминой», она знала, как пользоваться различными device и кое-чему научила меня. Яна сделала мне фотосессию, за которую я должна была вернуть ей 8000 рублей, разместила анкету с фото на интимсити и стала принимать звонки. Заезжала изредка. Яна установила камеры видеонаблюдения. Ночевала я в комнате в Беляево. Иногда ездила «работать» через мамбу за 10 000 на пару часов в основном. Мне не понравились фото, которые мне сделала Яна. Работы по ним не было. Я прокатывала деньги и впустую тратила время. Прошла неделя. Один раз был клиент к Сирене на доминацию, и мы поработали с ней вдвоем. Она ебала его страпоном, а он меня в рот и во влагалище. Мне не понравилось. Я терпела. Получив 3000 рублей, на следующий день я решила предпринять какие-либо действия с целью увеличения дохода. Сирена посоветовала мне салон, в котором работает её сестра. Была пятница, май, 23-й час ночи. Я решила поехать туда. С её слов я поняла, что там мне будет гарантирован заработок. Салон находился на Таганке, у набережной, в сталинском доме, в помещении бывшего сбербанка. Когда я вошла внутрь, то обомлела. У входа располагался металлоискатель, уже не функционирующий. Справа располагалось окошко бывшей кассы обмена валют, прямо располагался большой зал, заполненный неоновым светом с привлекательными диванами, столами и креслами, в котором менеджер встречала гостей. Посередине стоял шест, на котором и по выходным танцевала стриптизёрша, так же имелся бар с напитками на любой вкус. Слева – длинный коридор с многочисленными комнатами, гримерка. Комнаты оформлены со вкусом, душевая, туалет, уборщица. Сначала я держалась зажато, но ситуация обязала меня войти в роль. Час интима стоил там 5000 рублей, из которых 50% забирало заведение. Помимо этого начальство навязывало фотосессию стоимостью 40 000 рублей, которую девочка должна была отработать. В ту же ночь и на следующий день у меня были клиенты. Кажется не больше трех человек. Домой я вернулась с 10-кой. В так называемые «выходные» от салона я работала на «мамбе». Встречалась с клиентами в основном в гостиницах, редко у них дома. За выезд я получала минимум 10 тысяч рублей. Работа на мамбе была практически каждый день. В салоне я работала сутки, сутки или двое я приходила в себя дома, то есть в съемной комнате. Мне не хотелось видеть других, нормальных людей, потому что я не могла врать им. Я попросту не знала, как с ними общаться. Я вела аморальный образ жизни и мечтала покончить с этим. Я познакомилась в салоне с некоторыми девочками, у каждой из них была своя история и свой взгляд на мир. Я понимала, что никому из салонных фей не нравится работа, хоть они и старались доказать обратное. Мне странно было видеть уже взрослых женщин, с детьми в таком месте. Жажда быстрой наживы делает из человека животное, эту истину я почерпнула в Москве.

Так я работала пару месяцев, получая от 200 000 до 300 000 рублей в месяц, до тех пор, пока не узнала, что существует код пробивки и не научилась им пользоваться. Во время ожидания клиентов одна добрая «фея» поведала мне, что на интимсити, если девочка регистрирует анкету со своими фотографиями, в ответ на фото с листком бумаги, на котором написана дата и название сайта, для которого сделано фото, администрация ей предоставляет доступ в телефонную базу. Я поняла, что у меня нет необходимости работать в салоне и отдавать часть заработка сутенёрам. Там не было окон. Выходя оттуда, я чувствовала себя кротом, вырвавшимся из темницы. Вскоре так называемая администраторша Света обнаглела, поняв, что я не хочу делать фотосессию. Когда она наорала на меня за то, что я не встала на показ под утро после 3 клиентов и бессонной ночи, я приняла решение уйти.

Несколько дней я сидела в комнате. Деньги были. Сознание немного успокоилось. На мамбе работы не было. Но я понимала, что школа пройдена не до конца. Тогда я решила зарегистрировать на интимсити анкету и поработать профессиональной индивидуалкой. Я согласилась на фотосессию ТФП от фотографа Клима Казакова , с которым познакомилась на «мамбе», и создала анкету с новыми фото, которые были сделаны в отеле Бристоль, указав только выезд, звонков было мало, в основном клиенты хотели приезжать сами, места для их приёма у меня не было. Нашла несколько объявлений на форуме о сдаче квартир по часам от фей, у которых было мало работы, и воспользовалась одним из них. Приехала на встречу, на улицу Тверскую по указанному адресу, где на лавочке меня ждала скучающая «фея» пенсионного возраста. То, что я была удивлена, это мягко сказано. Меня наполнили разносторонние чувства. Она оказалась мудрой и одинокой женщиной. Её звали Юлия (ссылки нет). Она показала мне квартиру, посоветовала сделать мне селфи, сказав, что по ним будет больше работы. Я выполнила её указания. Вскоре работа пошла. Я приезжала к ней по звонку клиента. Заказы были каждый день. Цена стояла 6 т.р. за час, из них 1 т.р. я платила ей за квартиру. У неё я познакомилась с такими же, как и я, приходящими «феями», которые платили ей с каждого рабочего часа. В момент работы она уходила из квартиры. У меня было 1,2,3 редко 4,5 клиентов в день. Однажды пришёл клиент, как к рабыне, с желанием выпороть меня, и чтобы я лизала ему зад, и всё в таком духе. Я сделала это. Его зовут Александр Мосоха (ссылки нет). В последствии между нами был только классический секс. Он стал постоянным, «постом» на фейском языке, ходил ко мне 2 раза в неделю исправно, мы подружились. Потом пришёл клиент с высоким авторитетом (на сайте), отымел меня в горло до слез и соплей, и написал «хороший» отзыв, после которого у меня не проходило ощущение, что я болею ангиной. Обзавидовавшись его успеху, другие клиенты стали жестко иметь меня в рот.

Было тяжело собираться по команде и ехать целый час на «рабочее место». Я стала искать более комфортные условия. К тому моменту у меня уже было 3 анкеты на интимсити с разными фотографиями, анкета на сайте rusdosug, и пару анкет на мамбе. Работа была каждый день. Читая в очередной раз внутренний форум для профи, я нашла девушку Наталью Бучинскую , предлагавшую квартиру на Парке Победы. Пообщавшись, я поняла, что она проститутка-фотограф. Она предложила сделать фотосессию за 5000 р. Мы встретились, она показала квартиру, в которой жила и предлагала для работы, на моё удивление она оказалась в том доме, где мы жили с «Пиплом» и Димой риэлтором в 2010-м году. Фото в самом Парке Победы на рассвете, в новом белье привлекли интересных клиентов, из которых человек 7 оказались действительно интересными мужчинами, и мне было приятно проводить время с ними. Некоторые из них возвращались ко мне не раз. Сначала я приезжала на час, на Парк Победы, так же как и на Тверскую, потом Наташа предложила мне попросту арендовать комнату за 30 000 в месяц. Необходимость ездить к Юле на Тверскую пропала. Почти все соглашались приехать ко мне на улицу 1812 года. Наташа в моменты моих частых соитий уходила. В среднем это было 2 раза в день. Когда она уезжала на 10 дней к себе в Украину, я приглашала мужчин чаще, 3, а то и 5 в день. К концу августа у меня на банковском счете было около 700 000 рублей, чистыми, расходы я не считала. Из Украины Наташа вернулась с сыном Данилом . Мне стало дискомфортно. Я стала думать о работе за границей. И об отдельном жилье. Сделала двухгодовой шенген.

Однажды через «Русдосуг» Башар пригласил меня в гостиницу «Новотель» на Новослободской. Зайдя в номер, я приготовилась раздеваться, но он остановил меня, спросив: «Для тебя так важен секс?» Я ответила: «Нет». Я даже удивилась. Он плохо знал русский язык, а я плохо говорила по-английски. Башар был родом из Израиля. И мы с ним беседовали все два часа, с помощью электронного переводчика Google. За моё время он заплатил мне по тарифу (порядка 10 000 рублей) и подарил духи Burberry. На прощание он сделал несколько снимков на свой фотоаппарат, я была в одежде. Он ласково называл меня принцессой и угощал тем, что было в минибаре. Он показывал мне свой город в своём мобильном, он видел меня впервые и говорил много громких фраз. Это насторожило. Но тогда мне нужно было именно это. Выйдя из номера спустя 2 часа, мы покурили у входа в отель, он предлагала остаться подольше, но денег у него не было даже на час. Мне не хотелось проводить с ним ночь. Однако общение по WhatsApp я c ним продолжила. Ах, это драгоценное общение!

Однажды мне позвонил иностранец и пригласил на выезд на два часа в гостиницу «Ренессанс» на Беговой. Не помню, к сожалению, его имени. Я приехала. Он оказался инвалидом. Ходил на костылях. Вернее, волочил ноги, которые его вообще не слушались. Однако, он спустился за мной в холл. Поднявшись в номер, мы с ним целый час разговаривали, он подарил мне цветы, угостил напитками и закусками. Секс был на кровати. Он сам разделся, сам лёг. Кончил от «фейсситинга». Это когда садишься на лицо и елозишь по нему «киской». Рукой он мастурбировал свой член, и я тоже помогала. На следующий день он пригласил меня снова туда же, снова на два часа. Больше для разговора. Я помню, он говорил мне, когда мы слушали музыку, что его больше всего огорчает то, что он не может танцевать.

Кто ещё был выдающийся на Парке Победы? Ах, да..помню Макса, который всегда приходил с вином и часто приносил пирожные и оставлял чаевые, ещё одного Макса с длинным членом, который эмоционально-восхищённо матерился в процессе и советовал мне съездить в Питер. Макса с травой помню, который в Египет после секса со мной помчал. Помню кавказца одного, который трахал меня в попу и говорил, что трансиков полюбливает. Дима, который говорил, что я похожа на его первую любовь. Ах да, Виталя , конечно же, фактурный кач, который не раз заходил поебаться и звал пить кофе, от последнего я старалась воздержаться, чтобы не влюбиться. Пока всё.

Димитрий Геваль с «мамбы» стал проявлять активность в виде ссылок на статьи, написанные им и не только, я читала их, часть из них имела эротическую окраску. Он присылал мне порнографию, извращенного характера. Позже выяснилось, что он продаёт продукты для здоровья, и я согласилась приехать к нему в офис у метро Пушкинская, было интересно послушать его. Димитрий повёл меня обедать. После мы вернулись в офис. Я приобрела у него несколько средств для отца и себе, и поехала домой.

Примерно в конце июля я заметила у себя в социальной сети «facebook» «like» на фото от «Пипла», комментарий с комплиментом и сообщение с предложением встретиться, в котором был его номер телефона. Я промолчала.

В конце августа Анастасия Люкшинова, с которой мы виделись всего лишь раз после моего возвращения в Москву, предложила мне вместе отдохнуть на Мальте. Я согласилась.

Наступил день города. 18 сентября вроде, третий клиент в тот день привез мне травы. Покурив, и угостив Наташу с её другом по койке, Олегом, я уединилась… и разрыдалась в подушку. Я поняла, что дальше так жить не могу и не хочу. Устала работать на поток. Захотелось мигом отказать всем. Я сказала себе: «Стоп». Чувство чего-то упущенного не покидало меня. Я захотела поменять реальность. Остановилась. Заказала несколько книг по йоге. Стала читать и заниматься. Из дома выходила редко и только по делу.

В социальной сети «вконтакте», где я разместила очередную анкету году в 2012-м, я наугад указала ВУЗ, в котором тогда не училась (Московский Институт Психоанализа). В конце сентября 2015 года «вконтакте» мне написала девушка, спросив, учусь ли я в МИПе, или уже отучилась. Она пояснила, что ей интересно знакомство с людьми, имеющими отношение к этому институту. Институт был коммерческим, и находился через дорогу от дома. Я сдала 3 экзамена, биологию, русский язык и обществознание.

Зайдя как-то случайно в свой забытый «Живой Журнал», я увидела там комментарии от «Пипла» Заломнова, который писал, что любит меня, но сильно запутался. Он просил, чтобы я научила его любить. Подумав немного, я ответила на его сообщение звонком на мобильный телефон, оставленный им в сообщении. Мы встретились на Парке Победы. Он подарил мне цветок в горшке. Пришлось возвращаться домой, чтобы оставить его там. Потом мы пошли в ТЦ «Филион», где мне нужно было купить обувь, очки и клатч для отдыха. Говорили с ним обо всем. Выглядел Сергей грустным. Наверное, потому что я ему тогда не купила ничего.

На Мальту мы поехали втроём с подругой Люкшиновой, Анастасией Шашкиной. Отдых был скучным. Море обрадовало. Настроение портило отсутствие парней. Мы ездили на экскурсии. Знакомств полезных было мало. Я почистила перья. Прочла книгу «Кундалини - змеиная сила». Научилась выполнять базовые асаны.

Через неделю я вернулась в Москву. Секса не хотелось. Вскоре Наталья Бучинская поставила меня в известность о своем намерении привезти в Москву мать, и я поняла, что мне пора искать отдельное жильё. Набрав количество баллов выше требуемого, я поступила учиться в институт на психолога, в заочную группу выходного дня. Съездила к отцу, вернула долг Полине Васильевне. Рассказала папе, что встречалась с «Пиплом». Папа позвонил ему. «Пипл» сказал, что занят делами. Обещал, что перезвонит, когда освободится. Мне стало радостно.

Дочитав книгу «Йога – искусство коммуникации» Виктора Бойко я решила пойти к нему на занятия. Мне понравилось то, что он, несмотря его 70 лет, он выглядит бодро, он эмоционально здоровый человек, имеет искреннее желание уделять внимание проблемам другим людям. Он участливо подошёл ко мне и задал несколько вопросов о моей жизни. Мне не хотелось врать. Я сказала учителю о том, что работала проституткой и не работаю уже около месяца, что у меня нет недвижимости в Москве, что учусь на первом курсе в институте. После занятия я ощутила легкость в теле и душевное спокойствие. Дома продолжала читать и выполнять некоторые асаны. Выйдя из зала йоги, после второго занятия я поняла, что хочу видеть «Пипла». Позвонила ему и предложила встретиться. Было чуть больше 22-х часов вечера. Я доехала на метро до станции «Выхино», затем взяла такси и поехала в Чулково. Он подошел к машине, сел в неё и мы поехали на «Парк Победы». Зашли в ближайший «Кофе Хаус». Заказали водку. Я выпила грамм 100, мы говорили о проектах. После этого я предложила ему пойти ночевать ко мне в съёмную комнату на Парке Победы. Денег у него не было. Мне хотелось помочь ему. Раздевшись, мы легли в кровать. Я была в нижнем белье. Отвернувшись лицом к окну, я старалась уснуть, а он тянул ко мне руки, обнимая, я попросила его не делать этого. Вскоре я уснула. На следующий день он попросил у меня деньги на дорогу и поехал за ноутбуком, после чего вернулся ко мне. Мы жили в той комнате дня три. Потом я поехала на встречу с Дианой, которую нашла на мамбе (ссылки нет, ник был «Королева», потом «Герцогиня»). Диана имеет отношение к ГКПЧ. Она организовала просветительскую встречу со своим товарищем, которого представила Вадимом, где я вкратце рассказала им о своём пребывании в психиатрической больнице. Я получила наставления и поехала домой. Я оставила «Пипла» дома, всё это время в WhatsApp мне писала разгневанная Наталья, внешний вид «Пипла» не внушал ей доверия, она настаивала на том, чтобы я брала его с собой в следующий раз и не оставляла его с ней дома. Наступили выходные. В воскресенье у меня с утра были занятия в институте. Утром мы проснулись, и я сказала «Пиплу», что ему надо съездить домой. Он уехал в плохом настроении. Накануне мы договорились с ним ехать в Кинешму, я забронировала гостиницу «Мирная пристань». К 20-ти часам того же дня я ждала его обратно. Во вторник у меня была запланирована фотосессия с готовым образом, за которую я заплатила 5 т.р. Мне понравилось работать с командой молодых девушек, которые сделали мне макияж, подобрали платья и украшения. Получились красивые фотографии. После съёмки мы встретились с «Пиплом» у порога квартиры на ул. 1812 года, и сразу поехали на такси в сторону Ярославского вокзала. Взяли билеты на поезд, перекусили. В поезде я принялась за чтение книги «Совершенные вопросы и Совершенные ответы», которую купила в институте у представителей Ведической культуры. «Пипл» играл в игры на своем телефоне, пока не посадил батарейку. С нами в купе ехал еще один мужчина, который пил пиво из бутылки. Он пристально смотрел на меня, и спровоцировал меня на вопрос: «Почему вы на меня смотрите?». Он ответил, что-то не чёткое, «Пипл» сделал попытку вставить слова протеста. Прозвучало неубедительно. Мужчина продолжил смотреть на меня, я читала, закрывшись от него книгой, чтобы спрятать своё смущение. Когда мои глаза устали от тусклого света, то я захотела спать. Проснулась утром, когда мы уже подъезжали к вокзалу.

Папа ждал нас, у них как раз гостила дочь Полины Васильевны, Галина Воронцова (Тихомолова), которая приехала из Минска. Они тепло встретили нас и накормили завтраком. Поговорив с отцом, мы пошли селиться в гостиницу. Они отговаривали нас, но мы настояли на своём. Я взяла самый хороший номер в отдельном коттедже, светлый и уютный, который присмотрела, ещё работая уборщицей осенью 2013-го. Обстановка располагала к созерцанию, медитации и любви. Интернет на ноутбуке «Пипла» был слабый, я тоже почти не пользовалась своим. Мы проводили время за экраном большого телевизора, просматривая передачи о путешествиях и кулинарии и обсуждая их. Иногда я танцевала с телефоном и в больших наушниках, подпевая музыке, доносившейся из них. Мне казалось, что его это веселит. Мы много гуляли. Прошли по нескольким интересным местам в городе, побывали в местных магазинах. «Пипл» был бедно одет, и мне захотелось купить ему новую одежду. Мы вместе выбрали вязаный бежевый свитер с капюшоном, отделанный искусственным мехом, и коричневые спортивные брюки с карманами по бокам в районе колен. Он стал выглядеть модно по Кинешемским меркам. Его худоба пробуждала во мне желание помочь ему, защитить и согреть. В душе же, я мечтала о том, что когда-нибудь он наберет вес и вставит себе зубы, и я смогу почувствовать себя рядом с ним настоящей женщиной, а не его старшей сестрой или матерью. Для полной гармонии мне так же не хватало его заботы и ухаживаний. Тем не менее, мне по-прежнему было интересно общаться с ним. Я сводила его в несколько уютных кафе в городе, которые мне понравились. Гостиница была оплачена за трое суток, я заплатила за неё около 20-ти т.р. Это было недорого, по сравнению с Европой. Мне очень нравилось просыпаться и смотреть на широкую синюю Волгу по утрам. Мы ходили в кинотеатр 7D, 10-минутные фильмы в котором смотрят в специальных очках. Мне было страшно. А его эмоций я не видела и не слышала ни во время сеанса, ни после. Так же как и во время секса. Я мечтала о его эмоциях. Я хотела доставить ему наслаждение, хотела сделать его счастливым, но его броня была непробиваемой. В первую ночь в гостинице, лежа в кровати перед сном, он протянул к моей груди руку и крепко сжал мой сосок. Я больше месяца не чувствовала на себе мужских рук, и моментально возбудилась. Некоторое время он молчаливо теребил мой сосок между пальцами. Между ног, внутри себя я почувствовала сладкое, пульсирующее тепло, моё тело просило любви. Так продолжалось, пока молчание Сергея и мои не закончившиеся ещё месячные не заставили меня остановить его. Он убрал руку и отвернулся. А я долгое время не могла уснуть от возбуждения.

