Я смогу умереть спокойно только тогда, когда оставлю после себя потомство.

Фомин Владимир Леонидович - человек, который ненавидит контрацептивы, ненавидит штаны, и который больше всего в своей жизни желает создать семью со своей любимой девушкой Анной Шац.

Главная страница сайта до 11 февраля 2014 года.
Настя Игнашева, которая взяла с меня обещание скрывать её реальное имя и называть её Анной Шац, обиделась на меня за то, что я высказал предположение о том, что провёл ночь с обыкновенной шлюхой, которая бросила меня за то, что я возбудил её и не удовлетворил.

Самая большая моя потребность – это потребность продолжить свой род, оставить после себя потомство. Мне кажется, что если мне не удастся продолжить свой род, то после смерти моя душа попадёт в ад. Больше всего в своей жизни я хочу создать семью с Анной Шац, но ради удовлетворения этого своего желания я не согласен жертвовать своей личной свободой, своими принципами и желаниями. Я по-прежнему считаю личную свободу наивысшей ценностью, а свою открытость и публичность – достоинством, а не недостатком.

Я намерен не скрывать от общественности интимные подробности моей жизни с Аней и написать правдиво о сексе с Аней через три года, когда мы захотим с ней зачать нашего совместного ребёнка. Я также намерен правдиво отвечать всем интересующимся на следующие вопросы: на одной или на разных кроватях мы спим? Возникает ли у меня по отношению к Ане сексуальное влечение? Возникают ли у меня какие-то эротические фантазии? Счастлив ли я с Аней? Ссоримся ли мы с ней и, если ссорится, то по какой причине? О чём мы с ней разговариваем? Я также оставляю за собой своё право записывать любой наш разговор с ней на диктофон и выкладывать его в Интернет, не спрашивая разрешения у Ани, если она не сможет мне объяснить, какую угрозу её жизни и безопасности может принести опубликование данной информации. Я намерен оставаться абсолютно правдивым и открытым перед всем миром человеком, намерен никогда не лгать и не скрывать никаких тайн от общественности ничего кроме того, что обещал Ане оставить в тайне. Я намерен правдиво рассказывать в интернете о каждой нашей ссоре с Аней на своей странице в контакте и на этом своём сайте, если вдруг мы будем с ней ссориться. Если я начну в чём -то подозревать Аню, то я намерен делиться всеми этими своими подозрениями не только с ней, но и со всем миром. Я имею право не скрывать своих мыслей ни от кого, ни от Ани, ни от общественности, и она не вправе требовать от меня, чтобы я что-то от кого-то скрывал, если только я сам не дал ей клятву скрывать какую-то информацию. С другой стороны, я намерен твёрдо держать все свои обещания, которые я дал Ане.

Я намерен начать решительную борьбу со своим необузданным инстинктом продолжения рода и не заниматься с Аней сексом до тех пор, пока не заработаю достаточно денег для нашего с ней совместного ребёнка. Мне очень понравились эти слова Ани: «Я смотрю не только в настоящее, но и в будущее, думаю также о нашем будущем ребёнке, а не просто о том, как бы поскорее совокупиться любой ценой прямо здесь и сейчас, не думая о последствиях и невзирая на то, что мы не сможем обеспечить ребёнка и дать всё необходимое для его счастливой жизни. Раз уж ты так хочешь ребёнка со мной, то ты должен также хотеть, чтоб этот ребёнок был счастлив. Не думаю, что ты бы хотел от меня второго Пашу, но все твои действия в настоящем свидетельствуют лишь в пользу того, что хочешь просто хоть какого-то ребёнка, неважно - счастливого или нет. С появлением ребёнка расходы семьи увеличиваются в 3-5 раз. То, что нам хватало на двоих с излишком, не хватит даже на половину необходимых для ребёнка вещей. Детские вещи стоят дороже взрослых. Да за одну коляску отдашь тысяч двадцать. А если ребёнок вдруг заболеет, то за его лечение отдашь всё последнее, и квартиру продашь, и все сбережения потратишь. А чтоб было, что отдать, надо это сначала заработать. Я вполне могу обойтись без сладостей и качественных шмоток, но сможет ли без них обойтись ребёнок? Ему нужны будут и непромокающие сапожки, чтоб не заболел лютой зимой, и развивающие игры, и деньги на музыкальную школу или кружок рисования. Дети же развиваются, постоянно хотят попробовать новое, хотят новых игрушек, новых ощущений, шоколадок и киндер-сюрпризов. Неужели, скрепя сердце, мне придётся во всём этом отказывать ребёнку, аргументируя отказ тем, что папа очень торопился его зачать, и у нас не было времени на то, чтоб хотя бы начать обеспечивать ему стабильную базу для счастливого будущего?»

Я полностью согласен с этими доводами Анны Шац, и мне очень стыдно, что я, движимый непреодолимым желанием соединиться с ней в ребёнке, пытался соблазнить Аню и оплодотворить её, не подумав о том, что у нас нет пока средств для того, чтобы обеспечить нашему ребёнку достойную жизнь. Возможно, я находился в заблуждении, думая, что у Ани имеется неограниченное количество денег, наблюдая то, как она ими сорит, как покупает мне дорогие сладости, сосиски, кормит меня в ресторане, тратит деньги на поездки. Мне было тогда забавно чувствовать себя альфонсом, и я говорил, что Аня нашла путь к моему сердцу через мой желудок, и что если бы она отдалась мне в постели, то взамен за то, что она тратит все эти деньги на меня, я согласился бы доставлять ей 100 оргазмов за ночь. Таким образом, мной двигало тогда желание любой ценой соблазнить Аню и оплодотворить её.

Теперь мои планы изменились. Я хочу сам обеспечивать свою семью, не хочу сидеть на шее у своей жены, быть альфонсом, а предпочёл бы, чтобы Аня села мне на шею, если вдруг она не сможет долгое время найти дистанционную работу на дому. Поэтому я могу пообещать, что никогда не буду больше пытаться соблазнить её и оплодотворить, никогда не буду предлагать ей секс, никогда не буду упрашивать её родить от меня ребёнка, до тех пор, пока не научусь сам нормально зарабатывать деньги. Я надеюсь на то, что в следующий приезд Ани сексуальная похоть не будет у меня возникать, как не возникала она у меня в первые два дня нашей с ней совместной жизни.

Мне будет очень приятно, если Аня не будет иметь от меня никаких тайн, если она доверит мне все свои тайны, взяв с меня обещание не разглашать эти тайны ни при каких условиях. Мне очень льстит то, что она одну свою тайну мне уже доверила, и до сих пор я держу это своё обещание, данное ей, и не раскрыл эту тайну никому, даже своей родной матери. Однако, если Аня не захочет доверять мне какие-то тайны, то я не буду настаивать на этом. Я даю ей право иметь тайны даже от меня. Я предоставляю ей такую свободу что-либо скрывать и готов терпеливо ждать, когда у неё возникнет желание полностью мне довериться, раскрыть передо мной всю свою душу.

Если Аня доверит мне какие-то тайны, то я даже под пытками не раскрою другим людям те тайны, которые она мне доверит. Если я пообещаю Ане лгать, отвечая на какой-то вопрос других людей, то я буду лгать, то есть сдержу это своё обещание, данное ей. Для меня важно только одно – чтобы она была мне верной женой, чтобы она не вступала в половой акт с другими мужчинами. Я очень ревнив. Сам же я готов быть для неё самым верным, любящим и заботливым мужем, а также самым заботливым отцом нашим с ней совместным детям.