Это время оставило в моей душе теплый шлейф воспоминаний. Было здорово не мыть посуду и есть то, что мы хотели, идти, куда мы хотели, строить планы на будущее. Я познакомила его с Натальей Заведеевой, которой позвонила и пригласила на обед в «Мирной Пристани», отправив за ней такси. И «Пипл», и Наталья резали себе вены в своё время, в связи с этим у них появилась общая тема для разговора. Он выступал в роли учителя и наставника за обедом. Мне было это приятно.

В последний день нашего пребывания в отеле я одела для него своё любимое синее платье «miss mira», поняв, что забыла туфли и пояс от него, я повязалась целлофановым пакетом и стала кружиться по номеру в воздушном танце. «Пипл» лежал на кожаном диване в гостиной и смотрел TV. Жестом он позвал меня к себе на диван, я легла рядом. Он стал целовать меня, я задыхалась от страсти. Тогда он долго целовал меня с искренним желанием. Я была возбуждена. Попросила его раздеть меня. Мы встали, он снял с меня платье. Я помогла ему снять одежду и пригласила в душ. Мы мыли друг друга и целовались. Он был возбуждён, его рот был открыт, он часто дышал, глаза его горели. Сергей положил мою руку на свой член, я увидела его будто бы в первый раз и поразилась его размерам. Я вдруг почувствовала себя невинной девочкой. Я осознала, что не должна заниматься сексом вне брака. Я не хотела отказывать ему, но внутри меня всё сопротивлялось. Я не готова была в тот момент забеременеть. Попросила его выйти. Опустилась на корточки в душевой кабинке и подняла голову вверх и подставила лицо под тонкие струйки воды. Некоторое время я сидела там. Потом, поняв, что он вышел из ванной комнаты, я тоже вышла, оделась в белый в халат, положила на голову белое полотенце с незавязанным платком и зашла в комнату. Глядя на себя в зеркало, умытую и в белом, я чувствовала себя монашкой, совершающей незаконное действие. Некоторое время мы сидели на диване. Он был раздосадован тем, что я обломала его, говорил, что у него болит низ живота. Мне захотелось доставить ему удовольствие. Он прошёл в спальню и лег на кровать. Я достала из рюкзака предусмотрительно взятые с собой Durex, и направилась к нему. Немного погладила его тело, он был наготове. Я одела презерватив на член «Пипла» и села на него сверху спиной к нему. Я не хотела, чтобы он видел моё лицо, на котором были легко читаемы мои чувства. Потом я встала «раком» на кровати. Он вошёл в меня сзади и кончил быстро и тихо, как обычно делал это, минуты через три. Сказал, что ему понравилось. Я ничего не почувствовала кроме разочарования и досады. Удовольствие доставляло только его улыбающееся лицо и игривые глаза. Некоторое время я лежала, не желая двигаться и наслаждаясь близостью его тела, не хотела открывать глаза. Мы немного поговорили о сексе, о его бывшей жене, я хотела понять истинную причину его ухода из семьи, но он так и не открыл мне своё сердце. Было ясно, что он не хотел это обсуждать. Я смирилась. Мы уснули.

Утром нужно было готовиться к отъезду. Мы собрали вещи, отдали ключи на ресепшн. Пошли в квартиру к отцу оставить рюкзаки, потом поехали за билетами, кроме автобуса других вариантов добраться до Москвы уже не осталось. Я купила билеты на поздний автобус в 23.00. В 19.00 вечера нам нужно было съездить в мою квартиру на Чкаловском, чтобы поговорить с квартирантами. Посоветовавшись с ним, я решила попросить их съехать. Мы пообедали тем, что приготовила Полина Васильевна, и пошли пешком в мою любимую собственную квартиру. Жильцов немного огорчила моя просьба, но они поняли меня. Я сказала, что вовсе не тороплю их. Что не возьму у них денег за аренду, только бы лишь были оплачены коммунальные счета. Мне не хотелось возвращаться в Москву. Мы доехали благополучно на большом автобусе, после взяли на вокзале такси и отправились на Парк Победы. Отдохнули немножко. К вечеру он предложил поехать в клуб «Палитра вкуса» вместе с Андреем «Кря» и его подругой Натальей Богомоловой. Когда я надела своё любимое синее платье, новую бижутерию, голубые линзы и сделала макияж, мы спустились на площадку покурить. Я заметила, что у «Пипла» грязные волосы. Мы смотрелись не гармонично. Я попросила его помыть голову. Он не стал делать этого. Напротив, это разгневало его. Высказав мне опасения по поводу того, что меня могут «увести», он уехал в Чулково. Я решила не сбиваться с намеченного курса, и, созвонившись с Натальей Богомоловой , вызвала такси. Приехал мой любимый «Mersedec ML» джип. От радости я села на переднее сиденье и всю дорогу говорила с водителем. Он оказался хирургом. У меня были к нему вопросы и ряд возмущений его деятельностью, которые я озвучила, получив необходимые ответы и толкования. Наташи не было в клубе, кроме того там вообще было мало народу. Это было малоизвестное заведение ниже среднего уровня. Чуть больше часа я ждала её, прогуливаясь у клуба с сигаретой. Затем девушка, сидевшая на входе, предложила мне войти. Я была убеждена, что вход платный. Но ошиблась. Я вошла в клуб, прошла сквозь зал, где играла музыка, вроде смеси транса с техно, и зашла в бар. Заказала кофе. Из находившихся там людей никто не привлёк моего внимания. Мои чувства были потрёпаны. Я была раздосадована. Я ждала Натали, чтобы поговорить. Мы слышали друг о друге не раз из рассказов нашего общего товарища «Пипла», но нам впервые была предоставлена возможность встретиться. Она позвонила мне и сказала, что будет ждать у метро, попросила её встретить, я пошла её искать. Мы встретились в супермаркете «Перекрёсток», где она взяла себе бутылку пива, а я «Советское» шампанское. Мне хотелось многое ей сказать. Её карие глаза и спокойное светлое лицо внушили мне доверие. Наташа употребила кучу разных веществ за свою жизнь, и казалось, что у нас есть много общего. Выйдя из магазина, я открыла шампанское и стала пить его из горла по дороге в клуб. Я рассказывала ей о «Пипле», о наших сложных отношениях с ним, о непонимании и ссорах. Она поделилась со мной своим мнением о том, что он просто одинок и именно поэтому разговаривает с камнями. Я знала об этом из её рассказов о нём. У неё оказался практически весь набор наркоманки, мне были предложены «СПИДы», травка и грибы. Я выбрала «травку». За углом клуба мы покурили, никаких приятных ощущений и мыслей у меня не было. Невкусная гадость из стеклянной пипетки не смогла восполнить мне отсутствие любимого мужчины. Я немного потанцевала. Настроения не было. Ко мне пристал какой то огромный парень, тупо настроенный, я отшивала его, но он не понимал и ходил за мной следом по клубу, а когда я выходила курить, он шёл следом за мной на улицу, до тех пор пока я громко не накричала на него. Наташа потерялась со своими приятелями или приятельницами, предварительно уговорив меня остаться до утра. Было прохладно. Я надела пальто и легла на диван в баре, который, по всей видимости, являлся так же чилл-аутом, на соседнем диванчике спал какой-то парень. Я быстро уснула и проснулась, когда уже было светло. Позвонив Наташе и не услышав ответа, я вызвала такси и поехала домой. Выключила мобильный и легла спать. Проснулась я вечером. Включив телефон, я увидела в WhatsAppe фото лысого «Пипла» с подписью: «Теперь, я надеюсь, ты довольна». Свой паспорт он забыл у меня. Мне не хотелось говорить с ним. Я ответила лишь то, что он теперь похож на бандита.

Времени на выяснение отношений и глупые мысли у меня не было. После фото бритого наголо «Пипла» я твердо решила вновь нарастить волосы, поехала и купила их, потом позвала на дом мастера по наращиванию. Все расходы на мою причёску вылились примерно в 50 т.р. Результат мне понравился.

Нужно было искать новое жильё. Я очень быстро нашла квартиру. Сразу. Войдя на «ЦИАН», я ткнула в первое объявление и увидела свою мечту. Недалеко. На Кутузовском проспекте. Трехкомнатную. Светлую. Уютную. Благородную. И я очень сильно захотела в ней жить. За неё была объявлена цена 85 т.р. в месяц. На счету у меня тогда оставалось не больше трёхсот тысяч рублей. Я позвонила риэлтору, который представился Анатолием из агентства недвижимости «Рай». Он показался мне знающим человеком, профессионалом, подробно рассказал мне, как и что и я попросила, чтобы он никому больше её не отдавал. Затем я позвонила Александру, своему «посту», который ходил ко мне 2 раза в неделю на Тверскую, и попросила его поприсутствовать на сделке. На следующий день была назначена встреча в 12 часов дня. Зайдя внутрь, я обомлела, я никогда не мечтала жить в такой квартире. Всё в ней было сделано будто для меня. У меня не было сомнений в том, что я буду здесь жить. Риэлтор вместе с представителем хозяина квартиры предложили встретиться на следующий день в офисе на Лубянке для подписания договора.

Офис был богатым. В кабинете руководителя кожаная мебель и аквариум, правда, рыбки в нём мелкие, хоть и золотые. Мы заключили сделку. Мне были вручены ключи. Я почувствовала себя на 7-м небе от счастья. Анатолий «Рай Райский» «вконтакте» помог мне перевести вещи, я радостно принялась разбирать их, а он вскоре поехал по делам. Расставляя всё по полочкам, я думала о том, какой прекрасной будет моя дальнейшая жизнь. Я наслаждалась каждым своим движением и каждым миллиметром пространства, которое окружало меня. Закончив, я забралась в ванную, прихватив с собой искусственный член и анальную пробку и помывшись, впустила их в себя, направив на клитор струю воды. Испытала яркий, но быстрый механический оргазм. Общение с «Пиплом» шло вяло в основном в виде переписки, он был не против встречи, я в принципе тоже, нам было что обсудить, но отсутствие у него денег меня обескураживало. Я зашла «вконтакт» и сделала запись на стене с текстом: «Кто первый на новоселье?», прикрепив к ней несколько фото. Потом назначила Заломнову встречу в «Беверли Хиллз» на Баррикадной. Отвёз меня Никита (нет ссылки), который нашёл меня на интимсити, и предложил услуги водителя. Он оказался весёлым парнем, который неплохо водит автомобиль. Мне было комфортно с ним, к тому же он разрешал курить, открывая мне всякий раз для этого окошко. Мы встретились с «Пиплом» на улице у кафе, я дала ему денег, чтобы он заплатил их за такси из Чулково. Я была в красном облегающем платье и короткой кожаной куртке, на ногах у меня были ботинки на высокой платформе. Он оказался на 10 сантиметров ниже меня, мы смотрелись забавно. Интерьер в том заведении, куда мы вошли, меня впечатлил. Там очень ярко, посередине стоит розовый автомобиль лохматого года, там очень светло. Я заказала себе индийский суп, а он Ягермастер и гамбургер. Я прихватила с собой блокнотик, а он ноутбук. Я показала ему приложение «Какао талк», в котором феи и сутенеры сотрудничают посредством чата. Одни скидывают заказы, другие быстро реагируют. Мне было нужно его мнение. Ничего внятного я не услышала от него. Мы говорили о бизнесе. Потом он пересел ко мне на диван. Через час я отпила у него немного алкоголя, потом мы заказали ещё, я выпила рюмку, после чего сказала ему о том, что переехала и пригласила его к себе в гости. Он с радостью согласился. Я расплатилась. Привезла его на такси. Он был очарован моим теперешним жилищем, мы включили музыку, стали дурачиться, я разделась догола. Он фотографировал меня для загородной вечеринки BDSM, куда я собиралась сходить. Потом «Пипл» подошел ко мне сзади и прижал к стене. Стал гладить меня. Мы залезли в теплую ванну. Моя киска была повышенной волосатости. Я не брила ее уже больше месяца. Он предложил мне побриться, я вручила ему станок. Села на край ванны, и раздвинула ноги. Он аккуратно выбрил меня и приник губами к моему лону. Долго ласкал меня языком, я слабенько кончила, будто бы делая ему одолжение. Некоторое время мы ещё оставались в воде, после выбрались на сушу и пошли в спальню. Я предложила ему всё тот же проклятый презерватив, он возмущался, но одел под моими уговорами и убеждениями о том, что я давно не сдавала анализы. Я подошла к зеркалу и наклонилась. Он пристроился сзади. Я не смотрела в зеркало. Я закрыла глаза и отправилась внутрь себя. Это не было настоящей любовной близостью, он которой теряешь сознание, полностью растворившись в партнёре и забывая реальность. Всё снова было быстро. Я чувствовала внутри резиновую палку, которая двигалась во мне механически. Только и всего. Оргазма я не испытала. Ни физически, ни эмоционально. Утром он никуда не поспешил. Я принялась за своё прежнее дело - переписку на мамбе, и редактирование анкеты на интимсити, он видел и знал, что я делаю. Возражений у него не было. В то время я получала очень много сообщений. Мне писали мужчины с желаниями быть у моих ног, целовать их, служить мне, убираться в квартире и исполнять все мои приказы. Я озвучила это «Пиплу», на что услышала его тихий протест. Я поняла, что могу делать всё, что хочу. Он не был моим супругом и запретить мне ничего не мог. Он рассказывал мне о «Форексе», это было мне не интересно. Я понимала, что поступление денег должно быть максимум через месяц. У меня было тогда тысяч двадцать рублей, я понимала, что доверять в той ситуации можно лишь себе, а полагаться только на Бога. Мы прожили вместе около недели, в воскресенье я пропустила институт. Он был беспечен и пассивен, это не побуждало меня ни к чему стоящему. Однажды я целый день почти плакала навзрыд и позволяла ему себя успокаивать. Он делал это отстранённо. Всем своим видом давая понять мне, что плачу я не напрасно. Я не хотела его. Надо сказать, что я не однажды плакала в ту неделю с ним. Мне было легче от этого. Я чувствовала, что моя психика очищается. Было плевать, как я выгляжу со стороны, я совершенно об этом не думала. Я не могла вести себя иначе. Он был холоден. Мне было скучно, я не хотела его воспитывать. На первом месте у меня тогда была я и моё будущее. Я благодарна ему за то, что он помог мне повесить шторы, подключил интернет и уделил мне время и внимание. Это всё. Я давала ему деньги. Он ходил в магазин за продуктами. Когда однажды я увидела в пакете ненавистную большую бутылку колы и дешёвый коньяк, в моей душе вспыхнул гнев, настал пик терпения. Секс с ним не доставлял мне радости. Кроме того, он был бессмысленным. Я вовсе не хотела держать дома странное ленивое животное, бесчувственное бревно, без совести, чувств и эмоций и целей. Он обнаглел. Проявлял в отношении меня тихий протест и робкое диктаторство. Стал возмущаться, когда я бужу его по утрам. Я терпела некоторое время. Я помогала ему написать письмо в банк, вернее его откорректировать. Не знаю, что потом он с ним сделал. Однажды я сорвалась и уехала к папе, хотя не собиралась. Я просто вышла из дому без денег даже вроде и поехала прямиком сюда. Я захотела обнять его и всё. Просто обнять и прижать к себе, как бедного, брошенного всеми котёнка. Тётя Поля мою выходку не поняла. Возможно зависть, возможно ревность. Я понимаю, что не все дети умеют любить… Я вернулась на следующий день, а Пипл как был невозмутим, таким и остался. Разговаривать мне было очень трудно с ним. Я просто не хотела перед ним открываться. «Пипл» был такой равнодушный, такой холодный, как кусок льда. Мне сложно было верить ему и тем более открыть ему свою душу. Проснувшись однажды утром, я решила пойти и снять последние 20 т.р. со счета, 10 т.р. из которых предназначалось ему для «Форекса», 10 т.р. я хотела использовать для своего сайта, домен hi.god.project.com для которого был уже куплен, оставалось только лишь заполнить его и сделать рекламу. На этом ресурсе планировалось опубликовать информацию обо мне и контакты для сотрудничества. Я хотела заняться консультированием клиентов по взаимоотношениям между полами. В перекрестке я купила хорошую сковороду, 3 вида мяса для «Пипла» и всего прочего на 5 т.р. Я принесла домой две тяжелые сумки. Он открыл мне дверь, и я поняла, что он только что проснулся. Я положила деньги ему на стол и озвучила свои намерения. Он не взял ни копейки. Продолжил смотреть фильмы в интернете. На следующее утро, встав, как и прежде, раньше него, я вышла из спальни, приняла душ и твердо решила порвать с ним. Мне не нужен был бездельник. Иметь послушного альфонса, как показала практика, мне не понравилось, это не возбуждало меня ни в каких масштабах. Я неистово хотела принадлежать настоящему мужчине. Я хотела подчиниться ему. Внутри меня росла буря дисгармонии. Я приняла контрастный душ. Затем я открыла дверь в спальню и разбудила его. Он был зол и возмущен моим поведением. Я подняла жалюзи. Он стал собираться, выражая недовольство в мой адрес. Я уже не боялась его потерять. Жалеть его было не за что. Нормальные люди так не поступают. В дверях он схватил пакет с мусором, видимо желая оказать на прощание мне ещё одну «медвежью» услугу. Увидев это, я дала ему пинка под зад в прямом смысле слова. Он бросил пакет и вылетел из квартиры.

Нужно было что-то делать. Я позвала Александра Мосоху (нет ссылки и фото) в гости накануне, тот ответил, что приедет, когда я буду одна. В день, когда «Пипл» уехал, Саша навестил меня ближе к вечеру. Я пожарила колбаски из индейки и сделала овощной салат. Он съел всё. Я лишь немного салата. Потом он сел на диван, и мы говорили с ним о жизни. Он звал меня к себе на диван. Я не хотела. Я давно знала, что Саша женат. Мне достаточно было общения. Тогда я ясно осознала это. «Пипл» в то время был у меня в друзьях в контакте под ником «Pol Pi», войдя туда со своего «Самсунг Галакси» я написала ему, что Саша не уходит, что я не хочу секса, а он не делает вид, что не понимает. Часа через два, когда Саша всё же ушёл, мне позвонил «Пипл» и сказал что сейчас приедет со своими друзьями выгонять Сашу. «Группа быстрого реагирования, мать твою!» - подумала я и дала «отбой». Легла спать.

Поисковик денег загорелся во мне ярким зелёным светом на следующее утро. Я стала искать интересные предложения, рассылать фото менеджерам из «КакаоТалк», в моей анкете на интимсити у меня тогда стоял ценник 10 миллионов за ночь. Поступали удивлённые и уточняющие цифру звонки. Клиентов не было. Я поставила себе цель не переезжать. Автомобиля у меня по- прежнему не было. Институт, в котором училась, находился через дорогу от дома. Продолжала чтение «Бхагават Гиты». Будущее виделось мне идеальным и ясным. Тогда я впервые посетила храм Общества Сознания Кришны на Полежаевской. Мне очень понравилось там. Я рисовала в углу сначала. Предложила Кришне свой рисунок, на котором был изображён цветок. Я положила его в урну для пожертвований. Познакомилась там с Максимом, это вайшнав лет тридцати пяти, в очках. Дала ему флэшку «со скелетом» этой книги. Мы некоторое время созванивались.

Я позвала Игоря с «мамбы» (фамилию не помню, ссылки нет), который написал, что хочет быть бытовым рабом. Сфотографировала его паспорт, вручила тряпку, он разделся до трусов, помыл полы в квартире, посуду, погладил бельё, после подошёл и попросил побить его по лицу. Несколько раз я ударила его ладонью изо всех сил по щекам, пока они не покраснели. Я оскорбляла его. Он сам этого хотел. После того, как Игорь закончил с уборкой, он проявил наглость и попросил дать ему полизать у себя между ног. Я приказала рабу подождать. Пока он одевался, я наложила ему в тарелку пару ложек утренней овсяной каши и поставила у стены в прихожей. Потребовала встать на колени и лизать. «Ты хотел лизать, так лижи» - громко сказала я. Он стал слабо сопротивляться и ныть, что его сейчас стошнит, говорил, что с детства не любит кашу. Мне не захотелось дышать его блевотиной. Я остановилась и подняла его с колен словами. Мы попрощались с ним с улыбками на лицах. Уходя, он сказал, что разводится с женой, на что я ответила, что, скорее всего ему этого делать не стоит, так как, возможно его жене не нравится, что он хочет лизать кому то кроме неё.

Потом я пригласила в гости мужчину, с которым давно переписывалась в WhatsAppe. Голубоглазый. Сергей. Моя слабость. Я провела его к барной стойке и предложила чай. Заметив часы на его руке, я сказала, что не разбираюсь в них, так как у меня никогда не было настоящих наручных часов. Хотя, вспомнив, зашла в маленькую комнату и принесла подделку золотых Chopard с леопардом на циферблате, которые мне дарил Алергуш Олег. Показала часы Сергею и попросила его застегнуть их на моём запястье. Он тянул ко мне руки и хотел обнять. Мне этого не было нужно. Я сказала ему, что не хочу, и чтобы он уходил. В коридоре он попросил ложку для обуви, я ответила, что у меня есть для него только вилка. А про себя подумала, что не отказалась бы воткнуть её ему в зад. Он ушёл молча.

Потом я приняла звонок по рекламе с интимсити. ком. Пробивка показала зеленый свет. Пришёл мужчина лет 60-ти. Положил на стол 6 т.р., я посмотрела на деньги равнодушно, наливая чай, возразила ему, что ценник в разы больше. Он хотел уйти, но я ему не позвонила. Мы поговорили о политике и истории, он был чистый и приятно пах. Я включила музыку, мы потанцевали. Потом он снял с меня платье, и я повела его в ванну. Вместе залезли под душ. Помыли друг друга. Потом переместились на кровать. Он вылизывал меня до оргазма. Потом я пососала ему в гандоне минуты две, он трахал меня сверху, сзади, потом я села сверху и он кончил. Я ушла в душ, потом он. Оделся, начал говорить о музыке, сказала ему идти и включать свою музыку. Он встал на колени у ноутбука и никак не мог попасть мышкой в нужную кнопку. Моё терпение было на пределе. Но дрожь в его теле доставила мне удовольствие. Минут через 5 он справился с указанием, и я позволила ему подняться. Ушёл, обещав вернуться.

Потом Александр Сырцов (нет ссылки) из «вконтакта» напросился, наконец-то, снять меня. Приехал. Долго ждал, когда я помою волосы и накрашусь, слушая мои медитации. Он был тогда скучный. Я не хотела общаться. Ни одно фото не отретушировал. Ну и ладно. В тот день я ждала Ирину Алаеву , девушку, с которой познакомилась на «мамбе», и встретилась на выезде в гостиницу, в которую была приглашена ей составить компанию её знакомым клиентам за деньги. Нюхали тогда с ними, бухали, устраивали лесбис на показ. Ирина впускала в свою вагину мой кулак и сквиртовала. А я так и не научилась. Была жесть. Обнюханный клиентос трахал меня в туалете минут тридцать без остановки на кафеле. Устала тогда, как собака. Привезла всего пятнашку домой. Мозг был варёный после этого вечера. У Ирины больной сын. Она из Украины. Работает, как получается. Сырцов отказался ждать вечера и Иру, и уехал, сказав, что устал.

Ирина приехала ко мне после работы. Она была возбуждена. Я встретила её голая. Она попросила меня включить Sade. Мы танцевали и целовались, потом пошли в ванную. На её вопрос : «Где фотограф?» я сказала, что уже уехал. В WhatsAppe писал некий Артём, с которым мы познакомились на «мамбе». Артём ( ссылки нет, весьма привлекателен) хотел быть куколдом. Эта «тема» означает, что мужчина, готовый стать реальным мужем девушки лёгкого поведения возбуждается от осознания того, что его невесту (жену) трахали другие мужчины до него. Куколд хочет слизывать сперму с вагины после другого мужчины, просит, чтобы не мылась после секса с другим, ему нравится, когда рассказываешь ему о подробностях полового акта. Он готов оказывать различную помощь своей возлюбленной и ухаживать за ней. Эта «тема» возбуждала моё воображение. Я была наслышана о этой «модной» теме от Александра, который возил меня летом на два выезда в отели на своем авто и ждал, когда я освобожусь. Он хотел снять мне квартиру и трахать меня после каждого клиента, чтобы я рассказывала ему все подробности. Я тогда спасовала и решила не продолжать отношения.

Артём был такой же. Хотел вылизывать после секса с другими мою промежность и делать подобные грязные вещи. Я пригласила его сделать снимки нам с Ирой, сбросив адрес. Вскоре он приехал, мы встретили его прямо из ванной. Я была одета. У Иры комплексы отсутствовали. Он фотографировал нас. Потом я легла на кровать. Он был рядом. Попросила его положить руку мне на спину. Я чувствовала одиночество и усталость. Мне нужна была энергия. Он слегка погладил меня по спине и по пятой точке. Потом мы втроем оказались в маленькой комнате. Я ходила из угла в угол, не зная, куда себя деть. Зайдя в комнату, я увидела Ирину на диване, Артём был у неё между ног. Пнув его в зад ногой, я спросила: «Ты ничего не перепутал?» Он оторвал рот от вагины моей подруги и повернулся ко мне. Принялся у меня лизать. Потом я села на спинку кресла из светлой кожи, Ирина села в кресло, а Артем расположился у неё между ног. Она попросила его, чтобы он ввел внутрь её руку. Он сделал это. Он трахал её рукой и лизал одновременно мне. Я не смогла расслабиться. В комнате было темно. Ирина попросила у меня разрешить Артёму трахнуть её. Я дала добро. Он ебал её у меня на глазах и лизал мне. Она стонала изо всех сил, но я чувствовала фальшь. Вскоре мне это надоело, я сказала им об этом и вышла из комнаты. Друзья вышли вслед за мной. Никто тогда не получил оргазма. Артём собирался домой. Ирина сказала, что недовольна им. Я хотела спать. Мне нужно было рано идти в институт. Это было 31 октября. Хэллоуин. Я легла в кровать. Ира легла рядом и обняла меня, сказав, что не удовлетворена. Я поняла, что она просит меня, чтобы я довела её до оргазма, но я не стала этого делать. Мне не хотелось двигаться. Вскоре я уснула. Проснувшись утром, я поняла, что одна дома.

В Институте всё было здорово и по-новому. Мне очень понравилось там. Сильные преподаватели давали нам новые знания. Естественно, я запоминала не всё, записывала материал, но в основном слушала. Я взяла на себя ответственность быть старостой группы. В группе нас было не более 15 человек. Все молодые и энергичные. Мне нравится учиться и взаимодействовать с интересными людьми.

Потом я узнала, что меня выбрал клиент от менеджера в приложении «КакаоТалк», он пригласил меня на концерт Мадонны в Кёльн. Мой гонорар составлял 900 баксов в сутки. Я с удовольствием согласилась.

Приехал Артём (Куколд) и трахнул меня на дорожку. Осознание того, что он трахает шлюху, меня возбудило. Мне понравилось такое наказание. Но оргазм был всё же от его языка. Член у него хороший, но кончал он быстро и автоматически, не контролируя и не оттягивая кульминацию. За ненадобностью он уехал спать домой.

Утром за мной заехал Никита и повез в Шереметьево. Я обожаю аэропорты. Мне нравится атмосфера и чувство предстоящего полёта. Эта граница между небом и землей, между нами и ими, между прошлым и будущим. Я люблю Дюти Фри и бутерброды с соком перед полётом.

Игорь встретил меня в аэропорту Дюссельдорфа, вручил конверт с деньгами и мы поехали в Кёльн на поезде. Он был приятным взрослым мужчиной, свободным, знающим и мудрым. Из багажа у меня была лишь только маленькая черная сумочка - клатч. Сначала он сводил меня в старинный готический собор, потом мы пообедали немецкой колбасой, жареной картошкой и тушёной капустой с лимонадом и пошли на шоколадную фабрику, само предприятие оказалось закрыто, и он купил мне в магазине при нём кучу швейцарского шоколада. Побродив по городу, мы пришли в отель Хайят. Там мы слушали музыку, сначала его, потом мою, я сделала несколько асан для восстановления энергии, покурили, попили кофе. Пришло время идти на концерт. И он, и я знали, что Мадонна – Госпожа непредсказуемая, и пунктуальность – вовсе не её черта характера. Мы прокатились на чёртовом колесе в парке по пути, и двинулись к месту назначения. Публика была вялая. В воздухе ощущалась усталость, то ли от ожидания, то ли от однотипных выступлений Мадонны. Места наши были сидячими, у прохода. Мне было плохо видно её лицо, я смогла разглядеть его только на одном из больших телевизорах, которые висели у сцены. Сама атмосфера мне понравилась. Это было что-то среднее между праздником, о котором я мечтала в свою честь, и сказкой, в которой я была тогда в роли массовки. В представлении участвовали спортивные негры, на сцене транслировались клипы с её участием, в которых танцевали демоны с рогами. Сама она была весьма энергична и активно двигалась на протяжении всего концерта. В холле Игорь предложил мне выбрать что-нибудь из предложенных там товаров Мадонны. Продавались футболки и кепки в основном. Мой взгляд упал на монашеский головной убор, с надписью Bitch, и он купил его мне. После концерта мы курили его «Мятный Давидофф» и делились впечатлениями. Шли в отель быстро. Вставать нужно было рано утром, и ехать обратно в аэропорт Дюссельдорфа, откуда мне надо было лететь в Москву, а ему по своим делам, о которых я не посчитала нужным спрашивать. В отеле мы ещё немного послушали музыку, потом он предложил лечь. Я пошла в душ. Потом курила и ждала его. Он вышел и пригласил в постель. Минут 10 мы нежно целовались и ласкали друг друга. Его бородка игриво щекотала моё тело. Надев презерватив, он вошёл в меня сверху, потом сзади, потом снова сверху и вскоре кончил. В спальне было темно. Я представляла на его месте любимого. Я почувствовал некую душевную близость, вызванную своим воображением. Это дало мне быстро и спокойно уснуть, после того как мы покурили, и он подарил мне IPod. Утром мы быстро позавтракали и поехали в аэропорт. Он захотел купить мне рюкзак, чтобы положить туда шоколад, который я несла в полиэтиленовом пакте. Я позволила. Он взял его мне в «Дюти фри». Этот клёвый, брендовый, стильный синий рюкзак под джинсу. Он качественно сшит. Я осталась довольна поездкой. По пути на посадку я купила себе тушь и тональный крем Шанель. Привезла в Москву 800 долларов. Эти деньги я должна была отдать за участие в конкурсе Краса Российском Империи. Никита встретил и отвез меня домой. Я переоделась, он повёз меня в Башню Федерации. Я впервые была там. Там круто! Меня встретила Анна Гольдес, мы поднялись на 54-й этаж, я прочла договор и подписала его, отдав нужную сумму. Начало конкурса по договору должно было быть 23 ноября.

Дома я поняла, что платить за аренду квартиры у меня по-прежнему нечем. Ответила на сообщение Миши Одессита, к которому я уже раз ездила за 15 т.р. летом. Он приехал утром в понедельник, трахал меня долго в разных позах. Это было похоже на спортивные состязания. Михаил достаточно приятный и умный мужчина, его деятельность связана с банками, он много путешествует, иногда употребляет интоксикации. Под конец, поняв, что я устала, он оросил моё тело своей спермой и был таков. На столике лежало те же 15 т.р., которые впоследствии я потратила на еду.

Потом появился Динар (похоже прячется, ссыкло). Он настойчиво писал мне на «мамбе», просил помочь ему с работой. Хотел быть моей собакой и ночевать на коврике. Я пригласила его, при встрече взяла у него паспорт, сфотографировала. Мы поговорили, я поняла, что его интеллект выше среднего, не смотря на то, что ему не было и 30-ти лет. Он вытер пыль на кухонных шкафах, и я отпустила его.

Потом снова приезжала Ира, не помню зачем. Динар тоже приехал ко мне, я позвала его снова. Как только он приехал, я отправила его за шампанским и сигаретами по желанию Иры. Она начала рассказывать о свингер-клубе «Адам и Ева» и соблазнять меня поехать туда. После некоторого раздумья я согласилась, взяв с собой Динара в качестве парня на вечер. Ира уехала переодеваться, позже заехала за нами на такси, и мы отправились в клуб. Заплатив за билет Динара 3 т.р. на входе, мы прошли в гардероб. Ирина быстро нашла там своих знакомых и отсоединилась. Ему выдали простынь, чтобы обернуть торс, а мне позволили остаться в коротком платье с яркими цветами на черном фоне и в чулках. На мне была черная бижутерия – колье и серьги. Длинные белые волосы были распущены до ягодиц. Забрав у нас мобильные и вещи, персонал клуба выдал нам браслеты с депозитом. Нам провели экскурсию, гуляя по разным комнатам, мы вживую увидели людей, которые занимались сексом. Везде были разбросаны презервативы. Наблюдать было неинтересно. Цвет, интерьер и освещение были далеко не на высшем уровне. Дешёвая простыня, повязанная вокруг тела Динара, не возбуждала меня. Не все люди были красивыми. Я видела только одного симпатичного мужчину, того, который был в тот вечер со мной. И ещё одного, который танцевал на сцене. В баре мы заказали «Джек Дэниелс» со льдом, и выпив, пошли в одну из комнат, в которой был шест. Динар стал приставать ко мне. Я не хотела и не могла расслабиться. Ощущала дискомфорт. Я плохо его знала. Было много глаз. Но любопытство взяло верх. Мне захотелось перестать думать об окружающих, и я решила отдаться ему прямо на глазах у них. Мы легли на низкий диван у сцены с шестом, и Динар попробовал заставить меня сосать свой член. Я делала это неохотно, желания не было по причине того, что его действия не соответствовали психологии наших с ним отношений. Парень был альфонсом, встречался за деньги. Мне не хотелось сосать у альфонса. Тем более, я была инициатором и платила за него, он же норовил руководить мной. Я была сверху, придерживала его член одной рукой, второй опиралась на постель, губами я старалась его ласкать. И в один момент я почувствовала, что сзади кто-то задирает мне платье, под которым ничего не было. Некоторое время я наслаждалась прикосновениями неизвестного, пока Динар не сказал мне, чтобы я приказала тому не трогать меня. Я обернулась и поняла, что это незнакомый мужчина. Он не был качком. Лица я не видела. Этот мужчина отстранился, лёг рядом и продолжал смотреть на нас. Мы ушли в другую комнату, в которой тоже совокуплялись разные люди, мы легли рядом с ними. Точнее я легла на спину, не согласившись сосать член у Динара. Он был сверху и трахал меня до тех пор, пока не стер колени до крови. Люди рядом давали нам разные советы и комментировали наши действия. Парень с девушкой рядом смотрели на нас. Этот необычный опыт возбуждал. Но мне было мало этого для яркого оргазма. Парень, бывший со своей девушкой, потрогал меня за каблук ботинка. Я спросила его «Нравятся?». Получив утвердительный ответ, я поставила ему ногу на грудь, в то время как Динар трахал меня. Было забавно. Когда он оторвался от меня и увидел, что его колено стёрто до крови, остановился, а люди начали ему сочувствовать, и говорить, что нужно было постелить простынь. Мужчины говорили ему: «Какая может быть простынь, когда перед тобой такая женщина». Обстановка была доброжелательная. Я немного расслабилась. Мы пошли вниз, и я купила на свои деньги мирамистин, помогла Динару обработать рану. Потом мы пошли в сауну при клубе, я села на скамейку, а он разместился у меня между ног и стал лизать. Было жарко. Моё женственное тепло расширилось, мой бутон разбух, я стала трепетной, поняла, что мой партнёр хочет довести меня до оргазма, но в клубе ему это не удалось. Вскоре в сауну вошел незнакомый мужчина и стал наблюдать за тем, как Динар делает мне кунилингус. Мужчина стоял и смотрел прямо на нас и трогал свой член. В сауне стало жарко. Затем мужчина вышел. Я предложила Динару продолжить у меня дома. Когда мы приехали домой, он трахнул меня у барной стойки, потом в спальне. Если бы у меня в ту ночь был хороший оргазм, я запомнила бы. Я отправила друга спать в маленькую комнату. Утром мы поговорили немного о теме БДСМ. Оказалось, что я очень мало знаю. Захотелось углубиться в данную тему. Я захотела научиться пользоваться всеми девайсами, которые видела в интернете, в частности в анкетах различных так называемых Госпожей на интимсити. Динар был знаком с этой темой не понаслышке и обещал привезти то, что у него есть, в следующую нашу встречу.

Между тем, «Пипл» был уже заблокирован мной во всех социальных сетях, так как пытался прокомментировать то, что было неподвластно на тот момент его разуму. Потом он написал мне в WhatsApp о том, что я забыла его там заблокировать, и я сразу же и сделала после его сообщения. Номер телефона Сергея я заблокировала тоже, когда мне пришла от него смс «Скучаю». Тогда мне не был нужен трусливый и беспомощный друг.

Я по-прежнему не знала, где взять эти злополучные деньги. Конечно же, я злилась, потому что мысль о том, что они необходимы мне, мешала заниматься тем, чем я хочу. Тем временем Александр Мосоха дал мой телефон своему другу Артуру. Спортивный Руслан на «мамбе» писал о том, что хочет мне служить. Ещё на тот момент в ухажёры набивался Тигран в WhatsAppe, непонятно откуда взявшийся. Мне нужно было встретиться с ними обоими. Артур заехал за мной на BMW и повез в кинотеатр «Октябрь» на Арбате на сеанс фильма «Агент 007», в баре он купил мне воду. Как только начался фильм, Артур стал трогать меня за руку и начал просить поцеловать его, мешал смотреть фильм. Я разгневалась. Захотела уйти. Он пошёл курить минут через десять уже после начала фильма, я воспользовалась этим моментом и выскользнула из зала. Увидев, что у входа его нет, я ринулась искать такси. Найдя машину, уехала. Он стал звонить и писать мне. Я не отвечала. Объяснял, что больше не будет так делать, просил прощения. Я молчала. Доехав до дома на Кутузовском, зашла в «Кофе хаус» напротив, взяла пиццу и пошла есть домой.