Я ненавижу любые контрацептивы, никогда не буду вступать в половой акт с презервативами, никогда не смогу простить Ане, если она сделает аборт, забеременев от меня, или если она в тайне от меня будет принимать какие-то противозачаточные таблетки. Для меня возможны либо воздержание от секса, либо секс исключительно с целью зачатия ребёнка. После того, как я научусь хорошо зарабатывать и буду иметь денежные средства для содержания своего ребёнка и жены, мы займёмся с ней сексом с целью продолжения рода, и если это случится, если Аня захочет стать матерью моего ребёнка, то я непременно напишу об этом радостном событии в моей жизни в интернете, и, возможно, поделюсь подробностями того, в какой позе происходило это зачатие. Я очень хочу, чтобы Аня оказалась той самой фригидной женщиной, мечтающей только о материнстве, считающей секс самым скучным и ненужным занятием, пустой тратой времени и сил, мечтающей только о том, чтобы через три года совместной жизни со мной без секса я её оплодотворил, не доводя до оргазма.

Я всё ещё считаю, что наилучшим вариантом будет спать в одной постели с Аней совершенно голыми, без одежды, но сексом при этом не заниматься и даже не целоваться до тех пор, пока я не научусь зарабатывать деньги, необходимые для содержания ребёнка. Я думаю, что моя эрекция вызывается моими эротическими фантазиями, в которых я мысленно представляю Аню совершенно голой, а если я привыкну ежедневно ощущать голое тело Ани рядом с собой, то её нагота станет для меня привычной, перестанет меня возбуждать, и я тогда избавлюсь от своей сексуальной похоти и навязчивого желания оплодотворить Аню как можно скорее. Но если Аня не захочет спать со мной голой в одной постели, то я не буду настаивать на этом. Я также думаю, что будет целесообразно, если Аня действительно станет ходить летом в юбке без трусиков, а также загорать со мной голой в уединённых местах на природе, так как это тоже приучит меня смотреть на её голое тело без похоти, без вожделения, то есть стать более целомудренным, перестать быть «похотливой кобелиной». Я по-прежнему считаю натуризм или нудизм лучшим лекарством от сексуальной похоти. Моя статья «Одетые люди шокируют нудиста гораздо больше, нежели нудист шокирует окружающих своей наготой» очень актуальна. Хотя идея спать все эти три года совместной жизни без секса в разных кроватях, предложенная Аней, мне тоже очень нравится. Если Аня согласится проверить экспериментально мою гипотезу о том, что натуризм является лучшим лекарством от сексуальной похоти, если она согласится спать со мной в одной постели совершенно голой, но я не смогу привыкнуть к её голому телу так, чтобы не возбуждаться, то есть если эта моя гипотеза окажется ошибочной, то мы непременно будем спать все эти три года в разных кроватях, чтобы не испытывать ненужного сексуального возбуждения, которое может привести к застойным явлениям в области таза, неворзам, развитию импотенции.

Я ненавижу надевать штаны на себя. Я всегда ношу юбку без трусов. Если я надену на себя штаны, то меня начнёт мучить жесточайшая депрессия. Когда на мне надеты штаны, то я чувствую себя не мужиком, а какими-то бесправным рабом, которому хотят запретить продолжать свой род. На чисто инстинктивном уровне я воспринимаю штаны как препятствие для продолжения своего рода, и поэтому моя ненависть к штанам почти такая же сильная, как моя ненависть к презервативам или какими-то иным средствам контрацепции. Кроме того, я уверен, что именно по вине обычая ношения штанов мужчинами я возбуждался в свои юные годы от эротической фантазии выйти на улицу в юбке без трусов или совершенно голым, что приводило меня к совершению греха Онана, а если бы я родился в Шотландии, где мальчики носят юбку без трусов, или в стране нудистов, где все ходят голыми, то такие эротические фантазии у меня бы не возникали, и тогда я никогда не излил бы своё семя на землю и не совершил бы этот ужасный грех Онана. Аня обещала мне, что никогда не будет принуждать меня носить штаны постоянно, и это меня радует. Но это ограничивает возможность моего трудоустройства в те фирмы, где дресс-код предписывает всем мужчинам носить брючную одежду. Если найдётся работодатель, который разрешит мне работать в юбке, в шотландском килте, в поповской рясе, а халате, в какой-либо длинной одежде, то я с радостью буду выполнять любую работу, чтобы материально обеспечивать свою семью. Но если ежедневно мне пришлось бы надевать на работу штаны, то мне было бы очень плохо, так что я даже не уверен, смог ли бы я вытерпеть такие страдания ради Ани и своей семьи.