Днем позже я встретилась с Тиграном в «Кофе хаусе». Заказала воду. Больше ничего. С ним было легко. Мы смеялись и рассказывали друг другу о себе. Потом я пошла домой.

Я понимала, что охватила не весь спектр, который могла и должна была. Нашла сайт эскорт-агенства 911, отправила свои фото, через день мне назначили встречу в «Шоколаднице» на «Смоленке» и я решила съездить туда. Предварительно написала Виталию, «посту», который внешне похож на породистое животное, напоминающее волка, он весьма привлекателен для меня физически и у него красивый голос, выделяется на общем фоне всех моих клиентов. На встречу пришел сутенер Платон. Брутальный. В дорогих часах. Спросил, откуда я, и попросил назвать свою цену. Я сказала ему честно, что начинала с 200$ за ночь, а недавно летала в Европу за 50 т.р. в сутки. Он рассказал, что час у них стоит 10 – 15 т.р., из 10 т.р. девочка у них получает 4 т.р., с 15 т.р. – 5 т.р. Я сказала ему, что подумаю. Он просил, чтобы я ему позвонила. В то время, когда я уже ждала Виталия, позвонил Владимир, его «ник» на «мамбе» - «Свободный как республика». Они вошли в кафе одновременно, я обрадовалась, увидев их вдвоём. Виталию пришлось подождать. Владимир старше его, он сел ко мне за столик, мы поговорили, он дал мне понять, что я недостаточно внимательна, и ушел, спустя минут семь. Я пересела за стол к Виталию, и он заказал мне маленькую бутылочку шампанского. У нас состоялся интересный разговор. После он предложил мне съездить с ним по его делам в автосалон, потом отвез домой. Дома меня никто не ждал, я никуда не торопилась. По всей видимости, ему было приятно возить меня, нужна была компания. Только вот дела те были его, а не мои.

Позже я встретилась в «Кофе Хаусе» с Денисом с сайта «майлав», который мне посоветовал Динар. Денис оказался руководителем, воспитанным мужчиной. Заказал мне апельсиновый фреш. Я рассказала ему о себе столько, сколько смогла.

В этом же кафе меня уже ждал качок Руслан, желавший мне служить. Он ездил на белом «Крузаке». Рассказал о себе, что женат, есть дети, у них с женой свободные и честные отношения, накормил, отвез домой и дал 1 т.р. нам с Динаром на кино.

Потом ко мне домой приехал Динар и привез наручники, плетку, веревку и ошейник. Он предложил надеть на меня ошейник. Я согласилась. Я стильно выглядела в кожаных браслетах и ошейнике. Собственное отражение в зеркале мне ОЧЕНЬ понравилось. Он вел меня за поводок, я поначалу сопротивлялась, дурачилась, танцевала и пела под музыку. В маленькой комнате он заставил меня встать на колени и вытащил свой член. Я сказала, что не хочу сосать, и якобы не умею. Тогда он приказал мне: «Соси». Будучи в его власти, я не могла сделать тогда ничего другого. Динар кончил спустя пять минут мне на лицо. Не знаю, что меня больше возбудило -ощущение подчинения или безусловное доверие. Покорность ему в собственных мыслях и действиях успокоила моё тело и разум, и это привело в порядок чувства. После этого я почувствовала к нему огромное чувство благодарности и восторга. Сидя у него на руках в кресле, закрыв глаза, от ярких впечатлений, я сбивчиво рассказывала Динару о своей встрече с Русланом, ощущая снизошедшую на меня Божью благодать. Это было новое и доселе неиспытанное ощущение. Позже он сказал, что должен ехать зарабатывать деньги, взял с собой ошейник и поехал на встречу с «каким-то пидорасом» (дословно). Я пошла в «Кофе Хаус», что у метро Парк Победы, пополнить счет на «мамбе», заодно предложила Наталье Бучинской встретиться. И написала Артуру (кавказскому другу Мосохи). Он был неподалеку и быстро подъехал. Заказал мне овощи на гриле. Показал видео о Тибете. Потом вошла моя подруга. Артур вскоре уехал, рассчитавшись за стол. Я рассказала Наташе о своих приключениях, мы зашли в «Магнолию», вспомнили Марию Капшукову, а именно тот момент, когда я помогала ей уехать от её любовника с Кутузовского, Михаила. Потом я вернулась домой. В переписке я дала понять Динару, что волнуюсь за него, когда он встречается с «пидорасами».

Александр Мосоха не появлялся. Мне не нравилось быть навязчивой. На следующий день позвонил Вячеслав, по одной из моих анкет на сайтах, я не знала, что это за человек. Он приехал на метро, одет был скромно. Я вышла во двор вынести мусор и заодно поговорить с ним, мы прошлись по дворам. Он рассказал мне, что ищет Госпожу, и ему нравится ходить в женских колготках. Готов был быть моим спонсором. Потом позвонил Андрей по рекламе на «интимсити», пригласил погулять в Парке Победы, прошлись, он тренер по плаванию. Зашли в «Шоколадницу» выпить кофе. Говорил мне о фильме «Охотник на Ведьм», но так меня туда и не сводил. Мне нужно было идти домой готовиться к встрече с Владимиром с «мамбы», который «Свободен как республика» ( был у него такой «ник») Стильный мужчина, пожилого возраста. Пришлось ехать на Смоленку на метро. Зашла в «Шеш-беш». Он пришел, заказал чай. Учил меня жизни. Показывал очки с бриллиантами. Я не купилась. Очки не понравились (улыбаюсь). Потом пошли вместе в продуктовый магазин «Седьмой континент». Там он купил продукты. Я ничего не хотела. Предложил показать мне, где живет. Я согласилась его проводить. Прошлись по Новому Арбату, свернули в переулок, постояли у его подъезда пару минут и разошлись.

Потом мне позвонила какая-то женщина и сказала, что мной заинтересовался некий Вячеслав, он бизнесмен, времени у него мало, и мне было предложено приехать в офис на собеседование на «вакансию» жены. Я приказала Руслану отвезти меня на Сухаревскую. Мария, ассистентка, показала мне анкету, которую мне нужно было заполнить. Типичные банальные вопросы. После она сказала, что я не подойду Вячеславу. Но у них есть другие мужчины. Она сказала мне, что они могут сфотографировать меня и поместить в базу для женихов, которые платят ей за подбор невест. Услуги их агентства стоят для мужчин от 100-а до 150-ти т. р. Я была бы не против выйти замуж. К тому же не имела подобного опыта. Когда я согласилась сфотографироваться, оказалось, что это тоже платно. Я рассердилась, ответив, что никаких бумажек в данный момент у меня нет, и выскочила из комнаты. У входа меня окликнул молодой мужчина, представившийся директором агентства, он сделал мне комплимент и представился Бекой . Пригласил снова войти. Я рассказала ему о том, что Маша меня обидела, предлагая сделать фото за деньги, и он пообещал мне помочь. Сказал, чтобы я приехала снова в красивой одежде. Я ушла. Бека вдруг снова оказался рядом, когда я садилась в машину Руслана, который ждал меня. Бека стал звонить и писать мне. Просил фото. День или два я сопротивлялась. Потом меня пригласили на собеседование в компанию «Недвижимость Замоскворечье», я прошла его и в понедельник должна была выйти на работу. Потом поехала к Хрису и Артему, которые организовали встречу с Олесей и её подругой. Мы общались на тему открытия кафе или ресторана. Решали вопрос аренды помещения. Бека настаивал на встрече. Я поехала. В офисе он стал просить меня о близости. Просил денег или секса, я отказала ему. Он сказал, что сможет выдать меня замуж лишь в том случае, если я ему заплачу или отдамся ему прямо там, в его кабинете. Я ответила: «Нет». Сказала, что могу быть психологом или кем угодно, только не шлюхой. Он сделал вид, что вызывает мне такси, и продолжил попытки домогательства. Я вылетела из его кабинета, в котором были расставлены статуэтки Будды, он за мной. Я начала искать деньги в пакете, свои последние 500 рублей. Нашла их, не взяв у него ничего, из того, что он предлагал. Он предлагал мне всё. А я ничего не взяла. Зашла в туалет в «Шоколаднице», отправилась искать метро. Приехала домой и стала дописывать книгу. Позвонил Анатолий, который помог найти мне эту квартиру, обещал приехать. Сходила в магазин и купила на 200 рублей нарезку колбасы, «Доширак», белого хлеба и суп «Алфавит» с глутаматом натрия. Хотела отравиться (улыбаюсь). Осталось 200 рублей. На следующий день зачёт по психологии и день оплаты аренды квартиры. Будь что будет. Доверилась Богу. Я счастлива, потому что свободна от предрассудков. Аум!

Приезжал «Рай Райский» Анатолий. Угощал «плюшками». Слушали музыку, пили чай и общались.

Конкурс «1-я Краса Российской Империи» шёл своим чередом. На занятиях по подготовке к конкурсу всё шло своим чередом. Одна из участниц, Виктория Парамонова была самой жесткой и уверенной, занималась дизайном одежды. На мастер-классе, где нас учили выбирать шубы, я увидела, что она рассматривает показ моделей одежды в своём IPhone. Тогда я сказала ей, что рисую одежду, и она заявила всем, что нашла себе компаньонку. Когда я подошла к Вике в Башне Федерации и поинтересовалась, есть ли у неё деньги, то она ответила, что у неё всегда есть деньги. Ну, я и предложила ей накормить меня ужином. Она, с другими участницами конкурса как раз собиралась в «Sixty». Я упустила момент, когда они отправились туда. Решила подняться в ресторан одна. Зайдя вовнутрь, я увидела двух девушек с Викой за столиком и направилась к ним, села. Вскоре они ушли курить. Я заказала морковный сок и овощной салат. Они обсуждали поездки в Монако и т.п. Меня будто не замечали. «Алёна» была похожа на Капшукову Машку (типаж, однако вроде натуральная (?) блондинка(?), сиськи я не видела) и не внушала доверия. Не русская, как её звали - я не помню, была вовсе не в адеквате. Мимика и манера поведения её были расшатаны, это говорило мне о её лживости.

Конечно, все там были теми ещё стервами, разными, привлекательными по-своему, талантливыми, каждая со своим персональным опытом. Я подружилась с Марией Августиной (ссылки нет). Мы общались с ней ещё до конкурса. Так вышло, что мы познакомились с ней в «КакаоТалк». Я предлагала её участие в фильме, который хотела снять. Потом выяснилось, кто есть кто. Мария Августина дала мне 1 т.р., поняв, что у меня реально тогда не было денег, потом пригласила меня на ужин, после занятий по дефиле на Маяковской, а когда мы вместе спускались в метро, предложила свою карточку. С Лилией мы подружились, когда задержались поздно ночью при записи видео-обращений на одном из мастер-классов в Москва-Сити. Она подошла ко мне сама после того, как я сказала на камеру, что я «гетера». Анна Гольдес, продюсер, с Марией-режиссером, просили меня не говорить о роде своей деятельности. Однако, оператор Макс сказал, что умные люди поймут меня, и дал добро на запись. Видеоролик записали не с первого раза, мне предлагали немного отдохнуть и продолжить позже. Я уступила очередь Лилии. Сначала она спросила меня о том, кто такая «гетера», я ответила ей, что это женщина, ведущая свободный образ жизни. Сказала, что не хочу замуж и не хочу детей. А Лилия рассказала мне, что она девственница и выйдет замуж только за сильного мужчину, а таких сейчас нет на горизонте. После Лилия прошла на площадку и её записали с первого дубля. Потом пошла я и сказала не совсем то, что хотела. Сценарий был не мой, пришлось быть политкорректной. Меня отпустили домой уже около двух часов ночи. Денег на дорогу не было, и я пошла пешком, вдоль третьего кольца, по встречному движению автотранспорта.

В социальных сетях снова был ажиотаж, мне звонило много людей, я выбрала два или три человека, встречи прошли безуспешно. Один просто убежал от входа в «Кофе Хаус», сказав мне, что у меня рюкзак за спиной (да, я действительно была с рюкзаком, в котором лежал ноутбук, но в чём был «прикол» я так и не поняла). Осознала, что очень много людей двигаются в пространстве фактически на ощупь и для кого-то я являюсь точкой опоры, от которой они отталкиваются. Сексуальных контактов у меня не было на тот момент уже около трёх недель. Мне нужно было готовиться к финалу, и я не допускала никого в свою постель по разным причинам. Мужа у меня не было, а если бы и был, то это вовсе не означало бы, что я обязана ежедневно трахаться с ним. Детей я хотеть не могу, потому что я не страдаю педофилией. Матерью чувствую себя давно, честно говоря, это уже надоело, поскольку я никогда не мечтала работать воспитательницей недоносков.

Я не отвечала на звонки арендодателей трое суток, после чего они явились ко мне лично, постучав в дверь квартиры. Я объяснила ситуацию, насколько это позволило мне моё тогдашнее мировоззрение. Договорились 10-го декабря расставить все точки. Я приступила писать бизнес-план.

Артём с Христофором пригласили меня на показ мод Армянских дизайнеров, я сходила с ними, сняла несколько видео, познакомилась с Анастасией Акимкиной , которая была их знакомой, и с её ухажером. Мы сидели не в первых рядах. На душе было мрачновато.

На конкурсе вдруг появилась, отсутствовавшая на предыдущих занятиях Виктория Парамонова и потребовала вернуть ей 1 т.р. за ужин. Я ответила, что денег у меня нет. К тому времени я распрощалась даже с так называемыми «рабами», которые готовы были целовать мои ноги и возить меня на своих авто. Я сочла сделать это по той причине, что любой труд должен быть оплачен. Я не хотела никого вводить в заблуждение и оставлять в долговой зависимости. И раб в любой момент может восстать на Господина, если тот забудет уплатить ему жалование. Поэтому я предпочла ходить пешком, если денег нет на проезд. Питалась преимущественно старыми запасами овощей из холодильника, варила гречку, кукурузную лапшу, училась печь хлеб из муки, воды и трав.

Написав четыре страницы плана и застряв на финансовом вопросе, я связалась с Натальей Богомоловой через «facebook» и пригласила приехать её ко мне домой на переговоры. Мы побеседовали. Она оставила мне резюме и заверила меня в своей готовности к участию.

Между делом встретилась с Виталием Чудомехом, обсудила планы.

Потом Наталья позвала меня на сатсанг с Маджей (Каролиной Стекловой) . Мне понравилось. Видела Андрея «Кряка», Александра Тебякина , говорили мало.

А потом тощая Вика Парамонова снова стала требовать свои жалкие копейки за ужин. Угрожала в переписке. Оскорбляла меня. Я написала ей, что она бешеная наркоманка. Она начала ставить мне дурацкие условия, угрожать. И тогда мне пришла в голову мысль...

Позвонил Мамикон ( нет ссылки) и сказал, что 10-го декабря мне нужно будет освободить квартиру, что придёт не один и поможет. В 16 часов я вышла из дому, прихватив с собой все имеющиеся дома гандоны, (пару коробок и более 10 штук россыпью), и отправилась пешком в клуб Москва на 1-й Брестской, где организаторы назначили нам репетицию. В 17.20 была там. Перебросилась парой фраз с охранником и коуч-тренером Антоном. Когда все собрались, Ярослав снова стал учить нас дефилировать, уже на сцене. На перерыве я достала пакет с гандонами из рюкзака, подошла к тощей Вике и спросила: «Тебе нужны деньги? Кому тут нужны деньги? Мне деньги не нужны!». Она посмотрела на меня своими круглыми холодными рыбьими глазами, после этого я высыпала ей под ноги содержимое пакета. Она стала орать. «Иди, работай!», - сказала я. После этого она угрожала мне, говорила, что я ей должна, и т.п. Потом она куда-то засобиралась. Мне было весело. Вика визжала, что я больная и мне надо лечиться. Я не стала возражать. Презервативы мигом разобрали те девочки, кому они были реально нужны. Парамонова подошла к продюсеру Максиму ( ссылки нет) и стала рассказывать ему историю о том, как она накормила меня ужином, и жаловаться. Он слушал её. После этого Вика уехала из клуба. А мы продолжили репетицию. По дороге домой я обнаружила в кармане куртки сто рублей. Интересно, как они там оказались.

Десять утра. Я абсолютно спокойна. Позвонил риэлтор Анатолий и сказал, что они с Мамиконом придут в 16.00 с новым квартирантом, который настроен серьёзно. Я ответила, что тоже серьёзно настроена и буду ждать звонка в 15.00. К 13.00 мне нужно было быть на Новослободской, где будет происходить мастер-класс. Слушала сатсанг с Муджи. Сижу за барной стойкой в квартире на Кутузовском. Я в чёрных брюках и пуховике защитного цвета. Думаю, что обуть.

На Новослободской сняли видео-обращения в виде комментариев к мастер-классам и к фотосессии, и я рассказала об учителях то, что хотела.

Анатолий (Рай Райский) позвонил в 14.45 и сказал к 16.00 быть готовой на выход. Сейчас 16.03. Никого нет.

В 16.30 пришли Мамикон, Анатолий и новый квартирант. Он мне не понравился. Выглядел, как чмошник, совсем не презентабельный. Стал нападать на меня в разговоре. Я села за стол напротив входной двери, и продолжила загружать снятые в разные времена своей жизни ролики на YouTube. Анатолий сел по левую руку от меня, Мамикон сразу у входа в квартиру, под картиной. Быдлочел по правую. Мы спорили. Я обратилась к Анатолию с вопросом, почему он не спрашивает у своих клиентов о месте их трудоустройства. Он бурно отреагировал, по всей видимости, мои слова задели его. Потом меня попросили собрать вещи. Этот чел готов был въехать сразу. Я сказала, что мне нужно понять, куда ехать. Вариантов на тот момент не было. Денег тоже. Тогда Мамикон сказал, что готов дать мне 3 т.р. Я ответила, что эти деньги не решат вопроса. Тогда он вытащил свои 3 т.р. и положил их на стол рядом с моим ноутбуком. Я не хотела брать их. Но потом сочла нужным принять его подаяние, ведь я потратила своё время и силы на разговор. Я ушла в ванную, где заряжался мой Самсунг Галакси А3. Стала звонить Наташе Богомоловой. Она пообещала посодействовать с жильём, в плане разговора с «Кряком». Я вышла в гостиную и стала, наконец, собирать первые попавшиеся вещи во все три чемодана, которые вытащила с балкона, напевая песню «Биг Сити Лайф» группы «Триаугритика». Они не помещались. Пустых пакетов в квартире не оказалось. Анатолий сидел в этот момент на диване и рылся в своем мобильном. Мамикон с отвратным челом вышли в коридор. Я ещё раз позвонила Богомоловой. Она сообщила, что «Кряк» намерен поговорить с «Маном», что сам он не хочет ни с кем жить, и даже её он часто выгоняет из дома, из-за того, что она спит ночью, а он нет, и Наташа мешает ему спать днём. Я поняла, что мне нужно куда-то идти, взяла деньги со стола, запихнула в рюкзак ноут и джинсы, вышла из квартиры и вызвала лифт.

Перешла дорогу и направилась в «Кофе – Хаус». Заказала рисовую лапшу с овощами, фреш морковный и лепешки с сыром и овощами. Позвонила Диане (ГКПЧ), она говорила тихо, я позвала её приехать, сказала в шутку, что живу сейчас в кафе, она обещала перезвонить. Потом я позвонила Натали и ещё раз с ней поговорила, объяснив ситуацию. Потом стала писать всем в подряд в WhatsApp. Отозвался только Богдан ( с «мамбы»), которого я не видела ранее. Обещал приехать. Удалось установить диалог с Юлей (Тверской). Я вышла в магазин за сигаретами и батарейкой для плеера. Вскоре приехал Богдан. Заказал себе облепиховый чай. Мы продуктивно и спокойно поговорили с ним. Он оказался приятным парнем, открытым для общения на разные темы. Юлия (Тверская) согласилась приютить меня у себя. Я подарила Богдану общую тетрадь с черепом, он оплатил мне счёт. Мне было приятно. Мы вышли из кафе и направились к метро. Он провёл меня своей картой, на Киевской я вышла из вагона.

С радостью зашла в знакомый подъезд на Большом Гнездниковском переулке. Мы говорили с Юлией о политике, истории России, о предстоящем финале конкурса красоты, мне стало спокойно, и я легла спать

Тот день был судьбоносным.

11.12.2015 года. Моё утро на Тверской началось в 9 с небольшим утра с холодного душа и пения мантр. После я взяла мобильный в руки и принялась обрабатывать контакты. Жить на улице я не хотела. Я написала многим. Предложила секс за 3 т.р. в час. Снова создала анкету на интимсити. Поставила 7 т.р. Разместила фото в одежде и без, где я с вибратором и голой пиздой, там я реально кончаю. Я согласилась на ту фотосессию с вибратором по просьбе Натальи, от которой уехала в октябре. Звонков на Тверскую тогда было мало. Приехал один клиент. Юля собралась и приготовилась идти гулять, чтобы освободить квартиру. Я вышла в пуховке защитного цвета, в котором приехала, в джинсах в обтяжку и кедах Gucci, цвета слоновой кости. Волосы до пояса заплетены в косу. Косметики с собой не было, поэтому без макияжа, но в очках Cavalli, предназначенных для работы за компьютером. Клиент представился Андреем, 40 лет. Выглядел прилично. Заметила серьгу в его левом ухе. Взглянула на портфель и спросила: «Ты сбежал с работы?» Он ответил, что уже отработал. Зашли в подъезд. Пока я доставала ключ, он взял свой мобильный, ему позвонили. Я тоже достала свой телефон. Он попросил подождать 5 минут и вышел из подъезда на улицу, и, поговорив с кем-то, он сказал мне, что ему надо срочно идти, и он позвонит через пару часов. Я направилась обратно в квартиру. Я подумала о том, что могла испугать его, почувствовала себя страшной. Когда я без макияжа, у меня комплексы по поводу недостаточной красоты лица, оно не яркое как бы, и ресницы бледные, у меня ведь натуральный цвет волос - русый. Я стала думать, что не понравилась клиенту. Юлия стояла на лестнице этажом ниже. Я рассказала ей о происшедшем, мы вошли в квартиру и я вновь села за свой ноутбук ASUS. Зашла во все социальные сети. Позвонили из Института и сказали, что в воскресенье не будет русского языка. Я сделала публикацию в нашей группе на VK.com. Продолжила переписку с людьми. Потом приехала беременная подруга Юлии, Кира. Тоже «рабочая». Сидели без работы. Позвонил проходящий по «форбсу» клиент и записался на 21.00. Слушала сатсанг с Муджи в Ришикеше. Потом приехал ещё один, «зелёный», зашёл в квартиру, мне он совсем не понравился. Я не смогла сыграть, что он самый лучший и вообще волшебник, предложив, как обычно чай или кофе, и получив отказ, мы прошли в зал. Он сел на диван, а я на кресло. Вскоре он вскочил и сказал, что уходит. Я поинтересовалась: «Почему, я страшная, фото не те?», я была абсолютно без косметики, в чёрной кожаной рубашке и джинсах. Он ответил, что всё нормально, просто он долго ехал и устал. Я обрадовалась, спросила денег за просмотр, получила 1 т.р. и проводила его. Юля опять осталась без денег. Потом позвонил Олег Лян , знакомый из VK, и сказал, что приедет. Встретила у кафе «Шоколадница» на Тверской. У него восточный разрез глаз, национальность установить мне не удалось, возможно, «китайская» смесь. Год рождения 1973. Зашли, заказал какой-то бургер и чай. Я попросила молоко с мёдом. Рассказал, что работает в косметологической фирме, семьи нет. Не поняла, зачем он приехал. Когда попросила денег, то он ответил, что никому их не даёт. В Бога он не верит. Разговаривать было больше не о чем. Мне захотелось побыть одной. Вернулась к Юле на Большой Гнездниковский. Там уже собирались спать. На часах было около 23.00, позвонил тот клиент, который хотел приехать в 21. 00, я ответила ему, что у меня завтра зачёт по физкультуре, и мне надо беречь силы. Юлия, услышав это, начала катить на меня бочку, типа я не работаю, и клиенты бегут от меня. Я ответила ей, что у меня нет работы, и задала вслух вопрос скорее себе: «Кто меня так окрестил проституткой? Мне это не нравится!». «Девочки» в ответ промолчали. Кира постелила нам постель в спальне, по телеку шел вечный «Дом-2». Спросила её, в первый ли раз она беременна, она ответила что во второй. Мне не хотелось продолжать разговор. Я закрыла глаза, вскоре она выключила телевизор, и мы уснули.

Утром я проснулась по будильнику в 07.00, все ещё спали, и я задремала ещё до 09.00. Поняла, что пора ехать в Текстильщики сдавать зачёт, и стала собираться. Никто так и не проснулся. 20 раз подтянула согнутые ноги в коленях на турнике, держась руками за перекладину, сделала 20 отжиманий, прокачала пресс, лежа на полу 30 раз, и мне поставили зачет. Только одна девочка из группы, Снегирёва Анна сдавала зачёт подобным способом, остальные трое сидели на лавочке с мощными рефератами. По их фигурам было видно, что они ленивые. Зачётки у меня по-прежнему не было, я подошла к преподу, попросила отметить меня в ведомости, и поехала на метро Комсомольская. Мне нужна была точка. Та, куда я приехала работать в самом начале своей проститутской «карьеры». В 11 утра я уже была на вокзале. В Ресторанном дворике торгового центра Казанский, расположенного на втором этаже вокзала, я позавтракала пюре и салатом из капусты. Прошлась, осмотрела местность, пальцы на руках были в ужасном состоянии. В кармане у меня было 4 т.р. рублей с копейками. Я решила сделать маникюр, потом телефон стал разрываться. Звонила Настя, с которой меня познакомили Артём и Христофор на показе Armfashionday. Сказала, что приедет за билетами на конкурс красоты, я скоординировала её. Я приняла одного клиента по рекламе на интимсити.нл, он решился приехать на вокзал, его звали Пётр. В этот момент я как раз сидела на маникюре в парикмахерской «Твой Стиль». Он даже ждал, когда я освобожусь. На удивление мы быстро нашли общий язык, покурили на улице, потом пошли в «Патио». Он уговорил меня сделать заказ. Я выбрала суп Минестроне и чесночный хлеб. Мы поговорили о жизни, о политике, о 90-х годах, об истории. Я провела с ним часа три, если не больше. Я вовсе не смотрела на часы на самом деле, мне не хотелось быть одной. Конечно, он был удивлён, он сказал, что я сломала его. Покурили ещё и он уехал. Я поднялась на второй этаж снова, в торговый центр Казанский, достала ноутбук, мобильный, и отдала заряжаться в палатку сотовой связи. Потом достала тетрадь и стала записывать приходящие ко мне мысли. Туалет был на первом этаже, приходилось часто спускаться, так как я пила много воды. Ручка вдруг перестала писать. Неподалеку от ресторанного дворика в ТЦ я увидела книжный магазин и направилась туда. Было около девяти часов вечера. Мужчина-продавец сказал мне, что отдел канцтоваров уже закрыт, но книжный работает. Сначала я обиделась и вышла. Потом, поняв, что такова Божья воля, вернулась. Осмотрев книги, бегло выбрала «Сергий Радонежский» и «Волга - Волга». Вернулась за столик и начала читать вторую книгу, она была тоньше первой. Телефон звонил. Меня раздражали однотипные вопросы: «Сколько? Где? Что? И как?». Я училась держаться политкорректно. И приглашала всех на вокзал. Большинство были пиздаболами. Когда палатка закрывалась, пришло время забирать свои гаджеты, я положила в сумку ноутбук и пошла вниз, на улицу, по направлению к ТЦ «Московский». Пробежала быстро по периметру торговых рядов, ещё раз убедившись, что меня ничто не соблазняет, вышла из него. В наушниках играл «Младший лейтенант» Алегровой. Я стала петь прямо у входа. Внизу у дороги стояла парочка влюблённых, и они целовались на моих глазах. Я смотрела на них сначала с завистью, чуть позже уже с радостью. Мне перестало быть обидно, что я не замужем, и за мной никто не ухаживает. Внизу из перехода поднялся какой-то Ара, стал смотреть на меня и улыбаться. Потом он поднялся ко мне и что-то говорил, но я продолжала петь и не слушала его, тогда он попытался схватить меня за руку, а я заорала на него: «Ты чё?». Он сразу же удалился. Заиграла Браво «Ветер». Некоторые прохожие заглядывались на меня, хоть и одета я была тогда как распиздяйка. Следующая шла песня Сектор Газа «Всё заебло». Рядом возник Павел (ссылки нет, однако можно выяснить у Анны Капустиной( моей двоюродной сестры). Молодой, симпатичный, стройный парень. Он попросил посоветовать клуб, где можно было бы хорошо провести время. Я посоветовала сходить в музей или театр. Клуба рядом не было. Он сказал, что только что приехал из Сыктывкара и предложил пройтись. Я не растерялась. Позвала его на Казанский вокзал. Мы здорово провели там время. Сначала пошли в уже знакомый «Патио», он заказал кофе, а я воду, я достала ноутбук и «села» на «мамбу». В анкете было порядка двадцати сообщений. Когда я ответила на все, мне было предложено выйти покурить. Паша достал 100 рублей и сказал, что может дать их мне. Я взяла. Нас отпустили на улицу, после того, как мы оплатили счет в размере двести рублей с копейками. Паша сказал, что у него нет больше денег. Я сделала вид, что недовольна этим. На самом деле мне было плевать, просто денег у меня действительно было мало. Я переживала о том, как и на какие шиши буду жить оставшиеся дни. Мы вышли из вокзала курить, по дороге я предложила послушать, как я пою. Включила в VK группу Nirvana «Come as you are», одела наушники и начала голосить. Закончив песню, взглянула на Павла. Было видно, что он восхищён. Пройдя через металлоискатель, мы вернулись внутрь, повернули налево и направились в сторону ТЦ Казанский, где размещался Ресторанный дворик. Сели уже за «помеченный» мною столик с мягкими кожаными креслами, из двух существующих там таких, расположенных у Сотовой палатки. Я снова достала ноут, он свой мобильный, мы принялись за работу. Он рассказал мне о том, что у него VK много друзей, около 5000, я не поверила. Так как плохо представляла себе, как возможно общаться одновременно с таким количеством человек, не обделив никого вниманием. Мы слушали музыку, он свою, а я свою. Он показал мне видео, где он тренируется, мне понравилось. Потом пришло время курить. Мы вышли. Обратно зайти не удалось, так как Ресторанный дворик, заявленный в рекламном плакате как «круглосуточный», был уже закрыт к 22.00 часам. Нам пришлось остаться внизу в общем зале на железной лавочке. Я достала книги, которые купила на вокзале. Предложила ему. Он принялся за чтение биографии Сергия Радонежского. К Павлу вдруг стали подходить люди с вопросом, свободно ли место рядом с ним. Он отвечал многим, что занято. Потом подошел парень, имя которого я не помню и принялся рассказывать о своей жизни, он был одет по-спортивному. И в нём с трудом угадывался мужчина в дорогих часах и деловом костюме, каким он описывал себя несколькими годами ранее. Он поведал о том, что развёлся с женой, после чего он погрузился в депрессию. Он пил, его избивали хулиганы. Из богатого человека он превратился в бедного. В голове у меня возник вопрос: почему она от него ушла? И я спросила: «Может быть, ты её обидел?». Он задумался. Потом нас всех попросили перейти в другой зал, мы отправились курить на перрон, т.к. другие выходы были уже закрыты. Сигареты у меня на тот момент уже закончились, я предложила ему прогуляться. Моя цель на тот момент была вернуться на «точку», мне нужно было переосмыслить своё существование, я снова хотела увидеть машины, полные девочек и сутенёров, и клиентов, подъезжающих туда за выбором объекта для временного «экшена». Набрав в навигаторе «Каланчевская», я принялась соображать, где это было. Мы начали искать это место, зрительно мне вспомнить было сложно, к тому же мерзли руки, и моё отвлечение на это не позволяло мне спокойно вспомнить, куда нам нужно было идти. Мы пошли быстрым шагом через дорогу, вдоль проезжей части, под мост. Времени было тогда около полуночи, и я подумала, что рабочее время «точки», с которой всё началось наверняка уже идёт. Дойдя до платформы «Каланчёвская», и не обнаружив там никакой движухи, мне сложно было понять в правильное ли место мы пришли. Я рассказала ему о том, что происходило в моей голове на тот момент. Он был спокоен. Это радовало. Мы поспешили вернуться в здание вокзала. Хотелось курить. На перроне было тихо и безлюдно. Спросить закурить было не у кого. Подойдя ближе к входу в вокзал, справа у платформы я увидела охранника, который выдыхал дым. Паша не проявлял активности в действиях. Поняв, что подойти к нему придётся мне, я направилась по понятному курсу и спросила у него сигарету. Отказа не последовало. Я закурила. Паша после этого пошёл к другому человеку за тем, чтобы повторить мои действия. После, мы вернулись в здание вокзала в зал с железными лавочками, где все храпели и воняли старыми носками. Мне вдруг стало страшно. Но выбора больше не было. Я отдала за 150 рублей ноутбук на зарядку в «Мегафон» неподалеку от зала ожидания, достала «Сергия Радонежского» и принялась за чтение. Паша молчал. Прочитав 35 страниц, я предложила книгу ему. Сама легла на свободные места напротив него. Было неудобно. Сиденья были разделены железным подлокотником, я легла так, что мой живот находился прямо на железе. Через некоторое время перевернулась на другой бок, обогнув телом подлокотник. Стало несколько комфортнее, только железо было по прежнему холодным, куртка задиралась, обнажая спину, дуновение прохладного ветерка проникало под одежду. Мне удалось поспать около 2-х часов, после этого я вспомнила о ноутбуке. Сходила в туалет, раз в седьмой за время нахождения на вокзале, заплатив 30 рублей. Забрав ноут, я поняла что спать больше не хочу, время было 5 утра, мы сходили на улицу покурить по очереди, все входы и выходы были открыты, количество пассажиров увеличилось, движение стало бурным. Потом мы пошли в «Ресторанный дворик». Я одела наушники, и, положив рюкзак на «барную стойку» у окна, включила в розетку зарядное устройство для «Samsungа», стала пританцовывать под музыку. Паша был рядом и никуда не торопился. Он не мешал мне, но и никаких действий по изменению ситуации не предпринимал. Потусив в «Ресторанном дворике» часов до 8 утра, мне жутко надоело это место. К тому времени я написала несколько страниц книги вплоть до настоящего момента того дня, остановившись на моменте знакомства с Павлом. Я сказала ему, что напишу и про него. Заверенный в том, что так и будет, он расслабился, отлучился, вернулся с парой дешёвых кофе в бумажных стаканчиках. Где и на что он их купил, мне уже не было интересно. Я не хотела никого и ничего видеть. Я положила голову на руки и отключилась минут на 20. Проснувшись, поняла, что надо идти дальше. Паша ушёл курить. А планировала поехать на курсы приготовления вегетарианской еды, Диана и Лилия не согласились идти со мной, одной не хотелось, но я всё же пошла к метро. Вышла на Кропоткинской, навигатор долго водил меня по улицам, руки замёрзли, там, у метро находится Храм Христа Спасителя, когда я его увидела, то решила пересмотреть свой план. Мне захотелось войти внутрь. Поборов в себе желание есть, и окончательно запутавшись в предложенном навигатором маршруте, я стала искать вход в Храм. В нём шла служба. Пройдя металлоискатель, я оказалась внутри. Я плохо понимала, каким святым нужно молиться. На иконах неразборчивым почерком были написаны их имена, узнала я только лишь самых «раскрученных». Свечки не ставила никому. Перекрестилась, поклонилась несколько раз у икон и Храму в целом, послушала молитвы и проповеди, на этом моя миссия тогда была закончена. Я вышла и решила вернуться на вокзал, в «Ресторанный дворик». Взяла рис и салат из капусты на 130 рублей. Набрала родной тетушке по маме, Надежде Богатовой, она не подняла трубку и не перезвонила. Просидела некоторое время за «барной стойкой» в центре зала. Послушала лекции Муджи. Потом позвонил Артём Иванян, узнав, где я он предложил встретиться в Макдональдсе у метро Пушкинская. Они, с братом Христофором, собирались к 18 часам в Looking Rooms на вечер прославления Иисуса Христа. Братья положительно относились к протестантской религии баптистов. Я этому не препятствовала. И сочла своё участие в данном мероприятии полезным в целях саморазвития. Артём сказал, чтобы я ждала его в «Макдаке», он обещал приехать и оплатить мой заказ. Мне пришлось взять бутерброд с «курицей», (как он там называется, я не помню), картошку, сырный соус и молочный ванильный коктейль. Времени было где то 16.00, я быстро съела всё за столиком, достала «Сергия Радонежского» и стала читать, вскоре мне захотелось спать. Положив руки на стол и голову на них, я вырубилась и проснулась вскоре от голоса охранника, который попросил меня проснуться и обуть надоевшие уже и тесные кеды «Gucci». Я выполнила его просьбу. Взяла в руки свой мобильный телефон, проверила «корреспонденцию». Позвонил Артём. Вскоре он оказался в зале, как и обещал, он оплатил мой обед, и мы вместе пошли в Looking Rooms. Там он познакомил меня со своими товарищами, поставив им задачу поселить меня где-нибудь за неимением у меня жилья в Москве на тот момент. Мне были предложены Реабилитационный центр, с подписанием договора на 9 месяцев, исключающим право покидать его и жильё на неопределённых условиях у незнакомых мне лиц мужского пола. Перспектива не пришлась мне по вкусу. Артём дал мне триста рублей. Я встретила на том мероприятии Ирэн, темнокожую девушку, рождённую в Африке и знакомую мне ранее, я видела её у Артёма и Христа в гостях на Арбате. Она задала мне несколько вопросов по поводу текущей ситуации. На втором этаже мы слушали людей, славящих Иисуса Христа, мой телефон стоял на зарядке, и я периодически к нему подходила за тем, чтобы найти вариант ночёвки. Написала многим в WhatsApp. Юлия с Тверской снова стала расспрашивать меня обо мне и о планах на будущее. Мне нужно было конкретное решение текущей задачи. Написала Александру Мосохе, сказала, что мне негде ночевать, он обещал дать мне денег. Предложил встретиться в районе Маяковской. Я вышла из клуба, и, перейдя на другую сторону дороги, направилась к Белорусской. Минут через пять я увидела Сашу, мы обнялись и стали разговаривать, как старые друзья, идя вдоль по дороге обратно. Он быстро понял ситуацию. Мне было холодно, я злилась. Одежда, которую я не меняла уже 3-й день начала не вкусно пахнуть. Я старалась вести себя культурно и вежливо, но выходило с трудом. Свернув в переулок, где было тише, чем на проезжей части, мы стали рассуждать на тему сложившейся ситуации. Я всё ещё надеялась пойти к Юле, думала, что она разрешит. Когда она скинула мне пару сообщений в WhatsApp с информацией о хостелах, я поняла, что без денег она меня не пустит. Замёрзнув окончательно, я предложила Саше пойти в кафе. Обогнув квартал переулками и пройдя «Макдональдс», мы вошли в «Кофе Хаус» у метро Пушкинская. Потом сели за столик, Саша заказал два капучино, я попросила воды, и мы продолжили разговор. Говорили о Зороастризме, о Сашиных друзьях, о моих делах и о подругах. Около 23.00 ему нужно было идти и, оставив мне 1 т.р. он удалился. За столиком напротив сидел парень в кепке и наушниках, боком ко мне, упёртый в свой мобильный, он изредка поглядывал на меня. Я стала думать что дальше. Позвонила в хостел на Мясницкой, предложенный «Тверской» Юлией. Места были. Потом мне вдруг позвонил Артур (друг Саши), я сказала ему, где я нахожусь. Он обещал заехать. Подошёл официант и предложил мне рассчитаться, кафе закрывалось. Артур вошёл как раз в тот момент, когда я положила деньги в папку для оплаты счёта. Я сказала ему, что мне нужно в хостел, он согласился подвезти. Сев в его «Бэху», мы двинулись по направлению к Красной Площади. Он попросил включить навигатор на моём телефоне, я вбила адрес и закурила. Вскоре мы были на месте. Я поблагодарила Артура за доставку и вышла из авто. Позвонила в хостел. Администратор умело довёл меня по телефону до места назначения. Итак, я впервые оказалась в хостеле. Внутри всё было необычным для меня. Заполнив коротко анкету гостя, администратор проводил меня наверх и показал койко-место. Я разделась там, оставшись в трико, рубашке и носках, и, прихватив полотенце, спустилась вниз помыться и купить воды. Ребята, ожидающие очереди в душ, оказались дружелюбными. Кое-кто купил мне тапочки, кое – кто уступил очередь. Хостел на Мясницкой назывался «Крейзи-хостелом». У входа за столиком было что-то похожее на Chill Out, место для медитаций. Люди, сидящие в креслах и на диване, были молчаливы, все были погружены в гаджеты и не разговаривали друг с другом. Приняв душ, и вымыв волосы я, обмотав голову полотенцем и одевшись, поднялась наверх и через 10 минут уже спала крепким сном младенца. Утром, в 12.00, сдав ключи администратору, и поставив на зарядку мобильный и ноут внизу на «Receptions», я принялась за написание книги. Несколько раз выходила курить. Прицепился какой то парень. Два раза я давала ему зажигалку. Потом мне позвонила Нина Крангауз и сбросила свой адрес, я писала ей, когда была на вокзале, но её не было в городе. И о, чудо, в этот понедельник она пригласила меня к себе. Попросив кофе у админа, я вышла на крыльцо. Парень, которому нужен был от меня огонь, очутился рядом, я узнала у него, где метро, и то, что он из Донецка. Вернулась. Стала печатать дальше. Вскоре он подошёл и попросил провести его в метро, поинтересовался, есть ли у меня карта «тройка» и обещал проводить меня. Что ж, это была хоть какая-то, но всё-таки компания. Идя к метро, я поняла, что он скрывается. Он рассказал, что успел о войне и в общих чертах о своей ситуации, я старалась поддержать его насколько смогла. Это было 14 декабря 2015 года. В метро мы расстались, предварительно законнектившись вконтакте. По дороге к Нине я волновалась. На следующий день должен был быть финал конкурса красоты, я знала, что Нине это не понравится. Я понимала абсурд этого мероприятия, но мне нужно было принять участие. Я была рада видеть Нину спустя почти 2 года после нашей первой встречи. Она встретила меня, как родную, мы обнялись с ней, прошли на кухню, и она принялась хлопотать над приготовлением пищи. Я рассказала ей вкратце о событиях, которые произошли со мной во время нашей разлуки. Когда еда была готова, она села за стол, и мы помолились. Я съела суп и макароны с сосиской. Она утешала меня, как мать. Было легко и уютно.