Я люблю Анну Шац абсолютной любовью, то есть желаю находиться с ней 24 часа в сутки всю свою жизнь, и я никогда не стану инициатором расставания с ней. Если только Аня сама меня не бросит, сама не разочаруется во мне и сама не пожелает со мной расстаться, мы будем с ней вместе. Я требую от неё только одного: чтобы она доказала мне то, что она сможет прожить со мной под одной крышей без секса три года.

Я стал очень ревнивым мужчиной с тех пор, как полюбил Анну Шац, но эту свою ревность я не считаю своим недостатком и даже горжусь ею. Если Аня меня любит, то она никогда не будет трахаться с другим мужчиной и предоставит мне прямое доказательство своей верности, находясь со мной вместе 24 часа в сутки, встречаясь с любыми другими людьми только в моём присутствии. Я готов простить ей те страдания, которые она мне причинила, когда уехала в Москву и не позволила мне поехать вместе с ней, когда я готов был оплачивать проезд до Москвы и обратно из собственных денежных сбережений, а также покупать продукты на свои деньги, находясь в Москве. Это заставило меня подозревать её в том, что она поехала в Москву с целью заняться сексом с другим мужчиной, так как очевидно, что моё присутствие рядом с ней могло только помешать ей заниматься сексом с другим партнёром, никаких других разумных причин запрещать мне поехать с ней в Москву не было, следовательно, у меня были все основания для ревности и подозрений. Мысль о том, что все эти три недели рядом со мной в одной постели была обыкновенная шлюха, которая хотела от меня секса, и которая поехала в Москву для того, чтобы удовлетворить свою сексуальную похоть с другим мужчиной, когда не удалось удовлетворить эту похоть со мной, причиняла мне ужасные душевные муки и чуть не довела меня до самоубийства.

Я обещаю, что если Аня будет со мной неразлучна 24 часа в сутки, то я не буду никогда страдать от ревности, так как буду твёрдо уверен в том, что её тело принадлежит только мне. Я никогда не буду ревновать её к работе, к её увлечениям, к духовному общению с другими мужчинами или женщинами. Даже если она влюбится сильной платонической любовью в другого мужчину, то я готов полюбить этого мужчину как родного брата, готов стать его лучшим другом. Но любовь эта должна быть только платонической! Я требую от Ани прямых доказательств того, что она является фригидной женщиной, мечтающей только о материнстве, прямых доказательств того, что она может жить без секса, и поэтому я настаиваю на том, чтобы Аня разрешила мне находиться рядом с ней 24 часа в сутки. Это нисколько не ограничивает её свободу. Она имеет право идти куда угодно, но не вправе запрещать мне пойти следом за ней и наблюдать, следить за тем, чтобы она не занялась сексом с другим мужчиной.

Я люблю Анну Шац абсолютной любовью, потому что я хочу постоянно находиться рядом с ней. Если она не ответит мне взаимностью, если моё присутствие будет ей в тягость, то я не буду ей навязываться и постараюсь её забыть и начать искать другую фригидную женщину, которой секс не нужен, которая мечтает только о материнстве. В таком случае я просто останусь другом Ани и пожелаю ей найти своё счастье с другим мужчиной, который будет удовлетворять её в постели, занимаясь с ней регулярным сексом с презервативами. Однако, мне будет очень тяжело расстаться со своей мечтой создать с ней семью, растить с ней наших совместных детей, научить её математике и игре в шахматы.

На главную страницу.