После я была предоставлена сама себе, приняла душ, отдохнула и вечером принялась писать.

На следующий день в 11 утра я была уже на Маяковке, как было велено организаторами конкурса красоты. До обеда я слонялась из угла в угол, не зная чем себя занять, у меня было рублей сорок, на которые я купила полбулки хлеба у «братьев Караваевых» неподалеку. Угостила Марию Августину, и других. Хлеб был вкусным. Потом я записала видео, в котором рассказала о том, что люди приписали мне гепатит, шизофрению и даже ВИЧ. Разместила видеоролик на Youtoube и послала во все группы с названием «конкурс», которые предварительно создала в социальных сетях и приложениях для быстрого обмена сообщениями. Минут через пятнадцать ко мне подлетел Макс и стал требовать удалить этот ролик. Мне пришлось подчиниться. Настроение было дрянное. Я не хотела этой короны. Понимала, что мне не дадут её. Конкурс был покупной. Первый выход должен быть в белом платье, которого у меня не было. Продюсер Анна Сорока сказала, что платье у неё есть, но она мне его не даст после снятого мною видео. Мне было глубоко плевать, на то что они не хотели выпускать меня на сцене в белом платье. Уже перед самым началом конкурса администраторша принесла в гримерку платье. Макияж и прическу мне сделали кое-как, платье было так себе. Я уже говорила о том, где нашла это предложение поучаствовать в данном соревновании? Это приложение для сутенеров и путан! В чём была цель создателей этого конкурса? Хочу добавить, что все девушки платили разные суммы денег. Особо льстивых и набивающихся в «друзья» девушек организаторы уважали, понятное дело, некоторым людям нравится, когда им «лижут зад». Мне это ни к чему. Конкурс начался в 20.00. Из всех приглашенных мною людей была только Анастасия Акимкина. Виталий Яровой ( нет ссылки, прячется) «со своей бандой» тоже был. Об этом я узнала уже после завершения «соревнований». Всё было банально. Три выхода, в белом, в шубах и купальниках, и в одежде неизвестных дизайнеров, цель которых была проста и понятна – пиар и самореклама. Между нашими выходами пели «звезды», которых я видела впервые, за исключением Сергея Зверева (наверное все знают этого «Короля» гламура для …), который был одним из членов жюри, вместе с какими-то людьми из «Фабрики звезд». В зале рядом со сценой сидел Степан Меньщиков (известный клоун) из Дома 2. Когда ведущая задала мне вопрос о детстве, я ответила, что оно было трудным. Степан выкрикнул: «Ну-ка расскажи, расскажи, что там у тебя было?!» Это немного приободрило меня, но говорить о своём детстве тогда было неуместно. Думаю, что эта тема тяжелая и глубоко касается каждого осознанного человека. Гораздо важней был вопрос, который я крутила в своей голове о том, что я буду делать с этой грёбаной железной продажной короной с кристаллами «Сваровски». Но его задали другой участнице. Я давно уже хотела заняться благотворительностью. В контакте у меня была запись об этом в виде поста со списком благотворительных организаций, закрепленная 15-го ноября. Девушки вели себя вызывающе и агрессивно, я старалась подражать иногда, чтобы быть «в тренде», но вскоре мне это надоело. Я не хотела играть в «не себя». Мне досталась самая дешевая кроличья шуба, которую я с удовольствием сняла с себя, пройдя по подиуму до жюри, мне доставило удовольствие показать им свой, пухлый тогда зад. Одежда неизвестных дизайнеров съезжала с меня, не смотря на их «подгонку по фигуре». К концу мероприятия в рядах зрителей заметно поубавилось. Все рьяно делали вид, что им по кайфу строить из себя довольных идиотов. Нас просто гоняли как тупых овец. Наконец, настало время подводить итоги и определять победителя. Моё имя назвали первым и повесили синюю ленту хренового качества с названием конкурса на плечо, вручили никому ненужный диплом финалистки, цветы и пакет с «подарками» в виде сертификатов на услуги компаний - спонсоров мероприятия, действующих месяц - два с их даты вручения. Я изобразила что-то вроде «А где моя корона?». Тело и лицо меня не слушались. Получилось не искренне. Когда всем вручили всё-то же самое, что и мне, настал момент коронации. Первое место заняла Ольга Миллер из Украины, увлекающаяся деланием одежды для кукол Барби, и заявившая со сцены о том, что ищет спонсора для занятий благотворительностью для животных. Кто занял второе, и третье место мне было уже не интересно. У Миллер деланные сиськи, зубы и гиалуроново-ботексное лицо. Это была победа маразма! Клоунада, полная фальши! Из всех начальников там мне больше всего понравилась тёмненькая Маша с короткой стрижкой, которая видеооператор вроде, она показалась мне самой простой и искренней. Макс, не смотря на то, что пытался «успокоить» меня после снятого мной видео, тем, что у него тоже свои проблемы, и тем, что он был в Чечне, не смог по-настоящему расположить меня к себе. Остальные просто натуральные сволочи. Да, они и не старались делать из себя добрых и хороших людей. Не знаю, насколько они искренние люди. В лицах всех, и участниц, и организаторов я видела только яд и корысть. Безбожие. Безверие. Может за своими масками они скрывали отчаяние и несчастье. Не знаю. Я с радостью свалила с подиума и пообещала себе больше никогда не участвовать в конкурсах. Переодевшись, я собралась на выход.

Некто Павел написал в WhatsApp, что ждёт меня у клуба, я вела с ним переписку ещё до того момента. Хорошо, что он на машине. Пусть она принадлежала ему. Пусть «Mitsubishi». Зато джип. Настя Акимкина написала несколько комплиментов и выслала мне видео и фото. Яровой звонил и просил выйти в зал. Я поняла, что он квасит. Желания общаться с ним не было. Я вышла из клуба «Москва» и села в авто к Павлу. На улице тусил Яровой со своими. У меня зазвонил телефон. Это он звонил. Я помахала ему ручкой, сказав, что устала и не присоединюсь к ним сегодня. Павел завёл мотор и повёз меня на Планерную к Крангауз. Паша хотел служить мне. Он женат и работает в банке. Он предлагал мне деньги, а я его отговаривала. Он просто отвёз меня к Нине. Я просто была рада, что я еду на его колёсах. Увидев Нину, я почувствовала себя чистой идиоткой. Поняла всю абсурдность своего положения. Вручила ей букет подаренных мне цветов, и мы пошли на кухню. Я поделилась с ней впечатлениями, она внесла ясность в мою шальную голову. После я легла спать с чувством умиротворения. Душа говорила мне, что всё прошло как надо.

На следующий день, как и всю следующую неделю, выходить из жилища Нины мне не хотелось. Было некуда и не зачем. Однажды я съездила на флюорографию по её просьбе. Снимок показал нормальный результат. Она осталась довольна. Однажды я сходила в магазин за сигаретами, где мне их без паспорта не продали. Тогда я «стрельнула» одну у прохожего, после чего мне снова захотелось пойти работать проституткой. Я позвонила в салон «911», пояснила, что уже отправляла им фото и даже собеседовалась в кафе с и сутенёром Платоном. Девушка по телефону обещала узнать информацию по моему телефону. Вскоре перезвонила и сказала, что я не подхожу им. Поинтересовавшись причиной отказа, я услышала: «Вы не подходите нам по параметрам». На минуту я задалась вопросом, какие конкретно параметры их не устроили, ведь сутер был доволен мной и сказал звонить, когда я надумаю, а до этого мне по телефону сказали что работать шалавой можно и в 40 лет, при окейной внешности. Но вскоре этот вопрос вылетел из моей головы. В глубины души я знала причину отказа. Тяга к деньгам равносильна тяге к наркотикам. Я восприняла это ровно. Утром на следующий день я отправилась за пачкой «Bonda» в тот же самый магазин, но уже с паспортом. Мне дали сигарет и сказали, что теперь меня будут знать. Я осталась довольна. Сигареты были невкусными, идти было некуда, на улице было холодно. И я вернулась домой сканировать сеть. Изучила глубже Бешеную Машку и её блядополитику, посмотрела фильм «Сладкая Жизнь» и мне стало её искренне жаль. У Крангауз я познакомилась с её дочерью Ириной , сыном Сергеем , с Мариной ( нет ссылки) и Валентиной (невесткой). Все эти люди были верующими, хоть и протестантами, и мне было с ними комфортно. Внутри меня, конечно, остались претензии к комфорту их жилья и качеству их питания, а также к месту расположения данного жилья. Я понимала, что должна смириться и отбросить свои представления о красивой жизни. Было тяжело. В моменты, когда приходило вдохновение, я писала. Смотрела документальные и другие просвещающие видео на Youtoube. Анализировала поведение всех своих знакомых, друзей и родственников. В институт в те выходные я не поехала. Поговорив с Ниной, я поняла, что тот институт мне не нужен. Я была не трудоустроена. У меня был навязанный мне «букет болезней», не позволяющий существовать в «нормальном» обществе. Дороги в социум не было. Я приняла решение уйти. Туда, где нет гнева и обид. Туда, где ни у кого нет претензий. Туда, где все счастливы и довольны происходящим. Туда, где все благодарят Бога за то, что имеют. Туда, где все любят и радуются факту бытия. Я всегда хочу жить в таком месте. И я буду жить там. ВСЕГДА. Я приняла решение.

Закон кармы сука, и никуда от этого не деться...

Прожив неделю у Нины, я согласилась поехать по её совету на реабилитацию под Волгоград. Надоело жить на её деньги. Она купила мне билет и проводила на автобус до Волгограда. Там меня встретил некий Виктор, посадил в машину к братьям и меня повезли в деревню Невидимки. В принципе, там было не плохо. Дисциплина, график, трудотерапия, молитвы три раза в день, разбор Библии. Мыли дом, в котором жили, готовили, работали на кухне, пилили дрова, раз в неделю баня, душ в доме был. Жили с сёстрами отдельно. Братья в другом доме. Их было больше, чем нас. Служители (люди, прошедшие реабилитацию) поддерживали, были участливы, всем внимание уделяли. Радовало то, что я была окружена людьми, с похожими проблемами, это помогало мне познавать себя и быть ежедневно в общении и единстве духа. Те люди помогли мне, они, как и я нуждались и нуждаются сейчас в Божьей помощи. Люба Белавина была поставлена старшей надо мной, хотя на самом деле, это было не правильно. Меня там все старались опустить, унизить, все хотели властвовать. Было неприятно. Я каждый день ходила с красными щеками, так мне так перемывали кости. Меня поставили младшей у Елены Шалаевой . Она гавкала на меня как шавка. Она вообще не привлекала меня, однако возомнила себе и обо мне Бог знает что. Девчонка, которая якобы была больна СПИДОМ или ВИЧ много нервничала и плакала. Странно, что сейчас никто и «служителей» не знает где она и что с ней. Жена Игоря Бутрименко , Наталья подняла скандал из за того, что я, не думая и не глядя на неё, прыснула из баллончика с дезодорантом типа в её сторону, причём даже не в лицо. Да, Игорь Бутрименко меня защищал, и от конфликтов с остальными «сёстрами», он за меня заступался. Он, пожалуй, единственный человек, который там защищал меня. Ах, да, ещё Екатерина Евсеева меня успокаивала. Успокаивала, да, только и всего (а сейчас я у неё почему то (?) заблочена в вк). Сын Марии Марченко , Фёдор, тоже меня утешал своим присутствием. Меня наказывали там за непослушание мытьём посуды в выходной день. Не разрешали мне там поститься даже и дня. В обед пост нужно было прерывать, можно было поститься только в воскресенье. Анна Никулова так себе на вид, однако строила из себя очень мудрую и талантливую женщину, а мне лично она напоминала печальную Таню Буланову. Надоела она играть на пианино каждый день одну и ту же мелодию «Иешуа». Когда она пела на собрании, я заплакала. Она погладила меня по плечу. Ещё там была толстая Ира (ссылки нет), тёмные волосы и короткая стрижка. Она постоянно ленилась работать и жаловалась на здоровье. Как ни старалась я ей помочь, в ответ слышала лишь оскорбления. Она следила за каждым моим движением и докладывала всё другим. Конечно, мне было обидно. Кроме этого, Дмитрий Ярцев https://vk.com/id198505060 взял её петь в группу прославления, а меня «забраковал». Я плакала в углу от обиды, а Арина Корчак говорила мне в это время: «Оля, пошли спать». Женя Корчак вместе с Игорем Орловым постоянно тусили вместе, с ними тусила жена Жени Арина. Однажды они наехали на меня, и мне пришлось залезть под стол, чтобы не видеть их злых лиц. Мне было страшно за них, а внутри себя было спокойно и радостно. Кто-то (так и не выяснили кто) ел у нас в туалете мыло. Было смешно, когда служителя обратились ко всем с вопросом: «Кто?». Надя (фамилию не помню, нет ссылки) орала на меня, как потерпевшая, я не могла её за это начать уважать. И после этого тоже не стала.

Я классно отметила там Новый Год. Пожалуй, это был самый лучший день празднования Нового года в моей жизни. Танцевали без допингов часов пять, без перерыва. Потом пришла одна «сестра» со сломанной рукой на «ребу» ( не помню имени). И она не захотела подметать полы в бане, когда я её попросила об этом. Люба Белавина встала на её сторону. Когда на кухне я вырывала тарелки из рук у этой «сестры» со сломанной рукой, чтобы ей было проще, она не слушалась. В итоге я осталась виноватой! Вследствие произошедшего конфликта в бане с сестрами, и после жалобы Любови Белавиной служителям, Валера Моисеев подошёл ко мне с претензией, мы стали выяснять отношения, в результате чего между нами с Валерой произошла драка. Алексей Жилин снял нас на камеру своего телефона. Все остальные свидетели этого были всего лишь наблюдателями. Их лидер, Василий Викторович Тимофеев счёл нужным отправить меня домой, переговоры с ним дали понять нам обоим, что мне надо ехать. Оказавшись за дверью того дома, именуемого современным монастырём, я выла белугой. Жуть, как я не хотела вновь стать блудницей. «Братья» отвезли меня на вокзал. Там я ночевала, охранники кормили меня и стерегли, пока Анна Капустина не купила мне билет с подачи Василия Викторовича. Эти ребята даже на поезд меня проводили и наказали проводнику довезти меня в целости и сохранности.

Я приехала в Москву снова с желанием устроиться на нормальную работу. Папа с Полиной Васильевной высылали мне деньги, я жила в разных хостелах. Сначала «Crazy hostel» на Мясницкой. Там я познакомилась с новыми людьми, в том числе с Еленой Смирновой из Санкт – Петербурга. Мы с ней здорово подружились, она кормила меня и поддерживала, была очень добра ко мне, я к ней тоже. С деньгами было очень туго. Помню бабушку в том хостеле, которая приехала в Москву для того, чтобы поговорить с каким-то там депутатом. Так вот, я брала у неё хлеб и молоко. И она знала это. Злилась на меня. А я на неё. За жадность. И ничего не могла сделать с своим голодом. Мне не хотелось трахаться за деньги, не хотелось возвращаться в «блядобизнес». Ещё одну бабулю помню, она давала макароны мне, когда уезжала. Такая была весёлая она и активная. У неё была флейта. Потом она потеряла её и искала. Ездила часто на театральные представления. Мы с Леной Смирновой провожали её на вокзал на такси вместе. В хостеле жила девушка восточной внешности, по имени Лилит. Кудрявые длинные волосы, чёрные глаза. Она тоже меня подкармливала. Колбасу я брать у неё отказывалась. Тогда она искала работу. Однажды мы с ней вместе ездили в один стриптиз клуб, в каком то торговом центре на собеседование. Там не было посетителей. Мне не понравилось это. А ей не понравилось, что там не разрешили танцевать, не раздеваясь. Вторую девушку, с которой потом Лилит переехала в другой хостел, я не помню по имени. Та была часто в гневе. Один раз мы с ней ели бизнес-ланч в кафе, рядом с «Крейзи-хостелом» на Мясницкой.

В то же время я связалась по телефону с Людмилой Филипповной Зюзиной из проекта «Общее дело», телефон которой нашла на сайте Жданова. Съездила на её лекцию, по приглашению, в школу. После она дала мне триста рублей (!) я была очень рада этой неожиданности! А ещё, мы разговорились с ней о Кришне. И, Людмила Филипповна дала мне телефон Ануттамы Даса и посоветовала ходить в Храм Общества Сознания Кришны на Полежаевскую, где я уже была ранее. Мы созвонились с Ануттамой, и встретились на Павелецкой. Была лекция, киртан. Мы начали общаться на «фейсбуке».

Потом администратор сказал мне, что мне надо съехать, потому что я неадекватно себя веду. Я ходила иногда в солнечных очках в помещении. Выходила на порог в носках. Может быть, именно это показалось им странным? Я не знаю. Елена Смирнова решила поехать вместе со мной. Мы перебрались в хостел «Зефир» на Чистых Прудах, некоторое время там жили, пока его не закрыли. Потом мы переехали в хостел на Кропоткинской, потом в «BearHostel» на Арбате.

Спустя некоторое время я устроилась в теплицу на рассаду. Условия для проживания были плохие, в общежитии было грязно, женщины в моей комнате пили горькую, сам начальник тоже пил. Платили 800 или 900 рублей в смену. Через 3 дня мне это надоело. Мне никогда не нравилась работа наперегонки. Там надо было выполнять план, а я просто физически не могла, ну не получалось у меня к растениям относиться механически. На третий день вышло солнышко, мы работали в теплице, я откинулась на стуле и подставила своё лицо солнцу, чтобы загорать, и вдруг услышала голос начальства: «А кресло вам не принести?», я говорю: «Да, почему бы и нет!», после этого мне сказали, что я могу собирать вещи.

Вечером из «тепличной» общаги я написала Сергею Пипловских в vk, хотела встретиться, а он не смог, объяснив это тем, что сейчас идёт к друзьям. Мне ничего не оставалось, как вернуться в Кинешму. Я приехала, зашла к папе с тётей Полей. В моей квартире тогда никто не жил и ночевать я поехала туда. Утром пришла к отцу, Полина Васильевна начала говорить мне о том, что мне нужно подлечиться и отвела меня в «психушку». Я доверилась ей. Мы поехали туда вместе с ней, я надеялась, что меня не положат туда. Но меня снова положили. Ни отжимания от пола, ни моё заявление заведующему о том, что подпись я буду ставить только в Загсе, не убедило их. Пришлось лечь и подписать согласие на лечение. Я лежала 2 месяца в последний раз. Всё те же лица. Встретила «завсегдатаев» заведения. Весёлого мало. Это была весна 2016-го. Когда меня выписали, в июне, мне пришлось месяц жить в Кинешме, и каждую неделю ездить в больницу за таблетками. Я понимала, что мне нужно бежать подальше из ада, который был тогда внутри меня. Совесть меня мучила, и я не находила себе места. Я хотела быть свободной, освободиться от всех пороков, но как, я тогда не знала. С одной стороны папа, с другой - деньги. И то и другое толкало меня к греху. Папа давал мне какие-то незначительные деньги с просьбой купить ему то майку, то шорты, то какие – то продукты, сдачу я оставляла себе и в результате у меня скопились деньги на билет до Москвы. Я нашла в интернете телефон одного салона с проститутками, где меня согласились взять на работу. Я поехала туда. Цена была 2-2,5 т.р. за час, из них мои – 1 т. с часа. Было 3,5,7 человек в день. Редко клиенты давали чаевые и дополнительные деньги за нестандартные услуги. Где то через три дня я собрала в районе 20 тыс. руб., и приняла решение уехать в «BearHostel» на Арбат. Так как у меня был ноутбук, я, сняв койко-место, искала клиентов для работы на выезд. Подумав немного, я снова разместила анкету на intimcity.nl. Сначала была приходящей на Беговую, там работали Алина и Виктория индивидуалками, снимали двухкомнатную квартиру. Я ездила к ним практически каждый день по звонку клиента, в любую погоду, на метро.

В сентябре я смогла снять комнату для постоянного проживания в квартире на Алексеевской, в которой принимала клиентов ежедневно, то есть, когда хотелось (не знаю, мне или им). Там Елена (так она представилась) была «главной». Женщина в возрасте, которая тоже хотела власти. Она сдавала две комнаты в субаренду, я так поняла. Во второй комнате работала другая девушка, Мария (какое модное имя, правда? Одни Магдалины кругом))). Она замужем и имеет сына (ссылки нет). Иногда мы работали в паре. Меня поразил тот факт, что она вышла замуж девственницей, так она сказала, и кроме того она из Казани (татарка-мусульманка(?)). Когда мне стало совсем невмоготу, от её постоянных стонов и криков, от мужских голосов за стенкой, я стала искать отдельную квартиру. К слову о работе в эскорте, я часто отказывала многим, брала далеко не все заказы. Мне было мерзко заниматься этим и каждый раз, встречая каждого клиента, как шлюха, в одном нижнем белье, в чулках с подвязками и в туфлях на каблуках, даже если он приходил ко мне не в первый раз, я переступала через себя. Как только клиент уходил, я мылась, а бывало, что и не мылась, у меня была тяга к саморазрушению, самоуничтожению, это чувство насилия над собой, отвратительно. Я складывала деньги под обшивку дивана, как только собиралась сотня, я носила их в банк на счёт. До утра сидела во всех социальных сетях, играла в «Птичий городок» и в «Клондайк» во «вконтакте». Анна Комарова жила до этого в «моей» комнате. Ей 45 лет и она из Иванова, поэтому мы подружились с ней. Я думаю, что только поэтому я с ней дружила. Ведь мы типа «землячки».

Помню Константина «анальщика», хорошо платил, командировочный, приезжал не раз на 2-3 часа. Александра старпёра военного, курил как паровоз вонючие сижки и балаболил без остановки, однако у него стоял, приходил раз в неделю стабильно на 3 часа, трахал три раза стабильно, давал пятнаху, зато три розы таскал - это константа его, я полагаю. Помню Сергея с подростковой фигурой, мнящего из себя секс-героем, секс с ним был блевотный на самом деле, но мне приходилось играть. Алексея помню, лизуна, который любил делать это с помощью горячего чая, лизал просто без устали. Была удивлена, видный парень, несмотря на сороковник, атлет, хорошие мыщцы и не перекачан. Судя по пробивке облизал всю Москву, он и нескольким шлюхам сразу «за компанию» отшлифовать не против, не смотря на то что женат, по салонам шарится под вискарём, письколиз проклятый. У меня после встречи с ним мысли об удачном замужестве полностью улетучились. Сергей-инженер, толстяк, младше меня, блядун херов, спрашивал разрешения всегда у меня перед тем, как присунуть. Ещё и кредит свой умудрялся платить, и жене пиздеть, как все они делают, херов интеллигент в очках. Придурок Борис «Дима» еврей, вообще на всю голову датый. В том плане, что в день по 2-3 раза к разным ходил. Какого члена не понятно. Писали, что он не всегда кончал и одевал сразу 2 гандона. Торопился вечно, «экспресс-программу» (на полчасика) просил у нашей «элиты» («элита» - это проститутки, которые стоят от 10 т.р. за час). Кирилл с изумрудом в члене вообще не понятно как власти добился после отсидки, и на хрена ему этот камень в хую? Пиздец как больно было с ним ебаться! Водярой к тому же вонял, мерзкий тип! Игорь из Орска, практически земляк, тоже туда же, и тоже семейный тип. Никакого кайфа! Даже написать о нём нечего. Жмот и скупердяй толстый! Илья ебанутый, из «Общества Любителей Секса» даже тапки свои притащил, 2 гандона одевал, и … блять…языком по пизде шарил, пока я не кончила. Терпеливый, гад! Алексей, тело как груша, вообще пиздейшн, прямо с порога мне: «Ебалась, сука? Полизать?» Сейчас я тебе блять вставлю хуй свой! Нравится?» и кончал через минуту. Потом 40 минут массажа ему. Я реально в этом зоопарке хуела. В очках Виталий тоже уёбок, вялого своего без преза сувал мне в рот, в писю не лез, ибо трудно было ему, ну и противно же мне было, фу бля! Борис Иванович всех без гандона ебать любил, и меня в том числе выеб, за доплату. У него вообще еле стоит, вялого гонял и ещё кончать умудрялся, похотливый старый козёл! Пёр конфеты всем паршивые «Ферреро Рошер» с «Рафаэлками» и мерзкое шампанское «Мартини». Илья хирург скотина меня на видео снял, и фото ему во время ебли понадобились. Доплатил всего ничего. Коллекционер грёбаный. Ну, Сергея, который во время минета курит, думаю, описывать не стоит. Ничего особенного в принципе. Кто ещё? Итальянца в жопу 2 раза огромным хуем выебала. Два-три раза в рот нассала разным придуркам. Секс втроём был в гостинице. С американцем и его подругой Майей. Живот у неё страшный был просто пиздец. Лизала, да, лизала. Общаться с ней было интереснее, чем в постели. Это все постоянники.

Сергей – человек, который позвал меня на ночь. Я поехала к нему не по первому зову. Я с трудом могла терпеть незнакомца в своей постели час-два, а здесь – он звал меня на всю ночь. Я по телефону уже поняла, что человек выпивает. Спустя месяц, он позвонил мне снова. Долго уговаривал. Я согласилась под нажимом одной подруги, которая зашла к нам в гости в то время. Поехала в «Silky Way». Он вёл себя вполне нормально, да, пил водку, но, тем не менее, делал стойку на голове, ещё и на стуле при этом. Очень много говорил, я слушала в основном. Секс -1 раз, минет, куни, классика в презервативе. Он хотел, чтобы я кончила, но я не могла, не хотела, он тоже в принципе. Ему попиздеть надо было. Легли спать. Храпел сильно. Утром была разбитая, потом он дал мне деньги, 130 вроде тысяч рублей, позавтракали, и я уехала, хотя он предлагал мне остаться и ещё доплатить. Ну не хотела я продаваться. Не по мне. Однако, остановиться не было стимула. И я ездила к нему ещё пару раз после первой ночи. Ещё 2 ночи провела с ним, тоже в районе 100 т.р. он мне платил, и всё было по той же схеме. Никакой бани, сауны, и всего остального, заказывал еду в номер, вино, крабы, шампанское, сидели внизу с ним на первом этаже завтракали, иногда и ужинали там тоже. Физического и морального удовольствия никакого. Только груз на уши. И боль на сердце. Девчонки завидовали тому, что у меня появился такой денежный клиент, а мне было паршиво, и ничего не радовало. В среднем у меня было около 300 т.р. в месяц. Однажды, благодаря этому «ночнику» было четыреста, больше – никогда, не могла и не хотела. Я не такая, ребята. Не хотела быть как они. Но, приходилось подчиняться. Надо было. Эту сумму, свободные деньги, мой месячный доход, я откладывала на то, чтобы купить квартиру, как делали мои многие прежние коллеги.

В конце декабря я сняла квартиру на улице 1905 года, там продолжила свою «карьеру». Вспомнить особо некого больше из клиентов, Виталий (вроде уже писала о нём) – вот он, пожалуй, самый притягательный, как физический объект человек, да и общались мы в принципе нормально. И в кафе ходили. Секс у нас был раза 4. Да, он внешне мне нравился, только семейный. Я его отталкивала не раз словами, потому что не хотела разбивать его семью. Оргазма от секса с ним, как и с остальными, я не получала. Я уже привыкла добиваться разрядки с помощью напора воды из душа. Иногда я делала это. Иногда? Хм… Практически каждый день. Но при этом ощущала пустоту внутри себя. Мне нужен был член. Родной. Мой. А его не было. И мне даже представить во время самоудовлетворения было некого. Я могла кончить с клиентом, только если он этого искренне хотел, просто требовал. От кунилингуса например, легче всего было. Есть такие мужчины, и много, кому это действительно нравится. А ещё кончала от того, что меня буквально заёбывали, а я чувствовала только как внутри меня резина плавится, никакого контакта духовного, просто как будто «искусственный член» внутри, к тому же я не кончала просто так от одного члена, я натирала свой клитор в позе раком. Только так, представляя какого-нибудь нормального парня сзади. Так и было. Лишь бы лица этих страшных клиентов не видеть, перекошенные похотью, лживые глаза и голоса. Как это может нравится? Возможно, да, я действительно больна. Я всё время искала выход. Я хотела настоящей любви. С «друзьями» я общалась исключительно в социальных сетях. Ясное дело, кому такая «подруга» нужна? Все догадывались о том, что я шкура продажная. И они были правы. Крепких дружеских отношений у меня не было ни с кем. Ни с мужчинами, ни с женщинами.

На квартире на улице 1905 года я прожила всего 2 месяца. Закончилось всё тем, что я начала плакать под клиентами, а именно…

Василий волосатый, приходил ко мне ещё в прошлом году в хостел, ну, я провела его туда, предварительно мы зашли в магазин. Он взял мне воды, яблоки и апельсины. Несколько минут посидели с ним на кухне. Потом он решил уйти. А что делать было? И вот, спустя год, он дозвонился до меня, и я его приняла. Он приходил ко мне примерно три раза на 1905 года, всегда включал музыку на своём телефоне, сначала лизал между ног, было неприятно, у него очень колючая борода, усы, длинные волосы. Я знала, что у него трое детей, жена. Я не хотела и не могла кончать от секса с ним. Он больно трахал меня. В постели был требовательным. Просил облизывать яйца, которые тоже были жутко волосатые и колючие.

Потом я ездила в Украину к Наталье Бучинской (с Парка Победы). Она тогда уехала туда и писала, что живёт с парнем, Станиславом Бородой . Я решила развеяться и заодно сделать новые фото. Наталья ведь считала себя классным фотографом. Взяла на свои деньги билет, поехала на поезде. Встретил меня её Стас. Привёз в стрёмную квартиру на первом этаже. Дело было в Киеве. Потом я забронировала на свои деньги квартиру. Фотографировала она меня весь день. Я устала. Я кормила её. Они меня накурили. Я пробыла у них пару дней, обратно поехала опять на поезде. Очень устала. Потеряла время и деньги. Работы по её фотографиям было мало.

Игорь «гуру» (этот авторитет устанавливается сайтом intimcity.nl для клиентов) договорился о встрече со мной за неделю. Приехал на 1905-го по новым, киевским фотографиям. Сексом заняться не удалось. У него на лице шрамы. Ему около 50-ти лет. Я не хотела его в себя впускать. В буквальном смысле заплакала. Он вытер мои слёзы, успокоил. Сошлись на том, что я просто пососу ему член. Он встал рядом с кроватью, а я взяла его член в рот, сидя на ней. Минут через 5 он кончил мне в рот. И был рад этому. А мне оставалось радоваться лишь жалким бумажкам.

Ещё один клиент, который пришёл ко мне домой, чтобы увидеть мой оргазм, был позван мной в ванную. Я объяснила ему, что не кончу с ним, если он не сделает мне куни. Предложила направить струю воды из душа себе на «бусину», он при этом стоял в ванне и «давал» мне в рот. Я одной рукой держала душ, другой его член. Я не успела кончить с ним. Он опередил меня. Ушёл сразу.

Потом приезжал Алик, не русский. Согласилась принять его за 3 т.р. Долго торговался со мной. Взяла его из «любви к творчеству». Привёз в довесок сигареты и 500 рублей «на чай». Долго трахались. Он не торопился кончать и вообще никуда не торопился. Рассказывал мне, что хочет трансов ебать, просил показать «подруг». Стоил планы на совместное будущее. Я подыгрывала. Забавный «любовничек». Я не получила физического удовлетворения. Общение было полезным. Уезжая, просил принять его ещё. Я обманула, пообещав сделать это с ним ещё не раз.

Новый год я встретила одна у телевизора. С «оливье». И полным холодильником. Приезжала Анна Комарова (новая «подруга» с Алексеевской. Наверняка она работает проституткой по сей день. Помню, как она «жаловалась» мне, что её «любимый» мужчина Роман в соседней комнате во время того, как она ебётся с другими, валяется на диване. А вечерами он «ебёт ей мозги», и не только, «он меня просто заёбывает». Да, однако, я «завидовала» со страшной силой. Высокие отношения, ничего не скажешь. Я отдала ей сапоги «Gucci», которые толстый Александр Тимофеев мне в Европе покупал за 2 т. евро, масло массажное отдала, презервативы бесплатные , которые нам раздавало общество «Красный Зонт», развозя по «точкам». Анька стерва, в том плане, что очень злая и меркантильная. Для своих лет в принципе выглядит неплохо, но, есть и лучше… Интерьер её съёмной квартиры и предложенная мне еда, красноречиво говорили мне о её жадности. Ах, да, ещё мы с ней вместе ходили в спортивный клуб «Зебра» на Алексеевской, когда я жила там. Там я с тренером трахнулась в массажном кабинете. Он очень просил. Было в «презервативе». Оргазма не испытала. Не помню его имени, кавказец. Очень наглый. Сложно было сказать «нет». Когда я переехала на 1905-го, этот тренер меня в социальных сетях нашёл и хотел повторить, я уже отказала. Карту в «Зебру» поменяла на Шмидтовском. Ходила туда периодически. Спа-процедуры особенно понравились. Зал там неудобный. А бассейн до сих пор ремонтируют. Мошенники (?).

Машка Капшукова наконец-то откликнулась на мои сообщения в директе Инстаграмма и позвонила мне, кажется в январе 2017-го. Говорили ни о чём. Помочь она мне не хотела. Прочла какой то гороскоп, о том, что мне на Маяковке жить с моим гороскопом надо. Хм…

В феврале 2017 года я осмелилась написать vk Станиславу Зиновьеву (ссылка уже была), другу детства «Пипла». Я знала, что он женат, Сергей говорил мне об этом ранее. Было около трех часов ночи, когда он ответил мне. Пригласил к себе под предлогом покурить, я поехала и в ту же ночь мы с ним занялись сексом. Не могу сказать, что мне это понравилась. Я ехала с другими намерениями. Мне нужен был бальзам для души, лекарство от одиночества. Возможно, что он прочёл мои мысли, потому что в ту же ночь сделал мне предложение. Из его слов я поняла, что он хочет, чтобы я родила. Мне показалось, что он не в своём уме. Как можно, будучи женатым, предлагать другой девушке замужество? Я не понимаю. Да, внешне он мне очень понравился. И манеры, и движения, и голос божественны. Я нуждалась в поддержке, общении, поскольку очень устала быть «собачкой на привязи» к интернету и телефону, я не хотела жить ради того, чтобы быть рабой денег. Он жил один в Островцах. После я ездила от него не раз в Москву, но уже ни с кем не трахалась. Я почувствовала, что влюбилась. Я всегда боялась этого чувства. Потому что мне страшно довериться другому человеку. Это чревато... К чему мне привязанности? Я не могла заглушить в себе зов любви, старалась бороться с ним, но так и не смогла его победить. Я стала привязана к нему, я стала ему принадлежать. Он смог это со мной сделать. А я разрешила, поддалась, смирилась, позволила ему делать со мной всё, что хочет. Я загорелась, как свеча… А он … раздувал во мне этот огонь. Я снова почувствовала себя малолеткой. От этого во мне случился дисбаланс. Пора вроде уже стать женщиной, но в душе я вновь чувствую себя девчонкой. Я сама не заметила, как прожила с ним два месяца, как перевезла к нему вещи. Он познакомил меня со своей матерью, Ольгой , с братьями, Романом и Иваном. Мы ходили с ним на службу в храм, занимались вместе спортом, ездили отдыхать в санаторий Истра Холидей, по магазинам за продуктами и одеждой. Может я отвыкла от нормальных отношений, я не знаю, но каждый раз мне было больно расставаться с ним. Мы строили с ним планы на будущее, говорили о свадьбе. С ним было очень приятно находиться рядом. Я боялась потерять его.

Спустя два месяца 1 млн и 200 т.р. с копейками, который я накопила за свой последний визит в Москву, уже подходил к концу. Я не ожидала даже, что мы можем потратить деньги так быстро. Я стала паниковать. Он был против моего дальнейшего занятия проституцией, а это был единственный источник моего дохода. Он выхватывал у меня из рук мобильный, 1 мобильный, Digma странным образом исчез, второй, ZTE, он разбил, так же он разбил и 2 планшета: Samsung и Lenovo, мой ноутбук ASUS, там было куча нужной информации. Уходя по своим делам, он неоднократно закрывал меня в своей съемной квартире. Я сходила с ума от безделья. Мне предлагали замуж выйти тогда двое – один из Питера, второй из Европы, дед. Я не соглашалась. Знакомых и друзей у меня в Раменском не было. Стас работал на заводе посменно, а я дома была. Реклама стояла ещё на интимсити моя. Звонки шли. Почему я не убирала её, не знаю. Боялась чего-то наверно. Один раз клиента привела, Алексея на Ауди, когда его не было. Он дал три тысячи, и я пописала ему в ванной в рот. Он полизать хотел ещё, но, когда дотронулся губами до моих половых губ, мне стало плохо, я его отстранила. То было просто легкое прикосновение. Потом обнимал меня этот хрен, после того, когда я, дура, покормила его, по-братски. Сейчас понимаю абсурдность своего накуренного мозга. Всё. Не было измены. Реально не было!

Потом Стас подал на развод, я видела заявление. Да, я хотела, чтобы он стал моим мужем, и в то же время не хотела. Потому что он курит – это, во-первых. Во-вторых: у него уже есть двое детей. В-третьих: у него нет собственного жилья. В-четвёртых: у меня нет никакого источника дохода. В пятых: он товарищ «Пипла». Все эти факторы в совокупности вызывали протест внутри меня. Он венчался с бывшими женами. Так бывшие ли они по закону Божьему? А я как была безбрачной, так и осталась. Я была в гневе и не знала, что мне делать. У нас начались недомолвки, в разговорах не было чёткости и ясности, мы стали ссориться. Я плохо спала по ночам. Если честно, иногда у меня возникало чувство, что они с «Пиплом» хотят меня убить или отравить. Он разрешал мне курить. Ел майонез и мне давал. И мясо непонятного происхождения ел и мне давал. Я на самом деле думала, что против меня заговор. И до последнего не верила, что он разведётся. И как детей можно оставить - я не понимала тоже. И зачем он познакомил меня с родными - тоже непонятно мне до сих пор. Однако…он не познакомил меня со своим отцом.

По совету Димитрия (который БАДами занимается) я стала писать письма Капшуковой в ежедневнике, он сказал мне, что таким образом я смогу помириться с ней. Стас увидел это и стал втихаря читать. Там не только это было написано кстати!

Я не раз думала убежать от Стаса. Анастасия Акимкина дала мне в своё время контакт Отца Дмитрия, якобы он мне может помочь. Ездила к нему один раз, после того, как Зиновьев мне замужество предложил, дала 5 т.р. Разговаривали. Он сказал, приехать можно мне на неделю хотя бы, пожить. В одно «прекрасное» мрачное утро, я вышла из съёмной квартиры Стаса, погулять. Он дома был. Позвонила Отцу Дмитрию, и он сказал, что мне можно приехать. Я поехала. Денег в обрез тогда было. А этот чёрт мне двери не открыл! Я охренела от его доброты! Пришлось кое-как обратно ехать. И объяснять Стасу, где я была.

Однажды, проснувшись в туалете у бачка унитаза, и обнаружив, что у меня начались месячные, моё умонастроение помрачилось. Я поняла, что не беременна. Зайдя в комнату, я увидела, что Стас спит на диване. Я попросила его открыть мне дверь и выпустить меня, либо дать мне сигарету. Он дал мне сигарету, я выкурила её, и у меня сразу же заболела голова. Я резко встала и пошла на кухню, поражённая его беспечностью, безразличием, жестокостью. Я нажала кнопку на чайнике, чтобы сделать себе кофе, так как этот напиток помогал мне привести в норму давление. Он вдруг резко вскочил, подбежал ко мне и как даст своей ногой мне в левую икру, а потом кулаком в грудную клетку. От удара в грудь меня пронзила дикая боль. Мне стало очень страшно. Никогда так больно не было. Задыхаясь, я трижды попросила его открыть мне дверь. Только он открыл её. Я вышла и пошла сначала к банкомату, снять 2 т.р., которые мне по моей просьбе несколькими днями ранее присылали мои бывшие клиенты на карту. Он вёл себя так, как будто всё происходящее нормально. Странно, что даже золотой дождь он запрещал мне делать клиентам, мы могли ведь и дальше это дело вместе с ним вести и нормально зарабатывать, и копро тоже пользуется спросом в Москве, и многое другое, без какого-либо проникновения в тело. Не знаю, что такое проституция. Знаю, что такое торговля.

Итак, сняв 2 т.р., я поехала в Новодевичий монастырь, меня туда не взяли, я поплакала и ушла. Зайдя по дороге в ближайшее отделение полиции, где написала заявление на Стаса, мне там побои сняли. Потом я поехала на Третьяковку и зашла в Макдональдс, взяла еды. Посидела там около часа, оставила, выбросила точнее там водительское удостоверение, пенсионное и полис. Потом я зашла в книжный магазин «Республика», взяла там тетрадей, потом в аптеку за витаминами. Думала где мне ночевать, поехала на Арбат в хостел. Я ночевала на Арбате 4 ночи, 3 из них в хостеле. Заплатила всего лишь 600 рублей, которые дал мне мой бывший постоянный клиент Александр Мосоха (просто так). Бишой, администратор из BearHostel посоветовал обратиться в Арбатское отделение полиции, что я и сделала. Один полицейский, в штатском, напоил меня кофе и выслушал. О чём мы говорили с ним - я докладывать не стану. Он познакомил меня со своим напарником, имя его я тоже не скажу. Я писала и говорила им не только о Стасе, так что можешь вот так!

На третий день в хостеле администрация стала требовать у меня деньги за проживание, которых у меня не было. Искать их и просить у кого-то уже не было терпения и сил, к тому же я была полна ярости на себя. Грязным животным себя чувствовала. Там пьяные были парни, уже не помню, что мы употребляли, наркотиков вроде не было тогда. Трогали они меня, обнимали, целовались может быть даже…Не знаю..Не важно…Там есть камеры…Может видео записали…. Администрация хостела вызвала полицию. Но я не боюсь их. Мой дед и папа – честных правил. Менты меня не взяли, напротив, они объяснили этим вымогателям, что не имеют права выгонять меня на улицу без денег. Это было равносильно тому, если бы они послали меня умирать. Когда стражи порядка уехали, эти завистливые серые мыши начали меня гнобить, позвали своего охранника, с которым у меня случилась драка, после которой он попросил меня выйти на улицу. Интересно, у них видеокамеры просто так для дизайна висят? Последнюю, 4-ю, скитальческую ночь, я провела, бродя по Старому Арбату, встречая каких-то незнакомых мне людей, бомжей, один на свою милостыню купил мне сосиску в тесте, дал сигарет, второй угостил пивом. Я реально хотела тогда умереть, но не знала как. Наркотиков мне не давали. Искала людей, которые колятся, так как никогда ещё не употребляла наркотики внутривенно, но не нашла. Вконец измучившись, я даже забыла номер телефона Стаса. Решила сделать попытку поехать в Раменское, чтобы взять хотя бы ключ от своей квартиры в Кинешме. Позвонила отцу и он продиктовал мне его телефон. Добиралась бесплатно, просила людей провести меня просто так в метро и на автобусах. Потом мне пришлось ждать Стаса в подъезде. Когда он пришёл, мы занялись сексом. Я не хотела этого, но согласилась, потому что боялась его обидеть или ещё хуже услышать от него оскорбления или стать избитой вновь. Мне было очень больно тогда, когда мы любовью занимались, там, же, в том месте, в центре груди, куда он меня ударил. Я кричала громко. Было невыносимо больно. Я думаю, что это болела моя душа, которую он отвоевал у Дьявола.

В течении последующих двух-трёх дней между нами царил холод. Он встречался с дочерью, меня уже не звал с собой, ездил в Москву один. После этого, вернувшись однажды с новой работы, название и месторасположение которой я не знала, да и не интересовалась этим в принципе, Стас увидел, что я влезла на intimcity.nl. Я проверяла новые входящие телефонные звонки в «пробивке», по привычке, от нечего делать. Когда он вошёл в квартиру, ноутбук, за которым я работала в его отсутствие, был открыт а на диване образовалась лужа от недавно пролитого кофе. Полагаю, что увиденная им картина привела Стаса в ярость. После этого он взял меня за шею и стал вытаскивать из квартиры, швырял в меня мои вещи, оскорблял меня, толкал в спину. Я молилась на коленях в туалете во время его гнева, но и это мне не помогло. Стас приказал мне погулять пару часов на улице. Время было около 19 часов вечера, я вышла из «его» квартиры, которая была мной оплачена. При мне были ключи от Кинешемской квартиры, паспорт и телефон Samsung Duos A3, Уголовно-Процессуальный Кодекс, взятый в отделе полиции на Арбате и больше ничего. Сначала я пошла в фитнес-клуб Русеан, погреться, вскоре меня оттуда выгнали. Причём я там сидела в прихожей, старалась читать кодекс, ясное дело, что в голове у меня тогда бушевал ураган, а в сердце была ярость. Тогда я позвонила в службу 112 и вызвала скорую, объяснив им, что Стас ведёт себя неадекватно, называет меня «сатаной» и другими матерными словами. Они обещали приехать через 2 часа. Я была возмущена. Потом я позвонила в полицию. (Кстати и в Быково на него заявление уже лежало уже тогда о побоях, я туда тоже успела заехать, не важно когда). Полиция приехала быстро. На удивление, он открыл им дверь и встретил их с улыбкой, видимо Стас был им рад. А, возможно, тому, что меня увидел. Наверное, мне надо было спрятаться. Он не стал тогда отвечать за свои действия. Вскоре я вместе с полицией вышла из подъезда. Стас по-прежнему был настроен агрессивно. Один полицай с моих слов сделал запись у себя в протоколе о случившемся, после этого они уехали. Толстый охранник по имени Алексей из большого здания во дворе напротив дома, где жил Стас, послал меня куда подальше. Вёл себя неадекватно. Часто называл меня по имени. У него явно недотрах и жуткие комплексы. Да, 100% так и есть. Мерзкий тип. Он даже телефон мне зарядить не разрешил. Я просила разрешения переночевать в том здании, но он не дал его. Когда приехала скорая, я встретила её и провела до подъезда. Стас снова открыл дверь с улыбкой. Это поведение адекватного человека? Человека, который причинил другому боль? И не мне одной он причинил боль, разве не так??? Стас подписал какие-то бумаги, похоже о том, что не несёт ответственность за свои действия. Его не взяли. Это факт. В «его» квартиру меня тянуло чувство несправедливости, а так же оставленные там вещи. Когда осталась одна, я стучала, пинала дверь, он не открыл. Что это было???

Я подходила к людям на улице с просьбой зарядить телефон, да и просто поговорить, мне нужна была хоть какая-то поддержка! Они реагировали странно. Все были зациклены на себе. В магазине «Раменский деликатес» я грелась до закрытия. Продавщица разрешила мне попить воды и сходить в туалет. На улице к тому времени стало темно и холодно. В «его» подъезде один мужчина спускался с третьего этажа, когда я снова стучалась в дверь. Я попросила у него сигарету, и мы вышли на крыльцо. В это же время я увидела, что Стас уходит с моей спортивной сумкой. На мою просьбу открыть дверь и пустить меня переночевать, он никак не отреагировал. Тогда я попросила у мужчины, с которым курила, переночевать у него. Он живёт этажом выше с женой и двумя детьми. Женщина мне отказала, я поняла её, вышла на улицу. Пошла вглубь дворов, в сторону рынка. Набрела на пивной бар.

Зашла погреться. За столом сидели трое. Русский и двое нерусских. Видно было, что не русские пьяны. Я попросила их зарядить мой телефон. Кроме них в баре за прилавком находилась женщина – продавец. На мою просьбу отреагировали только чёрные. Они поставили мой аппарат на зарядку. Я ждала за отдельным столиком. Даже не подсаживалась к ним. Вскоре женщина сказала, что бар закрывается. Время было 22-23 часа вечера. Русский, который был с ними, угостил меня квасом, те двое пошли с ним на выход, отдав мне телефон. У входа в бар они остановились, мы стали разговаривать. Узнав, что мне негде ночевать, они предложили мне гашиш. На самом деле, я тогда не отказалась бы даже и от тройной дозы героина внутривенно. У русского были на руке браслеты с надписью: «сделано в Сибири». Он и куртку мне свою погреться давал. Затем эти двое нерусских, сделав мне плюшку, позвали меня греться в подъезд. Русский куда-то ушёл. Один из них, когда мы стояли у бара и курили, показывал мне свои документы. Я помню сейчас только то, что его зовут Давид, и он киргиз. Вроде у него были права на вождение трактора. Имени второго человека я не знаю. Я не помню, как мы зашли в подъезд соседнего дома. Вскоре Давид начал ко мне приставать. Я сопротивлялась. Свет в подъезде то зажигался, то гас, как в фильме ужасов. Дело было в лестничном пролёте. Бежать было некуда и просто бессмысленно. Я знала, что всем плевать на меня. Мобильный молчал. Я пробовала кричать и вырываться, но Давид был сильнее меня. Второй парень был в это время не с нами. Давид поставил меня руками к стене, спустил с меня штаны и нагнул, Уголовно-Процессуальный кодекс выпал на пол, но они этого будто не видели. Спустив с меня одежду ниже пояса, Давид вошёл в меня. Я была тогда в футболке Стаса, не знаю, почему я одела её на себя в тот день. Давид ввёл мне во влагалище свой пенис и начал двигаться. Это длилось около 10 минут. Я не помню, как он кончил. Кажется, его сперма брызнула на пол. После этого он натянул на меня штаны. Пообещал вскоре принести мне пива и ушёл. Вскоре ко мне подошёл его товарищ. Я была в шоковом состоянии. От них обоих очень сильно пахло алкоголем. Он лез ко мне целоваться. Это очень разозлило меня. У меня, откуда-то взялись силы для борьбы. Когда второй насильник снял с себя штаны, я сильно дёрнула его за пенис, потом увидела, что у него нет эрекции, и он так и не смог войти в меня, ни в одну мою щель. Потом мы боролись, я толкала его в лицо, в плечи, в шею, пинала в ноги, всё время думая о Боге. Я знала, что меня могут убить. В один момент я влезла в карман к этому насильнику и вытащила у него пластиковую карту VISA. Потом подошёл Давид и они стали пытаться трахнуть меня вдвоём. Давид снова вошёл в меня сзади, я в это время стояла и сопротивлялась другому преступнику, который был похож на узбека. Он так и не смог овладеть мной, он не смог ввести свой член мне даже в рот, просто держал его у меня над лицом, в то время когда Давид трахал меня. Потом они ушли.

После этого, Стас снова не открыл мне дверь, хотя я стучалась, как потерпевшая. И я испортила её, сожгла ему глазок зажигалкой и вывернула ручку. Потом поехала в Кинешму без денег. Люди мне помогли. Заявление написала по месту жительства. И о побоях Стаса тоже по месту жительства ещё раз написала. Фотороботы составлены. Прошло три месяца, но, не смотря на улики, преступники не найдены.

Зиновьев приезжал в Кинешму спустя месяц после моего отъезда из Подмосковья для того, чтобы привезти мне свой ноутбук. Был у меня пять дней. Показал бумагу с решением суда о его разводе. Печати в паспорте об этом у него тогда не было. Сказал, что будет позже. Вёл себя странно. Мы снова курили с ним вдвоём. Занимались любовью.

Только с Зиновьевым я испытывала реальный вагинальный женский оргазм. Он просил меня уйти в монастырь. Однако по указанному им адресу оказалась колония. Мне пришлось вернуться.

Зиновьев сидел по 228 и уходил в монастырь в своё время. И ему тоже поставлен «Гепатит». То, что он тоже лежал в «психушке», я вроде бы уже писала.

По отъезду из Кинешмы он написал смс о том, что заберёт меня, когда устроится в Москве. Я была в гневе и написала в ответ кучу глупостей. Писала ему смс примерно две недели после того, как он перестал уже на них отвечать.

У Зиновьева Станислава Владимировича, и у Заломнова Сергея Борисовича я по-прежнему нахожусь в чёрном списке.

Мать Станислава – Ольга Зиновьева, не адекватно реагирует на мои сообщения в фейсбуке.

Мои родственники – считают меня сукой.

Братьев и сестёр у меня нет.

Двоюродные со мной не общаются.

У меня долги за коммунальные платежи в размере около двадцати тысяч рублей, если я не ошибаюсь.

Но…у меня море работы.

Однако…

На главную страницу.